Глава 1

— И все же, я считаю, ты должна дать ему шанс… Корделия! Опять ты витаешь в облаках!..

Настойчивый голос Изабель де Лавуаль вернул меня на землю.

Я не витала в облаках, просто торопила время, чтобы поскорее наступил момент, когда я смогу убежать на лекцию к своему кумиру — Его Светлости герцогу Этьену де Верну.

— Кому? — проявив интерес к разговору, поймала в ушах эхо вопроса Изабель.

— Люсьену! Он, конечно, не твой Этьен: не так умен, не так мудр, не достиг таких высот… но зато не так стар. Молод, симпатичен, и у него все впереди, — фыркнула Изабель, поддевая меня.

Раздался дружный женский смех, но я не обиделась, улыбнулась. Что бы они понимали!

Я впервые увижу того, кто давно уже легенда в дипломатических кругах не только Ассурии, а всего мира!

Ни один человек не изучил восток так хорошо, как дипломат и профессор герцог Этьен де Верн.

Я зачитывалась его мудрыми трактатами. Каждое слово из-под его пера имело вес золота. Каждая мысль давала пищу для размышлений на целые недели.

Человек недюжинного ума и восточной мудрости — его редко застанешь в Ассурии и при дворе. Мне пока не везло.

До сегодняшнего дня!

Король Ассурии Альдаберт Седьмой серьезно болен и скоро отойдет в лучший мир. Прямых наследников у него нет. Единственная дочь была выдана замуж за Варгарского принца, ныне короля, и скончалась в муках при родах.

Ее дитя, к сожалению, тоже не выжило, младенец умер на третьи сутки. Велико было горе королевской четы, траур во дворце носили целый год.

Теперь же на трон два претендента — герцог Этьен де Верн и его кузен генерал Карл де Монфор.

Мудрость против силы. Возраст против молодости. Дипломатия против оружия.

Поэтому сейчас Этьен де Верн спешно вернулся в Ассурию. И, пользуясь возможностью, читает сегодня лекцию в Королевской Академии искусств.

И я, конечно же, не могла упустить такого случая, мы с папенькой обязательно туда попадем. Это будет сделать непросто — потому что лекции Этьена и раньше вызывали ажиотаж, а сейчас к нему особое внимание из-за статуса претендента на корону. Будет вообще не протолкнуться.

Но меня это не остановит. Взглянуть на своего кумира — того, с чьими книгами я провожу все вечера, — моя мечта, и я ее исполню.

Проблема была в том, что сегодня вечером еще и бал дебютанток.

Я так надеялась, что из-за болезни короля его отменят… как отменили все увеселительные мероприятия, что должны были пройти по плану… Но королева Глория (возможно под давлением матерей дебютанток) решила, что бал дебютанток нельзя отменять — всё же в жизни каждой девушки бал дебютанток в королевском дворце бывает раз в жизни.

В свет мы уже выходили и посещали балы, но это были камерные мероприятия ближайших родственников и друзей. Там встретишь только тех, с кем уже имел честь быть знакомым. А на бал дебютанток во дворце съезжалась вся аристократия.

И для таких девушек как мы — меня, Корделии Фавриль, Изабель де Лавуаль, Одри д’Омон и Жюли д’Арман, которые относились к обедневшей аристократии — это был шанс попасться на глаза кавалеру выше по статусу. С которым никак не пересечься в нашей обычной жизни.

Девочки обсуждали кавалеров, но мне было не до них.

Как я могу обсуждать какого-то Люсьена де Бетёрна, пятого сына виконта де Бетёрна, который работал клерком в канцелярии, где служил и мой папа, когда я через пару часов увижу Этьена⁈

— Возможно, у Люсьена и все впереди, только ко мне это не будет иметь никакого отношения, — ответила я. — Я не собираюсь замуж. Я хочу учиться в академии магии. Вряд ли Люсьен или кто-либо другой будут ждать, когда я отучусь, а потом отработаю столько же лет на королевской службе, чтобы возместить стоимость потраченного на меня обучения.

Девушки ожидаемо фыркнули. Сами они учиться не стремились, и считали, что и мне не светит.

— А папа тебе уже разрешил? — насмешливо спросила Жюли.

— Твой Этьен тоже не дождется, умрет от старости, — фыркнула Изабель.

И все опять засмеялись. Теперь противно.

— Не понимаю, зачем вы постоянно упоминаете его возраст, — насупилась я.

— Затем, что он старик, и нам неинтересно его обсуждать! — отрезала Изабель. — А ты только и твердишь о нем. Этьен, Этьен, Этьен… — передразнила она меня. — Как-будто влюблена в него.

— Не говори чушь, я влюблена в его ум. Я его даже вживую не видела, только гравюры в книгах и вестнике, — обиженно сказала я.

— На которых он выглядит обрюзгшим стариком, что вот-вот рассыплется от старости. Зачем нам второй Альдаберт на троне? — отрезала Жюли. — Трон должен занять Карл. Вот где красота, ум и мужественность соединились в одном лице.

Глаза ее мечтательно затуманились, и теперь раздраженно фыркнула уже я.

— Опять о Карле будем говорить? Вы меня ругаете, а у вас все разговоры сводятся только к Карлу.

— Зато о нем приятно говорить, — парировала Изабель.

— Так всё уже сказали. По десятому кругу пойдем или найдется что-то еще, чего я про него не знаю? — насмешливо поинтересовалась я у девочек.

Мы с ними вместе посещали занятия в пансионе последние десять лет и имели примерно одинаковый статус в свете. Можно сказать, никакой.

Самой родовитой среди нас была Одри, но даже это не спасло ее семью от разорения из-за немилости короля, которую навлек не только на свою голову, но и на голову всей семьи, ее дед. И только бал дебютанток давал шанс ее семье появится во дворце.

— Ты вообще про него ничего не знаешь, — насмешливо сверкая глазами, поддела меня Изабель. — Он не входит в круг твоих интересов.

— Почему же? — не согласилась я. — Я читала его постулаты и обещания того, что будет, если он придет к власти. И, поверьте, ничего хорошего. Он мыслит поверхностно и примитивно, как солдафон…

Лица девочек поскучнели, и меня сразу перебили:

— Он и есть солдафон. Он военный, Корделия, — напомнила Одри.

— И вообще, это всё скучно и не нашего ума дело, — капризно сказала Жюли. — Пусть об этом думают мужчины. Мы же можем представить только, как изменится двор для нас, женщин.

— Для нас? — скептически подняла я бровь. — Для нас ничего не изменится. В лучшую сторону. Потому что военные воспринимают женщин только как трофей. Как свою добычу и собственность, которой они вправе распоряжаться и командовать, как и своими солдатами.

Я бросила на девочек взгляд, призывающий подумать над моими словами. И добавила:

— Я только надеюсь, что не ухудшится, раз его жена сумела заручиться поддержкой королевы Глории, и они вместе курируют вопросы образования девочек.

Благодаря именно этим двум женщинам, девушки Ассурии, наконец, смогли учиться не только в пансионах благородных девиц, но и в академиях. Хоть и всего на двух специальностях. Это большой шаг и достижение в нашей истории, и за это стоит им быть благодарными.

Жена Карла была полностью его противоположностью.

Самого Карла Монфрея я тоже лично не встречала, но много слышала, так как сейчас политика меня интересовала из-за Этьена. Которому я, конечно, желала победы. Королевством должен управлять мудрый человек. Который победил уже свои страсти.

А о вспыльчивости и тяжелом характере Карла, как и о его любвеобильности, ходило немало слухов. Он был обаятелен и харизматичен по общим впечатлениям, но при этом даже не считал нужным бороться и со своими пороками. Нужен ли порочный король Ассурии? Однозначно нет.

А вот в жены ему повезло взять женщину благонравную и благородную. Она занималась благими делами, на чем и сошлась с королевой Глорией. И только благодаря этой дружбе, королева поддерживает Карла.

Вероятно она надеется, что Аннабель де Монфор станет хорошей королевой после неё в противовес Карлу. Но даст ли он ей править?

— Ха, Корделия, ты так наивна…

Одри приняла свою любимую позу, и я внутренне застонала. У-у, сейчас начнется…

Прабабка Одри — вдовствующая графиня. Никакого веса во дворе она не имела, тем более по состоянию здоровья уже не могла выезжать из дома. Но была такой сплетницей… Не знаю, как она добывала сведения, но она знала всё и обо всех. И с радостью делилась с этим со старшей кузиной Одри, а та с ней. Ну а Одри с нами.

Одри при этом всегда принимала такой смешной вид всезнайки… Напыщенной всезнайки. И очень снисходительно вещала о тайнах для посвященных.

Вот и сейчас ей не терпелось щелкнуть меня по носу. Так как умной в нашей компании считалась я. Но, как часто говорила и пыталась убедить в этом меня Одри, и самой наивной.

В некоторых вопросах — возможно. Потому что то, что поведала дальше Одри, не укладывалось у меня в голове.

— То, что у Альдаберта нет наследников, всем известно уже лет двадцать, не так ли? Поэтому все присматривали претендентов на престол. Конечно, твой Этьен, был первым. Потому что подходил по крови, возрасту, и статусу. Лет десять назад у него еще не было равных конкурентов. Но потом вырос Карл, его кузен… Есть еще у них один общий кузен, не знаю, в курсе ли вы? Феликс де Граммон. По крови он тоже мог бы претендовать. Но он юн — наш ровесник, и к тому же живет в Халифате. Кто пустит на трон чужака? Так что его в расчет никто не берет… Так вот, из Карла растили претендента в противовес Этьену. И всё получилось. Но у Этьена очень сильная поддержка, Карл же мог быть уверен только в поддержке армии, да части активно настроенной аристократии. Все-таки Этьен в первую очередь дипломат и может найти подход к каждому. Ну или почти к каждому…

Одри прервалась, чтобы выпить глоток воды. Странно, что даже Изабель и Жюли ее не перебивали, ведь политика им совсем не интересна. Но, видимо, только в том случае, если это не касается Карла.

— Когда настал черед выбирать жену для Карла, сделали ставку на Аннабель-Мари де ла Тур д’Овернь. Это старинный род, их предки воевали вместе с Жан-Жаком Ассурийским, основателем Ассурии. И не прогадали. Страшненькая и глупенькая Аннабель по уши влюблена в мужа…

— Неверного мужа, — хихикнула, почему-то восторженно, Жюли, перебив подругу.

Та одергивать ее не стала и продолжила:

— Главное любимого. И вся ее благотворительность и инициатива с вопросами образования — это только лишь для того, чтобы сойтись с королевой и заручиться ее поддержкой. Аннабель за последние пять лет отодвинула всех фрейлин, которые были с королевой с самого приезда с Ротвении. И стала самой близкой подругой, которой королева Глория доверяет.

— Ну и что, — равнодушно пожала я плечами. — Неприятный факт, но жена и должна поддерживать мужа. Разве можно ее в этом винить?

Я-то думала! Что сейчас Одри выдаст что-то сенсационное, вроде того, когда первая сообщила об аресте главы столицы за уж очень сильное воровство из королевской казны.

— Конечно, неприятный факт не в этом, — проговорила с загадочным лицом Одри и взяла драматическую паузу.

— А в чем? — не вытерпела самая живая из нас по характеру, Изабель.

— А в том, что после коронации Аннабель уже не будет нужна Карлу, и он с ней разведется.

Вот тут мы действительно все ахнули. Недоверчиво.

Но если у Жюли и Изабель при этом восторженно загорелись глаза, то я не могла поверить в то, что это возможно.

— В Ассурии нет разводов, — озвучила я прописную истину.

— Для нас нет. А для короля есть три причины, по которым он может развестись: измена, слабое здоровье королевы, которое не позволяет ей нести бремя королевских обязанностей и… отсутствие детей. У четы де Монфор нет детей, — победно улыбнулась и обвела она нас взглядом. — И Аннабель отправится в монастырь.

— А Карл будет искать себе новую жену! — завизжала Жюли так, словно Карл будет рассматривать в качестве супруги ее кандидатуру.

Одри скривилась:

— Будущая королева уже найдена.

— Кто? — в один голос спросили мы.

Даже я, хотя до сих пор не могла отойти от шока. Не могла поверить в то, что сказанное Одри — правда. Это против законов… Как королевства, так и морали.

И прежде всего жестоко по отношению к Аннабель, которую как пешку на шахматной игре поменяют на более выгодную фигуру.

Нет, это невозможно…

— Принцесса Греннивера Юлиана.

— Греннивер — сильные соседи. Хороший ход, — протянула я.

— Вот видишь, даже ты понимаешь выгоду. Так почему Карл должен отказываться от этого? — Одри весело рассмеялась.

Она радовалась, что ей удалось меня уесть хоть в одном вопросе.

— Я все равно не верю в такой цинизм. Если он способен так поступить с близкими, преданными ему людьми, вы представляете, как он поступит с чужими? Или врагами? Если все это правда, Карлу тем более нельзя занять трон.

На миг на лицах девочек проступило сомнение. Но они тут же от него отмахнулись.

— А что ты предлагаешь? Остаться ему бездетным? — спросила Жюли. — Тогда он повторит судьбу Альдаберта. А какая она, эта Юлиана? — повернулась она к Одри.

— Говорят, красивая, молодая и властная. Сильная королева будет, — спокойно передала Одри слухи.

— Хм… Тогда это не очень хорошо. Вдруг она не даст Карлу изменять? — озадачилась Жюли.

Я выразительно хмыкнула, и Жюли недовольно на меня покосилась.

— Глупышка. Это же политический брак. Не будь так наивна, как Корделия, — «успокоила» ее Одри. — Конечно же, Карл станет развлекаться как и дальше. Я вам даже больше скажу…

И она снова застыла с загадочным лицом. Но девочки на нее насели, и ей пришлось быстро сдаться:

— Говорят… слухи из достоверных источников… — Одри даже понизила голос, чтобы придать словам больший вес, — что когда Карл станет королем, он возродит должность официальной фаворитки, которую упразднил отец Альдаберта.

Последние слова поглотил восторженный визг Жюли и Изабеллы.

— Чему вы радуетесь? — поморщилась я от их визга.

— Официальной фавориткой может стать девушка любого сословия, — сообщила Жюли.

Да, это правда. Статус официальной фаворитки для своей любимой придумал король Вернон семь столетий назад. Что поделать, короли женятся не по любви, а по расчету. А потом кто-то находит свою любовь.

Такое случилось с Верноном. Он не был любвеобильным и погрязшим в пороках королем, просто встретил свою любовь. Но не мог сделать ее своей женой. Поэтому придумал такой статус.

Других фавориток, кстати, и не было. И по историческим хроникам, они почти не разлучались с момента встречи и до самой смерти его возлюбленной. Которая была совсем безродной деревенской девушкой, хотя умерла уже будучи графиней.

Последующие короли охотно пользовались этим статусом, выделяя одно своё увлечение из остальных. Иногда на этой должности сменялось несколько лиц.

И лишь отец Альдаберта, благочестивый и боровшийся с пороками на всех уровнях и во всех сферах (за что и был отравлен своими же советниками, не желавшими жить столь же благочестиво как святые церкви Карста), упразднил эту должность, поскольку фавориток у него не было вовсе.

Впрочем, говорят, и жену свою он видел всего раз — в ночь зачатия наследника. Не знаю, правда или нет, но после рождения Альдаберта, королева Виола отправилась в монастырь.

По официальным хроникам — по собственной воле, где жила в благочестии и молитвах до самой смерти.

А по другим хроникам — вернулась домой к родителям в Триунию и жила там довольно весело и не так, как проповедовал ее муж.

Альдаберт не стал возрождать эту должность, а теперь снова?

— И ей стану я! — завопила Изабелла.

— Нет, я! — воинственно посмотрела на нее Жюли.

— Вы еще подеритесь, — заметила Одри.

— Если слухи о любвеобильности Карла верны, с вашим рвением, вы обе поделите эту должность. Уж не знаю, вместе или по очереди, — поддела я девчонок.

Теперь злобные взгляды обратились на меня.

— Главное, чтоб с тобой не пришлось, Корделия, — не аристократично показала мне язык Жюли. — А с Изабелой я так уж и быть поделюсь. На старости лет может подвинуть меня, — задиристо сказала она, посмотрев на Изабель. За что получила от той в бок.

Я посмеялась.

— За меня точно не волнуйся. К тому же я желаю Карлу поражения, а не победы. Тогда и ссориться не из-за чего будет.

— Ну, конечно. На место фаворитки старика Этьена конкуренция будет сильно меньше, — укусила меня Жюли.

— У него прекрасная жена, Жюли, с которой они прошли всю жизнь. И он точно не отправит ее в монастырь, получив трон. До встречи на балу, девочки.

Я встала, потому что, наконец, можно было сбежать туда, где я сейчас хочу быть больше всего на свете.

— Я тебя провожу, — поднялась за мной Одри, хозяйка дома, которой мы нанесли визит перед обедом.

Потому что мы всегда собирались в это время по субботам, и даже бал дебютанток не должен был нарушать наши планы.

На выходе Одри меня предупредила:

— Корделия, будь осторожна. Не произноси таких опасных слов, даже при нас.

— Ты про что? — не поняла я. Или не хотела понимать.

— Про то, что ты желаешь Карлу поражения. Правители очень мстительны, а Карл и сам по себе не из тех, кто прощает врагов.

— Спасибо. Приятно, что ты за меня беспокоишься. Но королем станет Этьен. Вот увидишь. Люди не дураки, они не захотят иметь такого короля как Карл.

Одри с улыбкой покачала головой, осуждая моя упрямство.

Но я верила в то, что говорила. Никто в здравом уме не поддержит Карла. Ну разве что кроме его жены. Так разве та здорова, если любит Карла?