Глава 29 — Щенячье чувство

— Привет! — падаю на маленький диванчик, третьим, за столик к своим пацанам.

Жмём руки.

На низком столике кальян.

— Почему один? Императрица же запретила тебе без жены выходить? — спрашивает Платон.

— А я с ней. Просто она…

Щелкаю пальцами, показывая через дорогу на мультибрендовый бутик.

— С ней работают. А я пока с вами. Кофе принесите… — бросаю официанту.

Здесь знают какой я люблю.

— Ну как она?.. — подмигивает Платоха.

Мне ревностно хочется закрыть эту сторону нашего реала с Меланией от всех.

Что за вопросы?

— "Как она"? — вздрагивают мои ноздри.

— Семейная жизнь! — примиряюще хлопает мне по плечу он, угорая. — А ты что подумал?

— Ну ты сильно то не переигрывай, Макс, здесь зрителей нет. На свадьбе мы уже впечатлились твоими актерским талантами. Я почти поверил… — затягивается Ян.

И я даже не знаю, чем ему парировать. И стоит ли вообще. Ведь то, что я таки запал на мою Моль, по сути ничего не меняет.

— Сказать, что все удивлены были на свадьбе — это ничего не сказать. Вот что значит, приложить немного бабок к девочке, — разворачивает мне экран своего телефона Платон, там наши фото из сети. — Затмила всех! А как урыла Одинцову… Нормально так зашла к золотым. Достойно. Что с ее анамнезом просто удивляет.

— Я тебе больше скажу, она и к императрице зашла нормально. Не прогибается, не пресмыкаться. Вообще уникальный вариант попался.

— А Одинцовы, кстати, удаляют из сетей фотки, где Мэл вручает букет Тане. Но твоя фангруппа выкладывает снова.

Да… Мои "фаны" терпеть не могут Одинцову. Я думаю, что невзлюбят и Меланию. Девки они такие… ревнивые. Каждая хочет быть на месте Мелании. И именно поэтому там она, а не они. Потому что ей это место не горело. И можно было заключить адекватную сделку.

— Таня сама это начала, — затягивается дымом Ян. — Ее никто не трогал.

Кальян бурлит… Ян зависает.

— Как у тебя дела, дружище? — возвращаю его в реал.

— Хорошо… Кстати, отец приглашает нас сегодня в гольф-клуб мужской компанией. Пора нарабатывать личные связи. Мальчики мы уже взрослые… На одних куражах в будущее не заедешь.

— Ой какие мы серьёзные! — стебу его.

— Там будет, кстати, и твой отец.

Отец Яна, в отличие от моего, с детства таскает нас по тусовкам с полезными людьми. Где это уместно, конечно.

— Гольф… — вздыхаю я.

— Гольф. Ты едешь?

Императрица мне голову откусит, если я откажусь от приглашения.

— Еду.

Вздохнув уныло ещё раз, представляю себе эту скуку.

— Платоха? — переводит на него взгляд Ян.

— Он не меня приглашает, а тебя с Максом. Я ж не белая кость, — улыбается беззаботно Платоха. — Я же бастард. Мне не светят ваши высоты. Я буду просто и тихо кайфовать от жизни…

Закрывая глаза, закидывает голову назад на спинку.

— Не отлынивай, — пинает по кроссовку его под столом Ян. — Сократился и поехал. Там будет мой дед, как минимум. Он к тебе благоволит.

Дед — это Одинцов, тот самый старинный друг моей бабки. Он дед и Яну и Татьяне. Но Таня по крови ближе к кормушке, чем Ян.

— Кто его укусил? — скашивает на меня взгляд Платон.

— О! Может, тебе на Одинцовой жениться. Для отбеливания кости? — ухмыляюсь я. — Она сейчас стопудово предложение примет. Назло мне.

— Не-а… Проживу я со своим невзрачным цветом кости. Зато женюсь по любви, а не как вы.

— Кто — мы? — уточняет Ян. — Макс и не по любви, и не по расчету… Херню какую-то замутил.

— У меня все в шоколаде, ясно? Лучше, чем планировал, — чуть агрессивно огрызаюсь я.

— Софья Алексеевна вашим свадебным путешествием не озаботилась? — спрашивает Ян.

— Нет. Мы чуть позже, в сопровождении Софьи Алексеевны, поедем в Брюссель знакомиться с европейской родней и партнёрами. А пока Меланию надо экстренно дотянуть по языкам, этикету, стилю, истории, дипломатии, сплетням… Ну, вы в курсе этих заёбов.

А также, в версии Императрицы, поспешно обрюхатить. Но хрен ей. Завтра же волью в себя очередную порцию тестостерона. В сочетании с резинками стопроцентная контрацепция.

Обсуждаем всякое…

— Максим.

Вздрогнув, оборачиваюсь. Мелания с гроздью пакетов разных брендов в обеих руках.

— Ну, зачем?.. — развожу раздражённо руками. — Надо было набрать меня.

Мне неловко и неприятно, что она она таскается с этими дурацкими пакетами сама!

— Я не могла тебя набрать. У меня проблема с телефоном… — уклончиво.

— Ну тачку бы пнула! Сигналка бы заорала.

— Пнула тачку? — поднимает претенциозно бровь.

Ах, да! "Баронесса" у нас тачки не пинает.

— А с пакетами… нужно было распорядиться, чтобы отправили к Данилевским.

— Распорядиться? — рассерженно.

Неужели так сложно догадаться?!

— Да забери пакеты у девушки… — пинает мне по кроссовку Ян под столом.

Мелания опускает взгляд.

— Я сам разберусь, — злюсь я. — Да брось ты их!

Сжимая челюсти, Мелания опускает руки.

Пакеты с рук сыпятся на пол.

Официант тут же срывается в нашу сторону.

— Я могу чем-то помочь?

— Вы можете, — киваю я. — Отправьте эти пакеты к Данилевским. Доставку включите в счёт.

Поспешно подхватывает пакеты с пола.

Щеки Мелании горят.

— Прошу… — сдвигаюсь на диване.

Диванчика всего три. Мы сидим каждый на своем. Они маленькие, и двоим сесть можно только практически в обнимку.

— Привет всем, — присаживается.

И я чувствую какое-то рвущее щенячье чувство от того, что посмел расстроить баронессу, блядь! И хочется скорее мириться.

— Что там с телефоном? — успокаивающе веду рукой по ее напряжённой спине.

У нее же лопнувший экран, и вообще какой-то динозавр. Все забываю про него.

— А мой подарок ты ей открыть так и не дал, да? — констатирует Ян, закатывая глаза.

Да!

— Нам было немного не до этого.

— Лан, открой его сразу как приедешь. Там телефон.

— Большое спасибо, Ян.

Вздохнув поглубже, выдавливает из себя благодарную, чуть измученную улыбку для него. Но очень теплую.

— Не надо ему так улыбаться, — давлю пальцем ей на челюсть, заставляя перевести взгляд на меня.

— Данилевский, ты нормальный? — взрывается Ян. — Крепостное право отменили.

— Дружище, — бросаю на него тяжёлый взгляд. — Ты считаешь, я не могу купить ей телефон?

— При чем здесь — можешь или нет. Я захотел подарить ей, Я! Согласись, в подарке нет ничего интимного. И даже по цене, он остался в зоне "вежливости". Формально — все чисто. У тебя нет ни одного повода взбеситься.

— А ты, я смотрю, дохуя внимания уделяешь моей жене.

— А она мне нравится.

— Что ты сказал, Ян?

— Заканчивай, Макс. Ты нанял сотрудника играть роль, так? Мне твой сотрудник понравился. Я выражаю симпатию. Не мешая ему никак исполнять свои функции, которые ты оплатил. Так в чем проблема?

Моя челюсть падает от ахуя!

А ещё, я резко чувствую сейчас себя пацаном, а его старше. И мне это не нравится, сука!!

Потому что я с ним как со своим поделился. А он меня сейчас дрочит как пацана…

— Ян… ты не прав сейчас, — чешет затылок Платоха.

— С хуя ли я не прав? — встаёт Ян.

А я опять не понимаю чем парировать. Я ж сам ляпнул про "бороду".

— Хватит! — тихо рявкает на нас Мелания, дёргая меня вниз и не позволяя подняться тоже. — Такие вещи нужно обсуждать наедине, господа аристократы. А не при "сотрудниках", говоря о них в третьем лице. В вашем строгом этикете этому не учили?! Может, я и крепостная в каком-то смысле, — ёе голос дрожит. — Но точно не вещь, про которую можно вот так спорить.

— Извини, Мелания… — скрипит Ян. — Поехали, Платон. Макс, встретимся на "поле". Честно — не вижу повода для конфликта. Но если хочешь, пообщаемся.

— Обязательно…

Как только парни уходят, Мелания тут же отсаживается от меня на соседний диван.

Психуя, смотрю перед собой.

Сердце бьётся…

— Тебе понравился Ян?

— Ян… внимателен ко мне. Это приятно.

— А я не внимателен?

— Нет…

— Разве я делаю для тебя меньше, чем Ян?

— Ты делаешь, преследуя свои интересы. Ян — просто так.

— Ну… я принес тебе вчера торт. Это не оно?

— А потом залез в трусики! — шепчет рассерженно. — Нет. Не оно!

— А-а-а… То есть, Ян, по-твоему, не с этой целью? Аха-ха… — зло смеюсь я. — Если я приглашу его третьим в нашу постель, твой "внимательный" кавалер, поверь мне, не откажется!

— Хватит, — закрывает глаза.

И я ловлю болевой спазм в груди от того, что ее это ранит — мои слова. А ещё я ревную, да. И ещё что-то… мучительное и невыносимое. На вкус как… как безответное чувство! Ненавижу этот вкус. Не хочу! Нет!!

Зло пинаю по ножке стола. Он смещается, ударяя по ее коленке. Кальян качается…

И почему-то мне больно от этого лёгкого удара по коленке.

Подрываюсь, отхожу на пару метров.

Щелкаю зажигалкой, делаю пару жадных нервных затяжек. Тушу в пепельницу на соседнем столе.

Невнимательный я? Это из-за этих ёбаных пакетов я не внимательный?

И да — Ян, наверное, в более выгодном ракурсе отсветил сейчас. А я веду себя капризно и необоснованно как… "Алёнушка"?

Мне не хочется выглядеть в ее глазах так.

В порыве, сажусь к ней.

Беру ее лицо в ладони, поднимаю. Сжимая челюсти, играю желваками.

У нее очень нежное лицо и чувственные губы. И она очень-очень расстроена. Это вьёт из моего нутра веревки и болезненно тянет!

Чё говорить?

— Я не хотел, — рычу я. — Ударить.

Не зная, как замять эту глупую ссору, рефлекторно прижимаюсь своим лицом к ее.

— Ты не вещь. И не крепостная. И даже не сотрудник. Если ты хочешь открыть подарок от Яна — пожалуйста.

— Я пить хочу… есть хочу… мне больно… я устала… — дрожит ее голос.

Глажу успокаивающе по волосам, вжимаясь губами в скулу.

— Значит, мы будем пить, есть, отдыхать… — шепчу я.

Отстраняюсь.

— Тебе не понравился шоппинг?

— Нет.

— Почему?

— Они были вежливы только при тебе. А когда ты ушел, начали тонко иронизировать, считая, что я бревно и не смогу уловить эту пренебрежительную иронию. И я не хочу носить эти вещи!

— Ну, значит, они уволены.

— Я никак не смогу это доказать.

— Данилевским не надо ничего доказывать… А ты — Данилевская.

Набираю бутик, прошу менеджера. Ставлю на громкую.

— Здравствуйте. Максим Маркович Данилевский… — представляют я. — Мы возвращаем покупки. И уберите Данилевских из публичного списка ваших клиентов, будьте любезны.

— Можем ли мы узнать причину, Максим Маркович?

— Ваши сотрудники некорректно и оскорбительно вели себя с госпожой Данилевской.

— Ладно, Макс… Перестань… — ошарашенно шепчет она.

Пф!

— Администрация приносит свои извинения госпоже Данилевской. Мы сменим этот персонал. Можем ли мы в качестве извинений отправить подарок?

— М… — закрываю телефон. — Принимаем?

Испуганно кивает.

— Да. Думаю, что конфликт на этом можно считать исчерпанным.

Обменявшись взаимными любезностями, прощаемся.

— Только я могу иронизировать над моей гусеницей!

Подхватывая ее за затылок, прижимаюсь к пухлым губам.

— М-м!.. — тихо вскрикивает, взмахивая руками.

— Ну ответь мне, пожалуйста, — задыхаясь от удушающих ощущений, шепчу я, касаясь ее губ при каждом звуке. — Видишь, какой я внимательный…

Чуть потупив, целует невинно в верхнюю губу.

Моё чувство удушья становится сильнее.

— Ещё… — не отпускаю я. — Вот так…

Аккуратно большим пальцем давлю на подбородок вниз. Закрывая глаза, касаюсь ее теплого язычка своим. И меня прошивает от чувственности так, что сокращаются мышцы. Но я уверен, что она сейчас… Да-да-да… Поспешно дёргается назад, отстраняясь.

Улыбаясь, держу за щеки, насильно чмокая в губы, как кошку в мордочку.

— Макс! — также как кошка пытается вывернуться.

— Ой, прям, жалко тебе…

Отпустив, облизываю губы.

Сердце вибрирует, и где-то там в крови фонтанируют эндорфины.

Яну бы ещё втащить, и вообще кайф!