Глава 10 — Каминг аут

— Куда ты пер, долбоеб? — прикуриваю сигарету, глядя на крыло своей тачки. — На права насосал что ли?

Боясь выходить из своего задроченного корейца, мужик поднимает стекло.

— Я полицию вызвал! — трусливо.

— Да не буду я тебя прессовать, делать мне нехуй, — щелкаю зажигалкой. — Ты, страховую вызывай, не расплатишься же. Менты вместо тебя не забашляют.

Смотрю раздражённо на время.

Ну, нормально…

Набираю Платоху, уточняю, все ли гут у них? Все по плану, но тоже не успевают на начало.

Гайцы проверяют на алкоголь чувака, который влетел в меня. Потом подходят с трубочкой ко мне.

— Ноль семь промилле… — показывает мне результат. — Оформляем протокол?

— Да Вы охренели, что ли? Я трезвый.

— Может, накануне выпивали… — пожимает плечами мент.

— Не выпивали мы накануне, — оскаливаюсь я. — Прибор твой гонит.

— Вы бы, Максим, не хамили сотрудникам при исполнении. Вам, Данилевским, скандалы ни к чему… А мы и личный досмотр организовать можем. В свете последнего скандала… с веществами.

— Ты поугрожать мне решил?

— Вопрос можно решить очень просто! Показывает четыре пальца.

Это сорок штук.

Показываю в ответ ему фак. Не выношу шантаж.

Набираю нашего адвоката.

Конфликт затягивается. Страховая оформляет документы.

Звонит Софья Алексеевна. Да, блядь…

— Слушаю.

— У тебя опять проблемы, Максим? — ледяным голосом.

— В меня въехала тачка. Я ничего не нарушал, — цежу я.

— Если я узнаю, что ты гонял опять…

Лишит меня прав, отберёт тачку, как обещала.

— Я. Не. Нарушал. Я трезвый.

— Где твоя жена? Почему она не с тобой?

— В оптике моя жена! Скоро заберу.

— Веди себя прилично. Фото аварии уже в интернете.

— Да веду я… — сжимаю челюсти.

— Что ты там мямлишь? Говори ясно! И отвечай за свои слова.

— Вonne soirее, Софья Алексеевна, демонстративно внятно произношу я. — Ne vous inquiétez pas pour moi (Хорошего вечера, не беспокойтесь обо мне).

— Козырять французским ты мастер. Но пора свободно говорить и на других европейских языках. Дипломатическая академия, ты помнишь?

— lch erinnere mich sehr gut! (Прекрасно помню!) — отвечаю ей на немецком.

— Отвратительный акцент. Ты квакаешь.

— Софья Алексеевна, не могу сейчас говорить.

— Ты в принципе не можешь говорить, Максим, к сожалению.

Скидывает вызов.

Сука…

Я выдрочен как породистый щенок для выставок!

Квакаю…

Закатываю глаза.

— "lch erinnere mich sehr gut!" — повторяю для себя ещё раз, пытаясь контролировать произношение лучше. — "lch erinnere mich sehr gut!"

Смягчаю ещё немного.

— Fick dich, Sophia Alekseevna! Нормальное произношение?!

Пинаю по колесу.

Наконец-то все разруливается.

— Как дела? — звоню Платону.

— Потеряли тебя.

— Еду. В аварию влетел. Крыло помяли. Лана с тобой?

— Она с Яном, — угорает он. — Слушай, походу он залип на твою "убогую".

— Пф… Ты прикалываешься.

Она точно не в его вкусе! Но чувство собственности начинает покалывать.

— Ну а что? Экзотик… Интересная сегодня. Закрытая. Оставляет место для фантазии. Гламур уже остопиз…

— Да он просто в курсе, что она моя родственница! — перебиваю я. — Это вежливость.

— Ну, может…

— И, вообще-то, я оставил ее не с Яном, а с тобой.

— С каких пор ты нянчишься, Макс?

— Мелания — недееспособна в наших широтах. А она сейчас часть… "About Myself"…

— Я присматриваю. С ней все в порядке. Не выдирать же ее из рук Яна.

— В смысле — рук? — втапливаю педаль в пол, начиная играть в пятнашки на дороге. — У нас скоро публичный каминг аут на счёт брака! В каких нахуй она там руках отсветила?

— Да все прилично, не гони.

Но я гоню…

Да ладно, чего психовать? — убираю ногу с газа.

Можно подумать, она даст кому-то. Краснеет от вида голой задницы!

Татьяна твоя ни от чего не краснеет, это — лучше? — прорезается альтернативный комментатор в моей голове.

Фу, нет! Не хочу!

Судорожно и болезненно дёргается внутри.

На экране высвечивается ее фото. Стоит только вспомнить!

Делаю звук тише. Подъезжаю к клубу.

— Данилевский… — отвечаю с вызовом.

Ты хотела мою фамилию, да? Облизывайся дальше.

— Привет, Макс…

— Здравствуй.

Сердце колотится.

Я не могу сказать, что у меня остались к ней чувства. Такого как было, чтобы с придыханием и восхищением, давным-давно нет. Но что-то болезненное и уязвленное осталось. Как отпечаток от размазанных шлепком первых чувств.

Я давно изменился.

Я давно не тот мальчик-зайчик, не вылезающий из учебников и от репетиторов, видевший в ней недоступную богиню.

И да, я искушен и трахаюсь теперь порнушно и оторванно! Все, как тебе заходит, Танечка.

Но ты пролетаешь мимо. Теперь это — не тебе! Ты будешь только от других слушать какой я охуенный.

Но… Наши семьи очень близки. Одинцовы тоже "благородных кровей". Впрочем, как и семья Аксенова Яна.

Мы, конечно, все тесно общаемся. Общаемся вежливо. И даже иногда флиртуем.

Мне доставляет это мазохистское удовольствие — создавать ей иллюзию, что она всё ещё интересна мне. И иллюзию того, что я на крючке.

Теперь, я делаю шаг назад, а она, каждый раз — вперёд. Но я сливаюсь. Да. Это однозначно доставляет мне удовольствие.

— Ищу тебя. Ты где?.. Очень скучно без твоей компании.

— Боюсь, сегодня, я снова не смогу составить тебе компанию.

Бросаю тачку у входа, вкладывая ключи в руку парковщику.

— Может быть, в следующий раз…

— Ты не один?

Я учусь дипломатии — как вежливо водить за нос, создавать приятное впечатление и ничего не давать! Ни в чем не уступать! Татьяна отличный тренажёр.

— Странно, что ты одна.

— Хотела твоей компании сегодня.

— Увы…

— Очень жаль… Я соскучилась, — сексуальным низким голосом.

Но это не работает давно. Просек я уже все эти интонации и тембры, и актерское мастерство! И “глазки вниз и на объект”. Это все только раздражает, а не возбуждает. Те, кто поумнее, сразу предлагают товар лицом, а не вот это всё.

Не останавливаясь быстрым шагом иду в клуб. Передо мной открываются двери.

— Встретимся… — коротко бросаю я, скидывая вызов.

Ну и по каким рукам пошло мое "молоко"?

Оглядываюсь в толпе, в поисках Мелании, Яна или Платона.

Стягиваю с подноса бокал шампанского.

— Вот и встретились, — приобнимая за талию на мгновение, целует в щеку Татьяна.

— Ага, привет, — продолжаю осматриваться я.

— Ну что ты такой заведённый? — подмигивая, делает глоток из бокала. — Приобщись к напитку богов…

Ведёт пальцами мне по плечу

— Тебе так идёт красный.

— Да вот твой, Макс! — слышу за спиной голос Яна.

Разворачиваюсь, чувствуя как Танина рука остаётся у меня на плече.

И не сразу соображаю, что это Мелания с Яном. Потому что от нее остались только губы и цвет волос. Широкие стильные очки закрывают лицо. Ну и вообще… На пятерочку образ!

Вау! — дёргаю бровями, с облегчением поднося к губам бокал.

Она неожиданно выдергивает его у меня из рук.

— Нет!

Категорично впихивает в руки Яну.

— Там кокаин! — шепчет мне на ухо, как большую тайну.

Улыбаясь, шепчу ей в ответ:

— Я в курсе.

— Ты обалдел? — поднимает лицо, видимо заглядывая мне в глаза там, под своими красными стеклами.

А прикольная она… Стрекоза в красном!

— Ой да ладно, там гомеопатическая доза, — говорю, приближая рефлекторно свои к ее губам, — Можно литр выжрать и едва почувствовать.

— Только попробуй! Я сдам тебя Софье Алексеевне!

Улыбаясь, нажимаю ей на щеки пальцами, делая губки как у рыбки.

Лупит меня в ответ по руке. Успеваю одернуть.

Замечаю на ее груди любимую подвеску Яна.

— Вот это какого хрена на тебе? — рычу на нее, тыкая пальцем.

— Я не могу снять! — жалобно. — Не получается!

— Максим, может, представишь нас? — язвительный голос Тани.

Ян, подняв брови, тоже с любопытством рассматривает наши маленькие "семейные" разборки.

Нахально вжимаю в себя Лану, разворачивая к ним.

— С Яном ты уже познакомилась. Это Татьяна Одинцова. Эм… Наши семьи дружат. А это, — за плечи прижимаю к себе Лану, поглаживая по голой руке, — невеста моя, Лана.

До церемонии бабка велела не объявлять о браке.

— В каком смысле невеста? — падают их челюсти.

Лана, пытаясь, нерешительно вырваться, поправляет очки. Потом заправляет пряди волос за уши. Потом с одной стороны выправляет…

— Ну… В таком смысле, что скоро станет Данилевской.

Впечатываюсь поцелуем ей в ухо, просто кайфуя от происходящего.

А прикольно…

Срываю нахуй подвеску вместе с цепочкой. Лана дёргается…

— Извини, братан, мою территорию метить не надо! — улыбаясь чуть агрессивно, отдаю ему обратно.

Отворачиваю ее от них.

— Больно было, — незаметно лупит меня Лана по бедру.

— А-а-а… Черт! Извини, — вжимаюсь губами в шею. — Забыл!

— Что ты делаешь, Данилевский?

— Подыгрывай, давай!.. Ты зачем здесь?

Вздох…

Впечатываясь ещё раз в покорно подставленную шею.

И мне кажется, что литр колумбийского уже плещется во мне!