Глава 35 — Пончик

Гуляю с Алексом по берегу. Мы изредка выходим с ним вдвоем сюда. Здесь песок и большие корни сосен, выступающие из него.

— Ты ничего не рассказал мне про Зою, Алекс. Почему?

Он не отвечает на вопросы рассуждения. С ним проще общаться на "да" и "нет". А вот любые статистические вопросы — это пожалуйста. Алекс всегда обожал энциклопедии. Художественные книги он не любит. Ему сложно их понимать. Особенно эмоции и мотивы. Он часто понимает их неправильно.

— Зою, возможно, уволят сегодня. Ты хочешь, чтобы она осталась?

— Да.

— Понимаю тебя… Попробую сделать так, чтобы Зоя осталась.

Шагаем дальше.

— Как ты думаешь, бабушка примет Меланию? Мне кажется, она ей понравилась…

— Нет. Не понравилась.

— Но она пустила ее в… жизнь Данилевских.

— Мелания — Данилевская.

— Да… — улыбаюсь я. — Данилевская. Мне кажется, я… запал. Эм… влюбился! — поясняю для него.

Влюбился?!

Смущаясь, протираю лицо ладонями.

Пиздец… Беда пришла откуда не ждали! Но — да. По уши!

— Как в Татьяну?

— Нет… Нет-нет-нет! Совсем иначе. Я знаю, ты не понимаешь оттенки всяких таких чувств. Я хотел бы тебе объяснить… Но как?.. Татьяна… Чувства к ней были как… Помнишь, в детстве сахар нам заменяли стевией? И сладкого хотелось до обморока! И тебе подавали это безумно красивое пирожное, но нельзя-нельзя… Сначала салат, потом суп, потом ещё что-то… А это все не лезет, ты не можешь глаз отвести от этого вожделенного пирожного. И вот! Наконец-то чай! Ты кусал его, это пирожное… И первые несколько мгновений, казалось — да-да! А потом… Ощущение безвкусной пустоты, гадкий привкус, который не смывается даже чаем и ощущение, что тебя обманули. И потом ещё долго передёргивает от каждого воспоминания. Вот Таня — это стевия. А Мелания… Помнишь, нашего прошлого повара. Для себя и прислуги он делал творожные пончики! Помнишь? Не такие роскошные и эстетичные, как пирожные на стевии нам, без всяких украшений. Но горячие, нежные и с настоящей сахарной пудрой! И тайком угощал нас. Мы обжигались и ели так жадно… Ты помнишь как это было вкусно?? Душу можно было продать.

Собственно за это его и уволили.

— И при каждом воспоминании слюни глотаешь. Вот Мелания — она как пончик. Понимаешь?

Растерянно хмурится.

— Что бы ты выбрал сейчас? Пирожное или пончик?

— Пончик.

— Вот! Понимаешь? Нельзя сравнить Татьяну и Меланию. Зоя для тебя пирожное или пончик?

Молчит.

— Ах, ладно… Просто, я хотел сказать, что мне очень нравится Мелания.

Хочу-хочу-хочу мой пончик до умопомрачения!

— Если хочешь, я возьму ее погулять с нами в след раз. Берём?

— Да.

Мы выходим на каменистую отсыпку. Кидаю плоские камешки в воду. Они отскакивают по поверхности воды, прыгая вдаль.

— Пойдем обратно?

Разворачиваемся.

На обратном пути встречаем отца Яна. Он на вечерней пробежке.

Притормаживает жмёт мне руку. И как в нашем детстве делал, сам поднимает руку Алекса и пожимает ее двумя руками. Так как Алекс всегда тормозит в моменте рукопожатия.

— Как дела, Максим? Настроение, смотрю, приподнятое…

— Да все классно, — пожимаю плечами.

— Очень рад. Заглядывайте на чай в выходные с Меланией. Будем рады познакомиться ближе с твоей женой.

— Спасибо. Но на выходных не получится. Мы немного… порамсили с Яном. Будет эм… not delicately.

— Я поговорю с Яном. Он пригласит вас сам. Не отказывай ему.

— Ой, не надо, пожалуйста, — чуть агрессивно ухмыляюсь. — Нам не десять, чтобы нас мирить. Мы сами разберемся. Честно.

— Ну, хорошо. Не тяните с этим.

Возвращаемся домой.

Иду к нам комнату.

— Ну что?? — синхронно спрашиваем мы друг у друга.

— Ну, давай, я первый. Как я и говорил, Алекс хочет оставить себе минет. Тут можно его понять! — развожу руками.

Взгляд Мелании недовольно тяжелеет.

— Какие новости у тебя?

— У меня — личное дело Зои. Сестры близняшки у нее нет. Только старшая сестра. Она живёт в Белоруссии. И похожа, конечно, но не копия.

— Давай забьем, а? — свожу брови. — Людям по-приколу… Зачем лезть?

Вздохнув, Лана задумчиво стучит коготками по телефону. Лопнувшему и потертому динозавру.

Мне становится немного стыдно, что я убрал с глаз ее подарок от Яна. Но и покупать другой глупо, потому что два раза уже позволил принять этот.

Но совесть не слишком долго гложет меня. Секунды три.

Гораздо больше гложет меня другое…

— Займись лучше мной, — падаю рядом на кровать.

— А что мне за это будет? — хлопает ресницами.

— Какая ты корыстная! Всё… что захочешь… — облизываю от нетерпения губы.

— Завтра мы едем волонтерить в центр.

— Ладно.

— А сегодня, у меня урок по латинской языковой базе. И мне нужна твоя помощь.

— Забей.

— С ума сошел? Софья Алексеевна столько заплатила за эти уроки!

— Это мои деньги! — психую я.

— Хватит, — закрывает ладонью мне рот. — Давай, сойдёмся на том, что Софья Алексеевна хранитель твоих денег. Она же не тратит их, а умножает. А ты пока — безответственный балбес.

Стаскиваю ее руку со своих губ.

— Ты меня должна любить, а не ее! — возмущаюсь я. — И меня оправдывать!

— Ах… Я и так тебя оправдываю, — закатывает глаза.

— Вернёмся к нашим баранам. Что мне будет за волонтерский центр?

— Ну не знаю…

Ловлю ее, подминая торсом под себя.

— Минет? — шепчу в губы. — Я завидую Алексу…

— Ты обалдел, Данилевский? — распахиваются возмущённо ее глаза.

— Нет? — жалобно свожу брови.

— Нет!!

— Ладно… Тогда… вместе в душ.

— Не не не… — начинает барахтаться.

— Окей! Ты моешься в душе, я смотрю.

— Нет!

— Да ё-моё! Ладно… Начнем издалека. Бесконечное количество поцелуев сегодня.

— М-м…

— Соглашайся!

— Ладно, — прикусывает губу, на щеках расцветает румянец. — Но только до полуночи!

— А что потом? — угораю я. — Превратишься в тыкву?

— Дурак! — хихикает.

Закрывая глаза со стоном, облизываю свой "пончик". Сахарный… горячий и нежный. Сердце лупит как ненормальное. И я счастливый как неприкаянный идиот.

Не торопясь, со смаком нацеловываю желанный мягкий рот.

И так хочется дразнить ее…

— Ты уже влюбилась в меня, гусеница? — шепчу в трепетные губы.

— Вот ещё… — улыбается, задыхаясь. — У меня все по расчету. Сегодня поцелуи, завтра центр.

— Требую повысить завтра ставки.

— Ты опять со своим минетом? — шипит на меня.

— Дыа… — с шипением впиваюсь глубже.

— М-м-м!.. Нет!

— Ну, почему? Это же круто… Вот так… — трахаю ее рот языком, с горячими стонами.

Мыча, опять пытается выкрутиться.

— Ну, тихо! — рычу на нее, и целую снова глубже, шепчу и снова целую. — Это мой рот… самый… вкусный… теплый… влажный… любимый рот… И я его очень хочу… Только его…

И, упиваясь, забываю о чем мы вообще. Улетаю от кайфа, с опустошенной счастливой башкой. Быть может, первый раз в жизни не парясь, о том достаточно хорош ли я, и все ли делаю как надо.

Просто растворяюсь в поцелуях…