Глава 26

— Ужин будет готов через пять минут, — произносит Ирина, глядя как я захожу на кухню.

На улице темно, начался ливень, а Тахиров всё ещё не вернулся. Несмотря на то, что он ясно дал понять — его сегодня не будет дома, я всё равно жду. Дергаюсь от каждого лишнего звука и проезжающей мимо машины. Ненавижу себя за это, но ничего с собой поделать не могу.

Иногда мне кажется, что у меня определенная степень сумасшествия. Что пора обращаться к специалистам, потому что я путаюсь в своём отношении к Рустаму. Это, конечно же, вполне объяснимо, ведь они с Тимуром так похожи, но порой всё то, что происходит со мной выглядит со стороны дико, странно и неправильно. Я бы хотела быть к нему равнодушной.

— Не торопись, Ирин. Я не сильно голодна.

Надюшка, которая сидит у меня в слинге весело агукает для того, чтобы поднять маме настроение. Она вертит крошечной головкой в разные стороны и задерживает взгляд на Ирине. Помощница по дому тут же улыбается и подмигивает дочке.

— Я уже и забыла, когда мои дети были такими же крохами, — произносит она с улыбкой.

- Сколько лет твоим детям? — завожу разговор, потому что мне жизненно необходимо с кем-нибудь поговорить, чтобы отвлечься от накатывающих мыслей.

И Ирина лучший кандидат в этом огромном, но почти пустом доме. Я бы с радостью позвонила Дашке и пригласила её к себе, но, увы, не уверена, что Тахиров разрешит мне такие вольности.

— Младшему три, а старшей — восемь. Взрослые уже, — вздыхает Ирина. — Выросли так быстро, что я не успела насладится младенческим возрастом. Правда, я постоянно пропадала на работе, поэтому это прошло как-то мимо меня.

Я покрепче прижимаю к себе малышку и целую её в макушку. Думаю о том, что, если я решусь уехать от Рустама, мне тоже придется зарабатывать на безбедную жизнь. Но всё что я умею качественно делать это — танцевать. Я не беру в расчет политехнический техникум, который окончила лишь для того, чтобы у меня была корочка. Знаний там я не получила, потому что чаще пропадала на репетициях и концертах, которые действительно приносили мне удовольствие.

Моя веселушка Надя и не думает умолкать — вновь громко агукает, привлекая к себе не только моё внимание, но и остальных. Похоже ей нравится, когда у неё есть почётные зрители.

— Забавная малышка, — произносит Ирина, вглядываясь в лицо дочери. — Очень похожа на Рустама… — Ира тут же умолкает, и я вижу, как на её лице читается сожаление о сказанном.

Она не должна болтать, потому что обязательно поплатится за это, если только Тахиров об этом узнает. Но я никогда не выдам её, потому что за то время, что я живу здесь — Ирина стала для меня близким человеком. К тому же, сказанное помощницей является абсолютной правдой — Надюшка просто маленькая версия Тахировых в женском подобии. Вот только Ирина не в курсе, что этот ребёнок не Рустама, а его брата-близнеца. Но переубеждать её я, конечно же, не стану.

— Гены такие гены… — улыбаюсь в ответ, давая понять, что всё хорошо и я на её стороне. — Я отнесу малышку няне и скоро спущусь на ужин.

— Хорошо, Лера. Я накрываю на стол.

Наша няня — Ольга Семеновна прилетела с нами из Тель-Авив. Удивительной доброты женщина. Честно говоря, я совершенно не знаю, что делала бы без неё в чужой стране с новорожденной дочкой, поэтому безумно благодарна Рустаму за то, что он нанял Ольгу Семеновну для нас. Няня Надюшки чем-то похожа на мою мать — у неё такие же добрые зелёные глаза, приятная улыбка и мягкие руки.

— Я приду сразу же после ужина, — заверяю няню.

— Лера, можешь не торопиться. В конце концов, это моя работа, — отвечает няня и прижимает к себе Надюшку.

Ира приготовила замечательный ужин. Индейка под сливочным соусом с рисом и овощами, на десерт — моя любимая творожная запеканка. Но расслабиться и получить удовольствие от ужина не получается. Я то и дело возвращаюсь к утрешнему разговору с Рустамом. Он не опроверг свидание с женщиной, но и не подтвердил. Просто моё женское чутье шепчет мне о том, что именно так всё и есть. Он свободный мужчина, поэтому логично, что у него может быть женщина. И не одна. Но только я то и дело гашу в себе неизвестно откуда взявшуюся ревность и стараюсь не думать о том, что сильные руки Рустама, которые вчера касались и хотели меня, с большей долей вероятности сейчас блуждают по чужому женскому телу.

Я с трудом проглатываю кусочек запеканки и откладываю столовые приборы в сторону. Хватит себя насиловать.

— Ира, спасибо за ужин. Всё было замечательно, но я, пожалуй, уже пойду к себе.

Ирина понимающе кивает и забирает у меня грязную посуду. Я заглядываю к Ольге Семеновне и поумилявшись её занятиям с Надюшкой, забираю дочку в нашу комнату, где провожу водные процедуры под забавные песенки и потешки. Мне удается отвлечь себя от дурацких мыслей, но как только дочка засыпает в кроватке, а я остаюсь наедине с собой — меня вновь атакует гнетущее одиночество и ощущение, что на данный момент мне изменяет собственный муж.

Мой сон какой-то рванный, потому что я просыпаюсь под каждый шорох в доме, под любой автомобильный шум. Бросаюсь к окну, всматриваюсь в проезжающие мимо участка автомобили и вновь возвращаюсь в кровать. Засыпая под утро проклинаю Тахирова. От всей души проклинаю. Думаю о том, что так больше продолжаться не может — моему ребёнку нужна спокойная мать, а не дерганная неврастеничка.

***

Окончательно я просыпаюсь ближе к девяти утра, когда Надюшка начинает жалобно хныкать от голода. Моя несчастная голова раскалывается от боли, а дождливая и сырая погода давит ещё сильнее и только прибавляет мне раздражительности и нервозности. Я меняю дочке подгузник и готовлю молочную смесь. Кормлю малышку и мысленно считаю до десяти, пока не начал идти пар из ушей.

Когда Надюшка довольна, накормлена и засыпает вновь, я осторожно перекладываю её в кроватку и собираюсь пойти в душ, но шум мотора внизу заставляет меня подбежать к окну. Хочется бить себя по рукам, но я все равно отодвигаю шторы и мельком взглянув на чёрный автомобиль, который въезжает на территорию особняка, бросаюсь в коридор.

Я сбегаю по ступеням вниз. Не знаю, что скажу Тахирову и как сдержу себя в руках, но одно знаю точно — я хочу его увидеть. Высказаться, накричать, ударить кулаками по сильной мужской груди. Когда до прихожей остается несколько метров, дверь отворяется и, переступив порог, в особняк заходит… Виктория Леонидовна. В чёрном теплом пальто, с идеальной укладкой и легким загаром. Красные губы подчёркивают неестественную белизну зубов, а ровные стрелки на глазах указывают на то, что макияж делал профессиональный визажист.

Я неосознанно смотрю на себя в зеркало и понимаю, что по сравнению с Викой просто меркну. Тахиров скорее наступит на собственные принципы и трахнет свою личную помощницу, чем обратит внимание на меня. Недавно родившую женщину-замухрышку.

— Доброе утро, Лера.

— Доброе, — вру я.

— Рустам Ильдарович попросил меня заехать домой, чтобы взять кое-какие бумаги. Позволь, я пройду в кабинет?

Она хочет меня обойти, но я преграждаю дорогу.

— А где он сам? — спрашиваю, глядя ей в глаза.

— О… Рустам не ночевал дома, а ты не находила себе места? — довольно спрашивает Виктория, не пытаясь скрыть ликующую улыбку.

Я ничего не отвечаю, только отвожу взгляд в сторону. Не хочу, чтобы Вика видела меня такой… сломленной.

— Видишь ли, такой мужчина как Тахиров вполне может позволить себе не приезжать домой на ночь. Рустам может трахать любую понравившуюся ему женщину и я, в отличии от тебя, стану это терпеть, потому что понимаю и принимаю мужскую природу. Один борщ есть надоедает, как ни крути. Он может позволить себе всё и всех. Даже вышвырнуть тебя из дому, а ребёнка оставить себе. Вот только я никак не пойму, почему он до сих пор тебя жалеет.

Я стискиваю кулаки и отхожу в сторону. Пусть забирает свои бумажки и валит отсюда поскорее, пока я не выцарапала ей глаза.

— Не волнуйся, скоро нас здесь не будет, — проговариваю, сцепив зубы. — Поэтому можешь начинать воплощать свои планы по завоеванию Рустама в жизнь. Если только у тебя получится, в чем я сильно сомневаюсь.