Глава 20 — Пешки

Вот уже несколько дней я чувствую себя племенной кобылкой.

И только здравый смысл держит меня в этой клинике.

Сама я себе никогда не оплачу ни такое обследование, ни процедуры. И это "во благо". Но…

Но, Данилевские немного ку-ку — это факт.

Немногочисленные пломбы вынуты, вставлены новые, все отбелено и санировано до скрипа, как фаянс! Мне кажется, я могу улыбкой освещать темные аллеи.

МРТ. Повторные анализы крови. Генетик, невролог, гематолог, эндокринолог, дерматолог… Из меня выкачали всю кровь, кажется!

Мне поставили несколько капельниц, что-то влив вместо. Я принимаю какие-то ванны. Мне правят скелет!

Остались гинеколог и повторно окулист.

Но это уже — нет!

И я категорично отказываюсь.

Окулист приходит ко мне сам.

Долго уговаривает.

— Мелания, я понимаю про твой негативный опыт с линзами, но все решает цена вопроса, понимаешь? Их делали лично для тебя. В Токио. Сегодня их доставили авиа почтой. Они экстра тонкие, дышащие и у них несколько уровней защиты. Ты будешь постоянно под моим контролем. Бояться нечего! Эти же линзы носит королевская семья…

— Я не смогу их вставлять и вытаскивать! Нет! Это ужасно, они забиваются под веко… Вытащить потом — пытка! А инфекции?!

И сутки меня мурыжат как маленькую пытаясь уговорить то на гинеколога, то на линзы.

Операцию на глаза мне делать отказались. Перед ней надо наблюдаться хотя бы полгода. И чтобы зрение стабилизировалось. А мое падает…

И уже так измучили уговорами, что я готова нажаловаться Максу, а потом сбежать.

В какой-то момент приезжает сама Императрица.

Опираясь на трость, садится напротив меня.

Давит взглядом.

— При всем уважении — даже не уговаривайте! — не выдерживаю я.

— Когда я умру, Максим унаследует такие суммы, которые не сможет ни переварить, ни усвоить. Которые сделают вас мишенями для наследников второго и третьего порядка. Мишенями для бизнес-партнеров. Как ты будешь бороться за своих детей и защищать их, если тебя пугают какие-то… линзы? — вздрагивают с пренебрежением её губы. — Или ты думаешь, Максим станет акулой? Нет… Не надейся. Не та порода.

— Я боюсь ослепнуть. Это уже было.

— А я боюсь больниц, инвалидов и физических дефектов. Но я здесь. Потому что так надо. Тебе не стать ни кем, если ты будешь решать, опираясь на эмоции. Хочешь быть Данилевской — опирайся на расчет и экспертные мнения. Мнение лучших экспертов, что я нашла: лучшее решение для тебя — линзы. Они сделают тебя более полноценной, конкурентной, здоровой. Или ты считаешь себя компетентнее их?

— Нет, не считаю, — подрагивает мой голос.

— Тогда возьми себя в руки. Твои очки причина того, что твое зрение продолжает падать. Если ты боишься ослепнуть, подумай об этом.

Сердце моё стучит от ощущения, что меня насилуют. Но головой я понимаю, что она права.

— Я хотела Максу другую жену.

— Знаю.

— Фигуру из нашей среды. Которая бы усилила его, мотивировала на рост. И сама смогла бы стать сильной фигурой. Не случилось. Случилась ты. Ты — пешка. Как и сам Максим. Но твои дети могут стать фигурами. Если у их матери помимо душевных порывов и страхов, обнаружатся воля и мозги.

Какие дети, боже мой?! Мы сами ещё дети! Что она хочет от Макса?? Он мальчишка! Красивый, накачанный, распущенный пацан.

А я ещё вчера за партой сидела и зубрила стихи.

— Ты не сильна сейчас, но хотя бы имитируй силу, Мелания. Ты становишься частью другого общества, не стоит заходить в него как неполноценный фрик. И опускать этим статус своего мужа. Он и так невысок, увы. Подними его так, как может жена. Выгляди достойно, дорого, безупречно. Что касается гинеколога…

— Я попробую надеть линзы! — перебиваю я Софью Алексеевну. — Но тема гинеколога не обсуждается. Не обсуждается даже с вами!

Дёргает надменно бровью.

— Невинности с тебя никто не требует. Врач проверит здоровье.

— Нет.

— У тебя может быть дефект матки или яичников.

— Мне сделали МРТ. Мне сделали анализ крови. Этого достаточно. В остальном — "мое тело — мое дело"!

— Причина?

— Простая. Я не хочу! — чеканю я, лицо моё подрагивает. — И никому не позволю… нарушать моё… трогать меня… Нет! — брезгливо встряхиваю кистями.

— Ты была изнасилована?

— Что? — распахиваю глаза обескураженно. — Н-нет…

— Значит, ты невинна.

Вдруг с пониманием констатирует она.

— Удивительно… — поджимает губы.

Не нахожу, что сказать.

— Прошу прощения, Софья Алексеевна! Мне пора.

— Сядь! — тяжело.

Послушно оседаю на кровать под тяжестью ее голоса.

Поджав губы, разглядывает меня.

— Кто тебя назвал "Меланией"?

— Я не знаю. Альбиносов часто называют необычно. Снежанами, Ангелинами, Меланиями…

— Может быть. Я хочу, чтобы ты прошла тестирование на полиграфе.

— Это ещё зачем?!

— Убедиться, что ты не имеешь скрытых намерений. Весь персонал проходит детектор. Если тебе нечего скрывать…

— Я — не персонал.

Уходит. Не прощаясь. Этикет — вещь избирательная, да?

Это все заходит в какие-то необратимые сферы. Но ведь мы уже женаты и просто отменить свадьбу нельзя. Свадьба — это всего лишь представление.

Какие ещё суммы? Какие дети? Какие мишени??

Моя голова кружится.

Я набираю Макса.

— Привет, гусеница. Как твои крылья?

— Мне кажется, мы немного перешли границы. Я хочу остановиться, наверное.

— А-а-а… Императрица приезжала рассказывать что весь мир может лежать у твоих ног, стоит только напрячься и родить рой наследников? — цинично. — Не смей съезжать. Ты прекрасно держишься! Я обещаю тебе, что никого рожать мы не будем.

— А как это тогда зафиналится, Макс? Я не понимаю…

— А зачем финалить? Меня все устраивает. Когда Софья Алексеевна покинет нас в силу возраста, мы тихо разведемся.

Да она двадцать лет ещё проживет!

— А если я… влюблюсь? Если появится человек, который полюбит меня?

— Так. Госпожа Данилевская, Вы замужем. Ахинею не несите. Какой ещё человек??

— Я не соглашалась так…

— Соглашалась! — тихо рявкает он, перебивая. — Ты соглашалась! Ты подписала контракт! Забыла?? Нет этой стороны в твоей жизни до развода!

— Когда развод? — сглатываю я.

— А чего торопимся? Уже появился "человек"? — бесится Макс.

— М-м… Нет.

— Ну и всё тогда.

— А почему ты орёшь на меня?

— Я не ору. У тебя будет лучшее образование, много поездок за границу в бизнес-классе. Проживание в пяти звездах. Разве это не мотив, м?

Образование? Это больное место мое. Мне нужно работать, чтобы жить. И на высшее образование нет шансов, увы, при таком режиме. А здесь будут?

Это мотив, Мелания, будь разумна!

Вздыхаю, ломая себя.

— Ладно. Пока так.

— Всё, давай… — недоброжелательно.

Скучая, слушаю музыку, смотрю в окно.

Тоскливо. Из-за грубостей Данилевского, которые пришлось схавать — неприятно. И даже больно.

Ставят капельницу с магнием и ещё чем-то.

Мне приносят доставку. Сладости в красивой коробке. Макс? Хочется вышвырнуть их в окно.

"Гусенице от Аленушки"… — читаю я.

Невесело усмехаюсь. Извинения приняты, ладно.

Слышу, как подъезжает машина с громким сабвуфером.

Макс звонит.

— Привет, Лана… — тихо, спокойно, уже без нервов.

— Привет.

— Я приехал. Могу подняться?

— Нет. Не надо. У меня тут… процедуры.

— Ну и пофиг. Я же… муж. Чего такого?

— Нет.

— Мне нельзя говорить "нет".

— НЕТ!

Демонстративный тяжкий долгий вздох.

— Ла-а-адно! Послезавтра церемония.

— Я помню.

— Не подведи меня, ок?

— Ок.

Молчим.

— Хочешь, я тебя прямо сейчас домой заберу?

— Зачем?

— Ну… скучно без тебя. Я уже привык, что кто-то очкастый нудит, ворчит, шипит. Занимает половину кровати.

Подлизывается, подлец!

Улыбаюсь, ловя себя на том, что уже ем его пирожное, млея от удовольствия.

— Я остаюсь. Здесь лучше кормят.

— Реально?! Может, тоже прилечь? — шутит он. — Медсестры симпатичные?

— Да нет. Не очень. Мед братья — да!

— Э-э-э… Сняла очки, Данилевская, быстро! Тебе не положено. Только мне! — шутливо.

— Может, я просто любуюсь. Любоваться не воспрещается.

— На меня любуйся… — ворчит, не спеша поддерживать ответную шутку.

Молчим.

— Спасибо за сладости. Спокойной ночи.

— Мхм…