Глава 21. След тьмы

Попутный ветер и течение несли нас долго.

Не день и не два — так, что даже тревога притупилась и стала фоном, как шум воды за бортом. Корабль в этот раз не рвался в небо, не дрожал от скрытой силы. Он шёл по широкой, спокойной реке, будто обычное судно. Будто мы обычные путники.

И именно это настораживало сильнее всего.

Мы отдыхали. Ели. Спали. Разговаривали. Эиландиль понемногу оттаивала, Леарон снова держал спину прямо, Тайтар ворчал на тесные проходы, Эмрис язвил, как дышал. Жизнь возвращалась… но не полностью.

Потому что каждый из нас время от времени смотрел на берег.

Слишком внимательно.

Утро, когда показались первые признаки города, было серым и тихим. Туман лежал над водой, и сквозь него сначала проступили тёмные пятна — крыши. Потом башни. Потом мост.

— Вот это уже не деревенька, — прищурившись, рассматривала всё вокруг.

Берега оживали. Каменные набережные, пристани, склады, лодки, рыбаки, крики, дым из труб. Город был больше первого — это чувствовалось сразу. Здесь жизнь не текла, а кипела.

— Слишком много глаз, — тихо заметил Леарон.

— И много проблем, — добавил Эмрис.

Тайтар хмыкнул.

— За то еды с лихвой, — философски заключил он.

Я невольно улыбнулась, но всё равно внутри сжалось. Большой город — это не только возможности. Это слухи, деньги, охота и люди, которым всё равно, кого продавать.

— Сходим осторожно, — взгляд сам собой прикипел к пристани, словно ища опасность. — Только без геройств.

— Это ты кому сейчас? — лениво протянул Эмрис.

— Всем, — бросила взгляд на фамильяра.

Недолго думая, решила, что сегодня лучше не привлекать к себе лишних взглядов. Эта мысль пришла спокойно, без спешки, но с той тихой уверенностью, которая появляется после нескольких ошибок подряд. Поэтому, оставив остальных на палубе, спустилась в каюту. И добравшись до вещей, внимательно перебирала их, подмечая, что почти каждая слишком «не отсюда».

Так что, застряла я на дольше, чем рассчитывала, будто от выбора юбки зависело что-то большее, чем просто внешний вид. В итоге нашлась длинная тёмная юбка и светлая блуза — не идеально, но хотя бы без кричащих деталей. Переодеваясь, я всё время ловила себя на странном ощущении: будто примеряю не одежду, а роль. Чужую. Временную.

Сверху я всё же накинула плащ. Привычка, осторожность, память о прошлых взглядах — уже и не разберёшь, что именно мной двигало. Ткань мягко легла на плечи, скрывая линии, сглаживая силуэт, превращая меня в ещё одну безликую фигуру. Почти. Потому что, как ни крути, наши вещи всё равно отличались. И вот это раздражало. Постоянное ощущение, что ты не отсюда, даже когда молчишь.

«Надо бы купить одежду местного кроя. Хотя бы по одному комплекту». Мысль практичная, правильная… и немного смешная на фоне всего остального. Будто главная проблема — это юбки, а не то, что нас могут искать. Но мелочи иногда спасают лучше оружия. Если, конечно, вообще представится шанс что-то купить. Мы ведь не собирались задерживаться. Да и нельзя. Если за эльфами действительно охотятся, то рано или поздно следы могут привести и сюда. Мир большой, но неприятности почему-то всегда идут кратчайшей дорогой.

Перед тем как выйти, я свернула не прямо в коридор, а в скрытую кладовую. Там пахло сушёными травами, стеклом и лёгкой горечью зелий — запах, который почему-то успокаивал. Я открыла сумку и, почти не задумываясь, отправила внутрь несколько пузырьков «на продажу». Лишними деньги не бывают, особенно в чужих местах.

Рука сама потянулась и к травам. Пучки, перевязанные тонкой нитью, хрупкие листья, какие-то тёмные соцветия, названия которых я знала не все. Зачем — толком не понимала. Просто было ощущение, что надо. Будто интуиция тихо дёргала за рукав, настаивая. Я не стала спорить. В последнее время она оказывалась умнее меня.

Окинув кладовую взглядом, кивнула своим мыслям, словно ставя точку в маленьком внутреннем разговоре, и вышла. Плащ мягко качнулся за спиной, сумка приятно потяжелела на плече, а внутри, под рёбрами, жило знакомое чувство — настороженное, но уже почти привычное. Значит, всё идёт как надо. А это, по нынешним меркам, почти спокойствие.

Выйдя наверх, заметила, что все уже были готовы. Эльфы, так же как и я предпочли накинуть на плечи плащи, почти скрываясь ими от внешнего мира. Эмрис предпочёл показать жителям обновки, что мы приобрели в прошлом городе. А Тайтар… ему кажется было всё равно — главное, что волновало орка, это мешок, который он, свернув, пристегнул к широкому ремню на поясе.

Заметив мой взгляд, орк, хлопнув широкой ладонью по плотной ткани, пояснил:

— Для еды.

Выудив из кармана заготовленный мешочек с монетками, бросила его в сторону самого голодающего из нашей компании. И… он его поймал. При том так легко и ловко, не забыв при этом подмигнуть. Да уж…

Впрочем, было уже не до него. Всё внимание обратилось на приближающуюся пристань, где можно было увидеть рыбаков, лодки, и даже нескольких детишек. Но особо бросалась в глаза одинокая женщина. Не богатая, но аккуратная. Платок съехал на плечи, руки сцеплены, глаза красные от недосыпа.

Она стояла, глядя на корабль так, будто сомневалась, настоящий ли он. Не мерещиться ли ей это видение. А возможно, её удивлял хлипкий вид, так как я помнила реакцию орка. Он-то видел рухлядь, вместо нашего красавца.

Когда корабль плавно пришвартовался, и опустился трап, я шагнула на него:

— Вам помочь?

Она сглотнула.

— Вы… вы целительница?

Я переглянулась с Эмрисом, который неожиданно оказался рядом. Вот и началось.

— Иногда, — осторожно ответила, пытаясь не раскрываться сразу. — Что случилось?

Женщина подошла ближе.

— Нам нужна помощь, — её уставшие глаза посмотрели на меня с надеждой и мольбой. — Муж. Хозяин постоялого двора. Раньше был крепкий, работящий… А теперь всё спит. День спит. Ночь спит. Разбудишь — будто из воды вытащили. Ест мало. Исхудал. И с каждым днём всё хуже.

Я почувствовала, как внутри что-то холодно шевельнулось.

— Как давно?

— Недели две. Сначала думали — устал. Потом — сглаз. А теперь… — она сжала руки. — Он не просыпается сам. Только если трясти.

Я молча кивнула, принимая её ответ. Однако сразу обнадёживать не стала, потому что пока не понимала, в чём может быть проблема. А ещё, внезапно посетила мысль о том, как эти пациенты понимают, что мы пришли именно к ним, или они к нам? Что их сюда ведёт?

Немного засомневалась, но почувствовав тихий отклик корабля, всё же решилась:

— Ведите.

Эмрис глянул на меня.

— На корабль? Или к нему?

Я посмотрела на женщину.

— Дом далеко?

— Через два квартала.

Я обернулась на корабль. Почувствовала его под ногами — живой, внимательный.

— Идём к нему. Если понадобится — принесём сюда.

От самого причала и до постоялого двора я шла рядом с ней и всё это время невольно наблюдала.

Она двигалась быстро, почти на грани бега, то и дело оборачиваясь, проверяя, не отстаём ли мы, и в её спешке было не раздражение, не суета, а отчаянная сосредоточенность человека, который боится опоздать к самому главному.

Словно в её доме догорал крошечный огонёк, и она спешила прикрыть его ладонями от ветра, пока он не погас окончательно.

По её сбивчивому рассказу становилось ясно, что она уже обошла всех, кого только могла найти. Знахарка приходила — разводила руками. Травник пробовал отвары — без толку. Кого-то с зачатками лекарской магии тоже звали, но и тот лишь качал головой, признавая, что сил не хватает.

В их городе, по её словам, больше никого и не было. А везти мужа в столицу — это дни пути, тряска, холодные ночи, неизвестность… И главное — страх, что он просто не доживёт до конца дороги.

Когда она это произнесла, голос у неё дрогнул, и слёзы снова потекли по щекам, тихо, без рыданий, будто сил даже на плач уже не осталось.

Я, не раздумывая, коснулась её плеча и слегка сжала его — жест простой, почти бытовой, но в такие моменты слова всё равно ничего не меняют. И странное дело, я ничего не почувствовала.

Ни холодка, ни тени, ни липкого следа чужого влияния, к которому уже успела привыкнуть после эльфов. Кайра была чиста. Уставшая, измученная, испуганная — да. Но внутри в ней не было той тьмы, что пряталась в прошлых пациентах.

Это почему-то обнадёживало. Значит, источник беды не здесь, не в ней. Значит, ещё есть шанс разобраться, помочь, вытащить человека из того, во что он провалился.

И всё же, пока мы шли, во мне росло другое чувство — тихое, профессиональное, почти холодное любопытство ведьмы-целительницы. Что же с её мужем такое, если ни травы, ни простая магия, ни забота жены не смогли его удержать? Что именно медленно гасит его изнутри?

Постоялый двор оказался совсем не таким, каким я его почему-то представляла по дороге.

Вместо ветхого, перекошенного строения с тёмными окнами перед нами стояло добротное двухэтажное здание на углу пересечения дорог — крепкое, ухоженное, с ровной крышей и свежими досками на крыльце. Вокруг было оживлённо: сновали люди, переговаривались, кто-то тащил тюки, кто-то спешил дальше по своим делам. Чуть поодаль, за аккуратным ограждением, тянулись крытые стойла, где путники могли без опаски оставить лошадей — всё выглядело устроенным с умом, без показной роскоши, но надёжно.

Внутри нас встретили чистота и тёплый, жилой уют. Ничего вычурного, никаких излишеств, но и следов бедности не чувствовалось: вымытый пол, крепкие столы, аккуратно расставленная утварь. Дом жил своей спокойной, налаженной жизнью, и на фоне тревожных слов хозяйки это спокойствие казалось почти обманчивым.

За стойкой нас встретила женщина с усталым, но приветливым лицом. Увидев хозяйку, она мягко, почти виновато ей улыбнулась, а вот на нас посмотрела внимательнее, с той осторожностью, что появляется у людей, уже успевших разочароваться в помощи. И я её понимала.

Кайра по дороге говорила, что у постели больного побывал уже не один «специалист». А тут ещё и мы явились — целой компанией, шумной, разношёрстной, явно не похожей на местных лекарей.

Даже Эиландиль, которая обычно держалась в стороне, сейчас не отходила от мужа ни на шаг и во все глаза рассматривала просторный зал с камином, тяжёлыми столами и широкими окнами. В её взгляде читалось напряжение — не любопытство, а настороженность того, кто и здесь не ждёт ничего простого.

— Это наше детище, — сказала хозяйка, обернувшись к нам, и в её голосе на мгновение прозвучала гордость, тихая, домашняя. — Мы тут живём и комнаты сдаём. Она махнула рукой в сторону женщины за стойкой и паренька, выскочившего из боковой двери, явно работника, ещё совсем молодого, но уже с деловой серьёзностью на лице.

Я кивнула, не тратя слов, и попросила проводить нас к больному.

Дальше мы не задерживались. Коридор встретил нас тишиной и приглушённым светом. Шаги сами собой стали тише, разговоры стихли. В конце пути нас ждала массивная дверь — тяжёлая, основательная, словно граница между шумным, живым постоялым двором и тем, что происходило по ту сторону. После рассказа Кайры это уже не удивляло. У каждого дома есть сердце, и сейчас мы подходили именно к нему.

Внутри у меня всё невольно собралось в тугой узел ожидания. Сейчас станет ясно, с чем мы имеем дело.

Небольшая гостиная, через которую нас провели, осталась где-то на краю восприятия. Я отметила лишь очертания мебели, тёплый свет, ковёр у стены — и всё это тут же растворилось, потому что с порога жилых комнат внутри у меня щёлкнуло что-то привычное, рабочее.

Мир сузился. Звуки стали глуше, детали — чётче.

Даже Эмрис, шагавший рядом, непривычно молчал, не бросал ни замечаний, ни шуток, словно тоже чувствовал, что сейчас не время для слов, а важнее слушать, как дышит дом.

Когда мы вошли в спальню, я невольно остановилась. В воздухе стоял сладковато-гнилой запах, тяжёлый, липкий, как переспелый плод, забытый в тёплом углу. От него на мгновение потемнело в глазах, подступила тошнота, но я лишь глубже вдохнула и заставила лицо остаться спокойным. Ни к чему им видеть мою реакцию.

Отбросив лишние мысли, шагнула к кровати.

Мужчина лежал неподвижно, будто уже отдалился от собственного тела. Худой, осунувшийся, кожа серая, как зола, и в этом лице почти не осталось живого. Дыхание было ровным, но слишком глубоким, чужим, словно он дышал не воздухом комнаты, а чем-то иным, плотным, невидимым.

Протянув руку, коснулась его лба. Кожа тёплая, но это было не тепло болезни, не жар лихорадки. Другое.

Медленно провела ладонью над грудью, не касаясь, чувствуя то, что скрыто под плотью.

И тогда я это ощутила.

Чёрное. Липкое.

Не снаружи. Глубже. Будто тень пустила корни, вросла в человека, оплела его изнутри.

Резко отдёрнула руку, словно обожглась.

Эмрис посмотрел на меня внимательно, без привычной насмешки.

— То же?

Я кивнула, не отрывая взгляда от больного.

— Как у эльфов. Только здесь плотнее.

В комнате стало тихо, так тихо, что слышно было лишь дыхание мужчины и чужое, сдержанное ожидание вокруг.

Я выпрямилась.

— Его нужно перенести на корабль.

Женщина вздрогнула, её пальцы судорожно сжались.

— Это… серьёзно?

— Да. И дома ему не помочь.

Тайтар уже поднимал мужчину на руки с осторожностью, неожиданной для его массивной фигуры, будто боялся повредить не тело, а что-то более хрупкое. Леарон придержал дверь. Эиландиль молча стояла рядом с хозяйкой, сжимая её ладонь, передавая поддержку без слов.

А я смотрела на хозяина постоялого двора и чувствовала, как внутри поднимается тяжёлое понимание.

Это не случайность. Это след.

И если раньше казалось, что тьма тянется за эльфами, цепляясь к ним, как хвост, то теперь становилось ясно — она расползается. Тихо. Медленно. По живым людям.

И корабль привёл нас сюда не просто так.