19. Саид

Адам

Тяжелый осадок на душе от разговора с Энн никак не давал Адаму сомкнуть глаз, как бы сильно тело его  не вопило об усталости. Беспокойные мысли то и дело заставляли прокручивать в голове события минувших дней, порождая предчувствие чего-то плохого.

И без того неуверенный в правильности опасной затеи, сейчас, усомнившись в порядочности Энни, он и вовсе не верил в возможный успешный исход.

Еще не поздно было отказаться от  попытки выдать дочь Ларуса  за Алию. Не поздно! Еще можно было сказать Саиду, что люди Адама ошиблись и привезли не ту девушку. В конце концов, показать ему Энн и все рассказать.

Скрепив руки за спиной, Адам монотонно измерял шагами свою спальню, прокручивая в голове самые разные варианты, но ни один не устраивал его полностью.

" Ложь — это путь в никуда! Даже самая маленькая —  она обязательно потянет за собой другую, " — повторял он слова отца, словно убеждая себя оставаться честным. И прежде всего с самим собой.

Но в то же время опустить руки, сдаться и по доброй воле передать власть Назиру означало только одно — погубить свой народ окончательно.  Жизнь Адама и судьба девчонки на чаше весов никак не перевешивали будущего целой страны.

В бессмысленных раздумьях ночь пролетела незаметно, а утро встретило тишиной, едва нарушаемой  шумом прибоя.

День обещал быть тяжелым. Приезд Саида, его встреча с Энн и самое главное — подписание брачного договора, согласно которому юридически  Алия стала бы  женой Адама еще до побега с Маджидом.

Один шаг до мечты. Не этого ли желал он долгие годы, лелея в себе нежные чувства к Алие? Но каким же глупым и слабым прежний Адам казался сейчас себе настоящему!  Как грубо и жестоко пошутила над ним судьба, исполнив мечту детства! Насколько быстро чистая и преданная  любовь переросла в брезгливое и непобедимое  презрение!

Устав бесцельно слоняться из угла в угол, Адам спустился в сад, где природа только-только пробуждалась ото сна, а воздух все еще был наполнен живительной прохладой. Наполняя своей свежестью легкие, он помогал молодому эмиру собраться с мыслями и найти в себе силы бороться.

Робкие шаги за спиной и тихий голос Ясмины заставили обернуться.

— Адам, она готова! — покорно опустив голову, сказала женщина, пропуская вперед точную копию Алии.

Ясмина потрудилась на славу: вышитая золотом абайя цвета уходящего солнца и хиджаб из той же ткани изумительно подходили к песчаного оттенка глазам девушки.  Разгадать, что подо всей этой красотой скрывалась не дочь Саида было практически  невозможно. Единственное, что до сих пор  выдавало в Энн совершенно другого человека – ее взгляд: прямой, открытый и свободный. Так смотрят европейки, местные — никогда. Адам понимал, что  этот взгляд способен был погубить их всех, на корню зарубить, казалось бы, безупречный  план и позволить Маджиду и Назиру одержать верх.

— Не годится, — прорычал он и жестом руки прогнал покорную Ясмину. А сам медленной походкой тигра подошел к девчонке и сквозь тонкую ткань никаба¹, прикрывающего лицо, жестко схватил ту за подбородок. — Алия, сколько можно повторять, чтобы не смела глаз от земли отводить?

Его пальцы отчаянно сжимались на лице Энн, причиняя боль и явно оставляя следы, но даже так она упорно смотрела  в ненавистные глаза мужчины, повторяя про себя, что терпит выходки этого мужлана только   ради свободы брата.

— Энн, —  сквозь сковавшую все лицо боль, прошипела девчонка. — Меня зовут Энн!

— Еще раз произнесешь это имя вслух и, поверь,  я вырву твой язык, — с пылающей яростью в обезумевших глазах процедил Адам. Он не успел остыть от ее прошлой выходки, как она вновь показывала характер. — Ты поняла меня, джария?

Его взгляд сводил с ума многих. Недаром в народе  говорили, что глаза Адама, как врата смерти: пустые, жестокие и безжалостные.  Он привык к покорности: никто из его окружения не позволял себе так нагло и бесцеремонно смотреть на него в ответ. Ни у кого не хватало смелости или, наоборот, хватало здравого смысла. И только эта рыжая и дерзкая девчонка сверлила своими золотистыми глазами, царапая душу почище любой самой острой грани алмаза.

— Лучшая жена - немая! — выплюнул Адам, так  и не дождавшись от Энн  ответа.

— Еще бы твоя невеста не сбежала от тебя,   — со злости, совершенно не страшась последствий своей прямоты, заявила непокорная. —  Ты – монстр и чудовище! Не нравится, как я смотрю, тогда найди себе другую копию, а меня оставь в покое!

Пальцы Адама ослабили хватку, но не отпустили подбородка девушки. Поддев его одним пальцем, другим он грубо провел по губам своей жертвы, даже через ткань никаба ощущая, как сжались они под его натиском.

— Как думаешь, что будет с той, что посмела выдать себя за дочь шейха? — Адам специально говорил медленно и вкрадчиво, чтобы девчонка наконец осознала всю опасность момента.   — По законам нашей страны тебе грозит смерть! Так что прежде, чем ты снова посмеешь открыть свой рот, вспомни об этом.

Он продолжал неспешно касаться губ Энни и пристально смотреть ей в глаза, пытаясь разглядеть в них страх. Но кроме отвращения в них не было ничего.

— А что будет с тем, кто заведомо посмел обмануть шейха, подсунув ему подделку вместо оригинала? — негромко ответила Энни, резко отдернув от рук эмира лицо, но не отпуская его из плена своих глаз.

— Смерть, Энни, — прошептал тот, впервые за долгое время, назвав пленницу по имени. — Мы либо выиграем эту битву, либо вместе пойдем ко дну!

— Тогда зачем ты пытаешься обмануть его, Адам?  Это же прямой путь в никуда! – подтвердила слова покойного отца эмира Энни, сама не подозревая об этом.

— Не твое дело! — огрызнулся Адам, принимая слова  непокорной за знак свыше.

— Наша погибель — это лишь вопрос времени, Адам, — смелая, отважная, безрассудная — она сделала маленький шаг навстречу эмиру и, согревая теплотой своих глаз, нежно коснулась его руки своей. —   Что будет, если через две недели твоя Алия не вернется?

— Я в любом случае отпущу тебя, — твердо ответил мужчина, ни секунды не сомневаясь в своих словах. Тем более сейчас, когда невольная необъяснимая дрожь волнами разбегалась по телу от ее касания.

— А Хинрика? — с опаской уточнила девушка, не отпуская руки Адама и упорно не отводя взгляда.

— Его отвезли в дом твоего отца сразу после нашего вылета, — честно ответил тот, хотя понимал, что подобное известие лишало его власти над девчонкой.

Жадным взглядом блуждал он по глазам Энн, все также ощущая тепло ее ладони, и пытался разгадать ее мысли, но внезапный и такой грубый голос Ангура прервал едва установившуюся связь между молодыми людьми.

— Адам, прости, что отвлекаю, — пробасил тот, стоя шагах в десяти от эмира. — Саид прибыл. Абдулла его встретил и  проводил в меджлис. Но, сам понимаешь, терпение шейха — вещь чересчур хрупкая.

Аль-Ваха не пропустил мимо ушей ни одного слова друга, но взглядом продолжал скользить по единственной открытой части лица Энн — по ее глазам, сейчас окутанным поволокой пугающей неизвестности.

— Пора показать тебя Саиду, — вымолвил он, переводя слова Ангура. —  Но прежде, чем взбредет в твою вольную голову мысль посмотреть на него так, как ты сейчас смеешь смотреть на меня,  подумай, что для тебя важнее: вернуться домой в целости и сохранности или уничтожить нас всех! Решай!

— Мне страшно! — тихим голосом отозвалась Энн.

— Думаешь, мне легко доверить свою жизнь и судьбу  моего народа в руки  дерзкой и лживой девчонки? Поверь, мне тоже страшно! Но если ты хоть раз прислушаешься к моим словам, я смогу тебя защитить. Обещаю!

Вместо ответа Энни  покорно опустила глаза и освободила руку эмира. И несмотря на внезапное ощущение пустоты, Адам был рад, что им удалось договориться.

— Жди здесь, — не сводя глаз с копии своей бывшей невесты, прошептал Адам, —  Ясмина придет за тобой.

И снова Энни промолчала, безропотно принимая волю Адама.

Путь от сада до меджлиса, где ожидал встречи с дочерью Саид, занял от силы минут пять, но только не для молодого мужчины, в чьем сердце никак не смолкали бури. Решение, такое очевидное, но в то же время  такое сложное, никак не давалось Адаму...

— Ясин, — заметив молодого человека, Саид решительно вышел навстречу. Довольный, наконец-то принявший прежний цветущий вид шейх Аль-Наджах широко улыбнулся и, хлопнув Адама по спине, обхватил его руки своими в знак приветствия. — Я знал, что ты сможешь вернуть эту бестию домой! И я помню, Ясин, обо всем, что обещал тебе!

Адам покорно кивнул и пригласил Саида разместиться на диванах, чтобы спокойно обсудить все детали.

— Абдулла сказал, что негодница пряталась в Штатах, верно? — вальяжно раскинувшись, поинтересовался Аль-Наджах.

— Все так, Саид.

— Как же получилось так, что упустил ты Маджида? Эту собаку я своими руками мечтал придушить!

— Не переживай, Саид. Его ищут.

— Пусть так! — равнодушно отрезал Саид. — Где моя дочь, Ясин?

— Ясмина приведет ее сразу, как попросишь.

— Пусть ведет, — озвучил свою волю шейх, —  а мы пока обсудим детали вашего брака!

Саид невзначай указал на бумаги, лежавшие на столе.  Адам же дал знак Абдулле, стоявшему неподалеку, моля Всевышнего, чтобы все обошлось.

— Уже наслышан я о твоем наказании для Алии. Хитер ты, Ясин, — лицо мужчины озарилось довольной улыбкой. — Заставить незатихающую ни на секунду Алию молчать — дорогого стоит!

— Это только часть урока для твоей дочери, — заинтриговал Саида Адам.

— Поведай мне, что еще уготовил ты для нее, — настороженно спросил шейх. — Я помню, Ясин, о своем обещании, что позволю тебе делать с ней все, что захочешь. Но скрывать не буду — сердце мое обливается кровью за единственную дочь.

— Не переживай, Саид, — усмехнулся Адам, — Наказание, что несет твоя дочь, не идет ни в какое сравнение с тем, что она сотворила.

— Не томи, Ясин!

— Помимо того, что Алие запрещено разговаривать, все прочие общаются с ней отныне исключительно на английском.

Необузданный смех Саида разнесся по залу, эхом отдаваясь от стен.

— Ясин, ты сумел меня удивить! — не в силах успокоиться выдавил Аль-Наджах. — По истине лучшего наказания для этой чертовки не сыскать!

Не скрывая вздоха облегчения, Адам улыбнулся в ответ: реакция  Саида полностью оправдала его надежды. Английский язык для Алии всегда был самой настоящей пыткой.

— Мне даже немного жаль, Алию, — устремив взгляд на Адама, заявил Саид. — Никогда не забуду сколько учителей, опуская в отчаянии руки , отрекались обучать мою дочь языкам! Или как Ясмина, почти силой тащила ее на очередной урок, а та постоянно сбегала от нее и пряталась. Да, Ясин, это сурово!

И пока шейх Аль-Наджах возбужденно предавался ностальгии, Адам невольно вспоминал Энн и ее чистое и  беглое произношение, отмечая про себя, что с каждым днем находит все больше и больше различий между девушками.

— Но знаешь, Ясин, —  вдруг совершенно серьёзно заявил Саид. — Я и сам не люблю иностранных языков. Этим Алия вся в меня. А потому с дочерью я буду говорить на арабском и прошу тебя  сделать для  меня послабление : разреши ей отвечать, когда буду спрашивать с нее за содеянное!

" Это путь в никуда, Адам!" — пронеслись в сознании молодого эмира слова его пленницы, прежде чем витражные двери меджлиса распахнулись и на пороге возникла хрупкая фигура дочери Саида.

— Кто я такой, чтобы запрещать тебе говорить на родном языке? — заняв удобную позу, постарался Адам ничем не выдать своего волнения.

— Рад, что  понимаешь  с кем говоришь! — растянулся в довольной улыбке шейх.

— Но при всем моем уважении к тебе, Саид, Алия теперь моя жена, — Адам бросил взгляд на брачный контракт. — Заметь, по твоей воле! А потому она обязана слушаться меня и будет молчать!

Лицо Саида моментально потеряло любой намек на веселье.

— Ты забываешься, Ясин! — выплюнул Саид. — Да и контракт еще не подписан!

— Желаешь расторгнуть нашу договоренность?

Саид задумался. Как бы сильно не раздражало его самоуправство Адама, он понимал, что оскверненная Маджидом родная дочь будет обречена на вечный позор, если сейчас он не пойдет на уступки. Но все же, шейх Аль-Наджах не умел отступать.

— Пусть сама решает, Ясин, говорить ей с отцом или нет!

— Пусть так, — согласился Адам и перевел взгляд на робко стоящую в дверях Энни.

Покорно опустив голову, девчонка вся сжалась от страха и, казалось, забывала дышать.

— Алия! — раздался оглушительный голос Саида.

Энни вздрогнула, но головы не подняла.

— Подойди ко мне, дочка! — вновь прорычал Саид, не догадываясь, что вместо Алии перед ним стояла совсем другая девушка, которая ни слова не понимала на арабском.

— Боишься? — взревел Саид. — Правильно делаешь, Алия! За твой поганый поступок я готов тебя убить собственными руками! И все же, подойти ко мне, дочь!

Но Энни стояла, не шелохнувшись. Тогда взбешенный Саид встал сам и тяжелыми шагами, эхом разносящимися по залу, подошел к девушке. Он прожигал разъяренным взглядом ее поникшую голову и продолжал требовать ответа.

— Посмотри на меня, Алия! — приказал он, вновь не получив желаемого.

Адам понимал, что еще немного и Саид может заподозрить неладное, а потому занял место чуть поодаль от Саида, так, чтобы тот не мог его видеть, специально не обернувшись для этого. Мысленно он молил Энни обратить на себя внимание, чтобы знаками подсказать той, что делать. Но глаза девчонки словно приросли к полу.

— Алия, благодари отца за его милость, что говорит с тобой на арабском, — рявкнул на английском  Адам, уже не зная, как привлечь внимание девчонки.  И у него получилось! Энни на секунду подняла взгляд и посмотрела на него. Адам же с благодарностью ей кивнул и жестом руки указал смотреть на Саида.

— Никаб сними, когда с отцом разговариваешь! — сухо отрезал тот, уловив испуганный взгляд дочери.

— Снимай! — словно поддерживая Саида, перевел его слова Адам, вновь показывая Энни, что нужно делать.

Тонкими, дрожащими пальцами Энни, приподняла вуаль с лица, а подбежавшая тут же Ясмина помогла снять ее с хиджаба  окончательно.

— Ты опозорила меня! Ты едва не уничтожила весь род Аль-Наджах! Разве так я воспитывал тебя, Алия? — глядя на девчонку в упор, распылялся Саид. — Отвечай!

Но ответом ему были лишь перепуганные глаза дочери, совершенно ничего не понимающей.

— Молчишь? — грубо произнес тот и высоко занес руку, чтобы со всей силы опустить ее на лицо провинившейся Алии.

¹ — Никаб — мусульманский женский головной убор, закрывающий лицо, с узкой прорезью для глаз.  Здесь же имеется ввиду простой никаб — это простая ткань, которая расширяется по верхнему краю лентой и завязывается за головой или прикрепляется к хиджабу и закрывает лицо ниже глаз. Часто также в области шеи.