Глава 24

После обеда Карл вывел меня из зала и передал двум стражникам, ожидающих его приказа.

— Я думаю, на сегодня тебе хватит. Отдыхай, дружочек. Я ужинать буду поздно, в своих покоях. Буду рад, если составишь мне компанию.

Я вздрогнула от мысли, что последует за ужином, но поспешно сказала, склонив голову:

— Конечно, Ваше Величество, я с удовольствием к вам присоединюсь.

— Не надо бояться, Корделия. Я не буду торопить тебя, как и обещал. Мне нужна твоя страсть, а не страх, — не укрылась от него моя реакция. — Но позволь дать тебе совет.

— Конечно, Ваше Величество, — я подняла на него вопросительный взгляд. — Совет от короля я не могу оставить без внимания.

Я улыбнулась, и Карл ответил улыбкой.

— То, что сказала Изабель… Ее слова не забудут и всегда будут помнить.

Я помрачнела, но Карл не ждал от меня оправданий. Продолжил:

— Поэтому лучше для тебя будет прилюдно показывать свою благосклонность ко мне. Чтобы ее слова не имели подтверждения.

Он поцеловал мою руку, задержав в своей.

— А теперь мне пора откланяться, дела, — он кивнул в сторону стражников. — Это твои стражники. Всегда ходи с ними. Вечером за тобой придет тот же слуга, что и вчера. Больше пока никому не доверяй, Корделия. Отдохни сегодня. Завтра я покажу тебе сад.

— Спасибо, Ваше Величество, я так и сделаю, — присела я в реверансе.

— Не забудь, что наедине я для тебя Карл. Когда придешь на ужин, я не хочу слышать обращение Ваше Величество.

Ответа не требовалось. Он протянул руку к моему лицу, погладил за подбородок и ушел, оставив стражникам.

Они проводили меня до покоев. Прежде чем мне дали пройти, один зашел и проверил комнаты. Потом меня впустили.

— Мы будем за дверью, — сказали мне.

Я кивнула и, наконец, осталась одна. Сейчас мне моя комната казалась не клеткой, а убежищем. Я устала за эти несколько часов так, как никогда не уставала. Мне никогда раньше не приходилось отбивать удары с такой интенсивностью и держать лицо, излучая спокойствие и уверенность, совершенно их не чувствуя.

Мысли вернулись к ужину с Карлом. Что меня ждет? Как мне себя с ним вести? Выбора у меня особо нет — надо с ним налаживать мосты.

Я сегодня ясно поняла, что хоть он и является той причиной, по которой я тут оказалась, также он является и моим единственным и главным защитником. Против которого никто не пойдет.

И моя задача — если я хочу выжить в заданных условиях (на которые я пока не могу повлиять, не накопив ресурсов и не имея преданных людей), — чтобы Карл хотел бросаться на мою защиту как можно дольше и также рьяно, как сегодня.

Мои мысли прервал стук — пришли служанки, чтобы помочь переодеться и принять ванну. Когда все было готово, последовал вопрос:

— Будут еще пожелания, мистрис Корделия?

Я же в это время приглядывалась к девушкам. Это были те же две девушки, что утром. Из слов Карла я сделала вывод, что слуги пока окружать меня будут одни и те же, которых выбрал и приставил Карл.

Девушки были невыразительны и хорошо вышколены. Не поднимали глаз, не выдавали эмоций, послушно и ловко выполняли то, что от них требовалось. Одна была чуть постарше, и поэтому лучше владела собой — не позволила ни одной эмоции проявиться на лице. Вторая была совсем юной, а потому изредка я ловила на себе взгляды дружелюбного любопытства.

— Нет, спасибо… не знаю ваших имен… — вопросительно обратилась я к ним.

— Лаура, — сделала книксен старшая.

— Томми, — повторила за старшей младшая.

А я с грустью вспомнила Марту. Как она там? Переживает, наверное.

— Лаура, Томми, вы свободны. Впрочем… скажите, а с кем я могу передать записку? В дом, своим слугам. Хочу успокоить, что у меня все в порядке. У нас теплые отношения, слуги у нас живут с моего детства. И знаю, что волнуются за меня.

— Можете передать мне, — с улыбкой вызвалась младшая. — Я знаю, кого послать. Всё будет сделано в лучшем виде, мистрис Корделия.

— Хорошо, спасибо, Томми. Тогда зайди через час.

— Да, мистрис, — просияла младшенькая.

— Если вам что-то понадобится, подергайте за шнур, — указала взглядом Лаура на яркий красный шнур, висевший в углу.

Я кивнула, и девушки убежали.

Через час, когда я после ванны ждала Томми, написав записку, я сидела перед разложенными передо мной безделушками, что взяла из дома.

Когда девушка пришла, я передала ей записку с указанием, кому и куда передать. Не запечатывала, конечно. Я не настолько наивная, чтобы не понимать, что вся корреспонденция во дворце проходит через тайную службу безопасности. А слуги должны доносить им сведения о почтовых отправлениях.

— Томми, посмотри, — указала я девушке на разложенные побрякушки. — Мои украшения, что я из ностальгии взяла из дома. Но во дворце их уже не поносишь, слишком бледно для дворца, — я усмехнулась. И с мечтательной улыбкой добавила: — к тому же Карл… то есть Его Величество надарил мне уже столько дорогих украшений… — я глупо хихикнула, как хихикнула бы влюбленная дурочка. — Если хочешь, выбери себе что-нибудь из этого. Мне будет приятно, если кому-то они подарят радость…

Я с грустью посмотрела на милые когда-то сердцу безделицы. Конечно, тут не было самых любимых и памятных, вроде маминого жемчуга и того, что папа подарил мне на бал. Но для Томми и это были сокровища.

Глаза ее азартно заблестели. Но она все же робко сказала:

— Это дорогие подарки. Нам нельзя. Да и я еще ничего для вас не сделала…

— Но тебе еще долго мне прислуживать. Надеюсь, ты не из тех, кто считает, что я завтра исчезну отсюда? — усмехнулась я.

— Нет, конечно же нет, мистрис Корделия, — заверила меня Томми. — Его Величество еще никем так не увлекался… ой, я наверное, не то говорю…

— Ну почему же. Мне приятно это слышать, — посмеялась я. — Поэтому нам с тобой еще часто встречаться. Порадуй себя, дорогая. Мне было бы приятно видеть на тебе свои сережечки. Как тебе, вот эти нравятся? — показала я на одни, с яркими камушками. Именно на них останавливался взгляд Томми. — Или, может, эти? Или вон те…

— Нет-нет, мне вот эти очень понравились, — подтвердила мои наблюдения Томми, указав на первые, которые сейчас искрили под светом лампы. — Правда, можно? Они такие красивые, ах…

— Ну, конечно, можно, раз я тебе предложила, — рассмеялась я. — А Лауре подойдут вот эти, мне кажется. Передашь?

Я указала на скромные, но с чистым, как слеза, камнем, сережки.

— Сестра очень обрадуется, — кивнула Томми. И пояснила на мое удивление: — Лаура моя сестра.

— Ах, тем более. Как удачно. Вы можете меняться, в зависимости от нарядов. А мне все равно уже больше не носить это. Бери, не стесняйся, — я протянула ей серьги. — Посмотри в зеркало, — предложила я.

Томми с детской непосредственностью схватила сережки из моих рук и подбежала к зеркалу. Сколько ей, шестнадцать? Или меньше? Совсем юная.

— Нравится? — подошла я, разглядывая ее счастливое отражение в зеркале.

— Очень, — выдохнула девчушка. И обернулась ко мне, восхищенно сложив ручки к груди: — Спасибо, мистрис Корделия, вы такая добрая… такая великодушная… я уже сразу поняла по тому, как вы заботитесь о своих слугах…

— Да, кстати, — оборвала я восторги Томми. — Не забудь на радостях о моей записке.

Я улыбнулась девушке:

— Ну, беги.

Та, счастливо крутанувшись, побежала на выход. Я задумчиво посмотрела ей вслед. Надеюсь, лояльность хотя бы одного человека во дворце, я завоевала.