Глава 27 — Брачная ночь
От шампанского пьяно, весело и кружится голова.
Макс показывает мне детские фотки с телефона.
— Боже, какой же ты сладкий зайка… — вздыхаю я.
Он — пухляш, с большими впечатленными глазами, в клетчатом костюмчике. И сандалиях. Клетчатой кепочке. Трогательно сжимает в руках медвежонка.
Когда фотки становятся "старше", начинает надменно морщиться на каждое фото. Хотя… он очень мил.
Выключает.
— Достаточно.
— Дай, я досмотрю, пожалуйста.
— Нет. Я там себе не нравлюсь.
— Зато мне нравишься именно там.
"Там" он уже вытянулся, стал немного угловат и худощав. Везде почти в костюмах-тройках и похож на юного англичанина. А ещё немного похож на Алекса.
Своим отстранённым летающим в облаках взглядом.
— Нет! Всё.
— Ладно…
Валяясь на животе, ем десертной вилочкой торт вприкуску с клубникой.
Это какой-то гастрономический восторг!
Торт цвета топлёного молока, украшен съедобным жемчугом, кружевом из белого шоколада, а сверху сделан прозрачный купол тончайшей карамели. Внутри желе со вкусом граната и суфле со вкусом чего?..
— М-м-м… Это так вкусно… Что это?
Играет музыка. Максим лежит рядом на боку, разглядывает меня.
— Дай…
Засовываю ему кусочек в рот.
— Это же личи.
— Личи… — удивлённо пробую я ещё.
Макс облизывает губы.
— Хочешь? — смущаюсь.
— Хочу…
Набираю торт на вилку с большим количеством крема, подцепляю клубнику.
В голове у меня всё ещё тот трогательный пупсик с мишкой.
И я хочу чтобы ему достался кусочек повкуснее.
Скармливаю ему.
— Ну… Лучше бы шоколад вместо граната. Не нравится… — морщится он.
— Выключай Аленушку. Шикарный торт! У тебя губы испачкались…
— Оближи.
— Нет.
— Ну неужели мы даже так не пошалим в нашу первую брачную ночь? Не пооблизываемся?…
— Иногда, ты очень хороший, — игнорирую его выпад.
— Да-да… Но влюбляетесь вы в плохих. Колись давай, любила бэд боя?
— Не больше этого вкусного торта. Очень нравится, но душу за него не продам.
— За что продашь?
— За другую душу.
— Ой, нет! Что там с бэдбоями?
— Признаюсь, один нравился. Оказался дешёвым и пустым.
— Трогал тебя?.. — чуть наигранно гневно прищуривается.
— Ещё чего!
— Ух ты какая… гордячка-недотрога?
Чувствую через халат, как его пальцы скользят по моей спине.
— Макс, не надо так делать.
Убираю торт на тумбу.
— Мы, вообще-то, женаты. И можем делать всё, что захотим.
— Ну вот, я не хочу… Давай спать. "Выключи свет", пожалуйста, — обращаюсь к ИИ.
— Ты хочешь. Твоё тело хочет. Просто расслабься… "Включи музыку", — теперь обращается он.
— Я не хочу "после" чувствовать вот все то дерьмо, которое когда-то ранило тебя, ясно?
— Не будет дерьма.
— Будет-будет… Твой рот источник похабщины.
— Клянусь — ни одного комментария не будет! Мой рот будет только источником удовольствия… — строит мне глазки.
— Нет. Вот, был со мной "тот" Макс, я бы подумала. Ты — нет.
— Тот — это ботаник-задрот-девственник? — скептически.
— Да. Я в него, знаешь ли, немного влюблена.
— Пф… Его давно нет. И никогда больше не будет.
— Наверное. Но это не мешает мне очаровываться им. Ведь он был такой же хорошенький как ты, только искренний и глубокий.
На "хорошенький" на его щеках прорисовываются ямочки. Самодовольно щурится.
— Мной очаровывайся. Я лучше. Гарантирую! И я тебя точно не разочарую в сексе.
— Чтобы не быть разочарованной в сексе, нужно любить и чтобы тебя любили. Все остальное — разочарование.
— Ты нихрена не понимаешь в сексе, ma chère. Это, как раз, катастрофически убивает его! И так и помрёшь невинной с таким подходом.
— Значит, такова моя судьба! Буду "королева-девственница"! Спи.
— Ну мы можем хотя бы пообниматься?..
— Вот уснёшь, я обниму. И буду представлять что ты — это он.
— Ну тогда заодно и изнасилуй, — отворачивается. — Пока мы не нанесли непоправимый вред моему мужскому здоровью…
Бормочет уже сонно.
Мне очень хочется обнять, на самом деле.
И я неловко обнимаю его сзади, вжимаясь губами пониже затылка, где коротко выбриты волосы.
Мы размеренно сопим.
— А я бы хотел быть твоим первым… — сквозь сон. — Потому что все остальные — уроды… И тебе будет с ними плохо… Но ты права. Я тоже урод…
Со мной словно говорит тот Максим, когда этот заснул.
Целую в волосы.
Во сне чувствую, как разворачивается и просовывает бедро между моими.
Хочу возмутиться. Но проснуться не получается. Шампанское меня усыпило как следует!
Он сжимает меня, целуя в шею.
И мне даже не хочется просыпаться. Потому что пока я сплю, то… не несу ответственности за то, что мое тело в восторге, верно?
Пульс стучит, смешиваясь с музыкой. Его губы смещаются мне на ушко.
Он так тяжело дышит, что у меня мурашки…
Горячий язык скользит по моей ушной раковине. Просыпаюсь от своего стона и лёгкой судороги, идущей по телу от слишком острых ощущений.
Утопая в кипяточных токах, остатками разума пытаюсь понять, что происходит.
Ловлю его хулиганские пальцы, рисующие по шёлку трусиков. Дергаюсь, пытаясь вырваться!
— Тихо… тихо… тихо… — неровно шепчет он, гася сдавленный стон.
Дергаюсь сильнее.
— Отпусти! — выдыхаю, теряя голос.
Распинает меня.
От тяжести его тела в темноте, у моего — паника. Но и… Это чертовски приятно, на самом деле. Его запах… И эта тяжесть… И горячая кожа… И скольжение его губ…
Медленные влажные поцелуи, спускающиеся в вырезе вниз. Язык рисует вокруг ноющего соска, вызывая невыносимо приятную вибрацию между бедер.
— Нет-нет-нет-нет!! — решительно выкручиваюсь я, слетая с кровати. — "Ночник"!
Свет медленно разгорается создавая "сумерки".
Сидя на коленях, рассерженно и возбуждено манит меня пальцами.
Распахнув шокированно глаза, смотрю на его член, внушительно оттягивающий ткань боксеров.
— Нет! — делаю шаг назад.
Макс зло швыряет в меня подушку!
Уворачиваюсь.
Сваливает в душ.
Меня всю трясёт.
Слышу, как с плеском, залезает в ванну.
Вот и остынь там…
— Иди ко мне, трусиха. Не буду я тебя трогать! Себя буду.
— Вот и трогай! — сглатываю ком в горле, представляя, что вот там это все происходит сейчас.
И вызывает оно почему-то не отвращение. А плавит ещё сильнее!
— Но вдвоем веселее… Иди…
— Не-е-ет!
— Как хочешь… Я всё равно буду фантазировать о тебе. Просто ты не получишь сладкого!
— Обо мне?!..
Что это он там собрался фантазировать??
— Могу вслух…
— Данилевский! Я сейчас уйду.
В моей голове летят картинки. Наивные, наверное… Я почему-то всегда избегала просвещаться в этой теме.
— Ой, все! — фыркает он. — Принеси халат, пожалуйста.
— Нет! Это ловушка, я знаю!
— Ты дурочка! — смеётся он хрипло.
Надеваю под халат футболку подлиннее. Меняю мокрые насквозь трусики. И прячусь под одеяло.
Лежу с колотящимся сердцем. Окей, он сейчас разрядится и остынет. А мне что делать со своими невменяемыми пульсами?! Верчусь, не в силах успокоить дыхание и отыскать удобную позу. Тело тянет…
— "Выключи свет"…
В темноте, рука моя машинально тянется туда, где невыносимо пульсирует. И я повторяю движение, которым он касался меня. Закатываю от удовольствия глаза…
Отдергиваю руку, пряча под подушку.
И когда я уже вырубаюсь, чувствую, как он ложится. Обнимает меня сзади и тоже целует в затылок.
Ладно… Прощаю тебя, озабоченного.
— Лан… — бормочет сонно.
— М… — отвечаю сквозь сон.
— А какого бы ты хотела мужчину? Ну… В идеале… Нет, идеален, конечно, только я… Но в твоём ебанутом идеале?
— Как встречу — покажу…
— Ну покажи… покажи… если не жалко…
— М?
— Спи, говорю.