Глава 23 — Жена Данилевского

Мучительно пережив экзекуцию с линзами прислушиваюсь к себе. Не чувствую их практически.

Но совсем непривычное для меня четкое зрение дезориентирует. Мир становится огромным. В нем слишком много деталей! Я в зеркале такая большая… И вижу даже поры на своем лице. Не узнаю свое лицо! Все предметы непривычны по своим габаритам и расстояние до них зрительно меняется. Мой мозг в панике. Никогда не видела так ясно и "крупно". Я сношу вещи руками и бедрами как слон в посудной лавке.

И замираю, в конце концов, боясь пошевелиться.

Панически быстро дышу.

Как двигаться с таким зрением?!

— Все нормально, Мелания. Отдышись. Десять минут и мозг привыкнет. Хочешь ингалятор с кислородом?

— Он поможет?

— Да.

— Ладно. Давайте.

Вздохнув несколько раз кислород, чувствую как уплываю в какое-то пьяное лёгкое состояние. И мой мозг, чокнувшись окончательно, вдруг, отказывается соображать.

Сижу как тупая рыба, со звоном в ушах, смотрю по сторонам. Мне надевают фату.

Я выхожу замуж! За самого красивого и молодого наследника баснословно состояния. Как я сюда попала?! Ах, да… Я искала родню.

В общем, я выхожу замуж…

Ты уже замужем!

Но "это" немного другое…

То, что было формальностью, все уплотняется и уплотняется. И для всего мира я сегодня станут женой Данилевского.

— Все соцсети запестрят твоими фото сегодня! — помогает мне Зоя с чулками. — И западная пресса тоже обязательно упомянет ваш состоявшийся брак.

— Данилевские же все подчищают в соц сетях, — шепчу я.

— Не всё. Только компромат.

— А что на Макса был один компромат?!

— Максим Маркович любит… пошалить, — политкорректно дёргает она бровями.

— Пора, — пробегается спонжем и кисточкой по моим щекам девушка помогающая стилисту, освежая макияж. — "Бокал шампанского…" на скулы, "Мерцающая вуаль"… "Капля крови…" на губы. Идеально!

Опускает вуаль.

И мне так даже немножечко легче переварить все что я вижу. Спрятавшись за этой мутной пеленой.

— Ну как? — разворачиваюсь к Зое. — Не слишком?

— Всё очень красиво. Вот… — опускаясь на колени, пристегивает к подолу булавку.

— Зачем?

— Чтобы не сглазили, — шепчет она многозначительно. — Все девушки там тебя ненавидят, поверь.

— Да за что?..

— За выбор Данилевского. Не в их пользу. Они годами охотились на наследника. С детства. А тут ты…

Да я же просто… как там? "Борода". Неужели они сами не видят, что мы не пара. И что Максим просто эпатирует, выбрав меня.

Вся эта обстановка вокруг и толпа людей вызывают у меня острый приступ социофобии. И страха открытого пространства. И что-то сродни панической атаки.

Все украшено цветами и хрустальными бусами — даже перила. От "тихой" прозрачной роскоши рябит в глазах.

Я перестаю понимать смысл того, что говорят мне.

Вспышки… Вспышки… Музыка…

Зоя права, почти все здесь источают в мою сторону что-то недружелюбное и токсичное. Здесь нет ни одного близкого человека для меня.

Глохну и не слышу ничего. Но чувствую кожей. Она начинает болеть…

В полуобморочном состоянии медленно иду рядом с дядей Макса. К алтарю. Словно я основное блюдо на этом кровожадном пиру.

Останавливаемся в начале ковровой дорожки. Там, вдалеке, Макс… Мне непривычно, что я могу отсюда видеть его лицо. И каждый цветочек на арке. Это снова перегружает все мои рецепторы, заставляя тупить.

И в поисках хоть какой-то защиты, я отпускаю руку дяди Максима, который словно обузу подхватил меня, отвлекшись от переписок на телефоне. Не сказав мне ни единого слова. И беру под руку Алекса.

Единственного человека, от которого я чувствую что-то хорошее и близкое.

— Мне страшно… — шепчу ему я. — Отведи меня, пожалуйста к Максу.

Сердце громко стучит.

Софья Алексеевна коротко прикасается к его спине, чуть толкая пальцами.

Алекс, отмерев, медленно ведёт меня по ковру.

А девушки так красивы…

У них в руках украшенные цветами коробочки.

Проплываю взглядом по горящим глазам Яна. Он не улыбается… Но его внимательный взгляд цепляет. А Платон, наоборот, улыбается мне.

От них двоих я тоже чувствую поддержку.

Татьяна, та самая девушка, смотрит на меня обмораживающим внутренности уничижительным взглядом.

Все тихо шепчутся. Не слышу ни слова, только грохот сердца.

Макс…

А он такой красивый в этом стильном благородном костюме. Что принцы меркнут на его фоне. Даже придуманные и безупречные принцы из моих фантазий.

Нам что-то говорят. Мне подсказывают в ухо, когда говорить "да" или "согласна". Ничего не чувствую, кроме его руки.

Макс надевает на меня кольцо, стянув перчатку. Я — на него. Наши пальцы трясутся.

Он сегодня совсем без пафоса, только кусает губы, неуверенно улыбаясь.

Поднимает вуаль.

Смотрит мне в глаза. Губы расслабляются, стирая улыбку. Он становится серьезным и растерянным.

Пауза затягивается…

Макс вытаскивает наушник.

Сейчас будет поцелуй?! Я паникую? Я паникую… Это будет мой первый поцелуй. И я бы хотела, чтобы он не был публичным. Но что же поделать?

— У Максима сломался наушник, видимо, незаметно поторопите его, — слышу я в ухе.

— Максим… — беззвучно шепчу я, чуть сжимая его пальцы.

Сердце долбится, поднимаясь в горло.

Его пальцы, чуть касаясь, скользят по моему лицу, задирая его вверх.

Боже, пусть это не будет публичным пошлым расчленением, пожалуйста!

Мы соприкасаемся носами. И нервно быстро дышим.

Пусть все отвернутся!

Это беспокоит меня ровно до момента соприкосновения наших губ. Колени подкашиваются, я чувствую как его головокружительный запах превращается во вкус, горячие влажные губы… Нежное скольжение. Его ресницы опускаются вниз и мои глаза тоже закрываются. Внутри все трепещет…

И я забываю что вокруг люди.

Мой “подонок” целуется головокружительно и чувственно.

— Достаточно… Достаточно! Мелания, остановитесь, — сдержанно указывают мне в ухо.

Но Макс не останавливается. А я слишком тупая трепещущая рыбка, чтобы понимать, что им от меня нужно.

Чувствую прикосновение его языка к своему.

Это обжигает слишком острыми ощущениями и шокирует. Вжимаю голову в плечи, смутившись их. Чувствую легкий удар током. И вздрогнув, я смущённо отстраняюсь.

Что-то вокруг опять происходит. Я в прострации смотрю на окружающих.

Максим кладет мою руку себе на предплечье, мы вместе идём обратно.

Девушки открывают коробочки по очереди, как только мы приближаемся. Из каждой стаей вылетают прекрасные большие бабочки.

Как пьяная, я слежу взглядом за полетом этих красавиц. Когда доходим до Татьяны, она тоже открывает. Оттуда, тоже вылетают. Но не бабочки. Белоснежные крупные… мотыльки. Один тут же садится к Максу на лацкан, как брошь.

Мы останавливаемся.

Он крупный, пушистый, толстенький и такой же альбинос как я. С короткими крылышками. Не бабочка…

— О, смотри какая классная, — пересаживает Макс ее к себе на пальцы, улыбаясь. — Плюшевая…

Сажает мне на пальцы. Мотылек послушно сидит.

— "Белая моль", — слышу я ехидный шепоток со стороны.

Макс, игнорируя, увлеченно рассаживает по мне мотыльков и бабочек.

Я не хочу давать сдачи этой Татьяне. У меня все так переполнено в груди, что меня не цепляет ее попытка унизить меня. Она не удалась. Мотыльки экзотичны и красивы. А Макс так смотрит на меня, словно я тоже.

Вспышки фотокамер…

В каком-то внутреннем порыве, я поворачиваюсь и с улыбкой дарю свой букет невесты Татьяне, властно всовывая ей его в руки.

Девочки ахают и шушукаются.

— Намёк на возраст?…

— Засиделась в девках Одинцова… да только давно не девка…

— Не берут замуж… а пора…

— На Данилевского рассчитывала…

— "Возраст" — это "опыт"… Это не красит…

— Вот это скандальчик…

Они сумасшедшие все! — тут же решаю для себя.

Поджимая губы, Татьяна бледнеет. И задрав подбородок смотрит мимо меня, сжимая букет.

И прямо в этом месте, мне напоминают, что мы сейчас танцуем ровно две минуты.

Мы просто кружим на месте. Потому что я слишком неуклюжая, чтобы выучить что-то зрелищное с элементами вальса, например, за пару занятий. Да и не было времени у нас репетировать.

Макс, не парясь особенно, ведёт меня в медленном танце под музыку. Мы смотрим как завороженные друг другу в глаза.

Я — разглядывая новым зрением детали его красивого лица. Он — … так, словно свадьба у нас настоящая. И он влюблен по уши.

Я ведь, дура наивная, могу поверить.

И когда музыка начинает затухать, опять прикасается к моим губам своими.

Послушно таю, порхая ресницами. Моя шея вспыхивает жаром и немеет от мурашек.

— Достаточно! Мелания, отстранитесь… — в ухо.

— Макс… — шепчу ему в губы, чувствуя наше горячее неровное дыхание. — Нам говорят — "достаточно".

— Дай его сюда.

Быстро вынимает мой наушник. И отправляет его следом за своим.

— Я сам знаю, когда достаточно.

Чуть наглее и горячее на мгновение впечатывается в губы. И обнимая за талию, подтягивает к себе ближе.

Я зацелована и неадекватна! Можно выносить.

А праздник, конечно, продолжается…