Глава 26

— Что ты знаешь о магии дворца, Корделия? — спросил Карл. И снова в глазах интрига. Он знал, на что меня купить.

— Немного, — смутилась я и покраснела.

Попыталась скрыть смущение за бокалом шенто. Знаю, что дворец начинен магией и артефактами, как фаршированная утка начинкой. Но… во-первых, никто точно не знает какими. Это тайна дворца. Что и связано с «во-вторых» — это знания уровня королевской тайны.

Ходили даже мрачные слухи, что как только артефактор сделает для дворца артефакт — его сразу убивают. Чтобы никто не узнал тайны. Но это бред, конечно. Ничто не мешает проговориться артефактору и во время работы.

Но и это не самое главное. Самое главное, что: первое — артефакторов такого уровня раз, два и обчелся. Их долго учить, а потом им еще долго нарабатывать свое мастерство. Чем сложнее артефакт, тем сложнее ритуал создания, которого он требует. Два — в этом ритуале участвует не один человек, а группа лиц. Тут тоже самое — чем сложнее артефакт, тем больше человек участвуют в ритуале. И три — это доподлинно известно, — как раз на случай сохранения королевской тайны есть артефакт, на котором ты даешь клятву. И, если нарушишь, тебя ждет возмездие. Так что смысла убивать профессионалов в узкой области, которых один-два на все королевство, не было.

Это я все знала потому что очень хотела учиться в магической академии. В отличие от остальных наук, магия пленяла меня своей сложностью, ну и что там говорить — таинственностью и возможностями, которым в теории нет границ. А на практике — в пределах человеческого.

— Я слышала о таких артефактах, которые настраивают на ауру человека, например, чтобы усиливать его голос — это нужно королю, генералу, глашатаям, чтобы их голос раздавался над толпой, — поделилась я. — Еще знаю, что знать может себе позволить зеркала для бального зала, что дают резонанс веселья и музыки, усиливая их, как эхо. Сегодня я подметила, как гулко раздавались ваши шаги в Малом Тронном Зале — наверное, тоже артефакт помогает.

— Ты очень наблюдательна, Корделия. Я начинаю тебя бояться, — искренне рассмеялся Карл. Опасения в его глазах я не увидела, только восхищение.

— Да, то, что ты перечислила — всё это есть во дворце. Но есть еще и много другого. Честно говоря, даже я, хоть слышал о многом от поверенных людей, но не знал всего. Всё мне открылось только после коронации. Кое-какими секретами я могу с тобой поделиться. Хочешь?

Его глаза хитро сверкнули. Испытующе, провокационно.

— Даже не знаю, Ваше… Карл, — спохватилась я вовремя. — Мне ужасно любопытно, но я помню народную пословицу, которую моя Марта постоянно повторяет молодым служанкам: «любопытство сгубило лисичку». Не хотелось бы, чтобы плата за такие секреты была слишком высока.

— Ты осторожна и дальновидна, Корделия. Хорошее качество… для политика. Если бы ты не была женщиной, могла бы построить карьеру в политике, — в словах Карла не было вызова или провокации, он просто констатировал факт. Факт того, чего не дано женщине в нашем королевстве, будь она хоть трижды умнее или талантливее какого-либо мужчины. И этот факт всегда меня удручал. — Но, думаю, я могу открыть тебе пару «секретов» без всякой платы, — он добродушно улыбнулся. — Есть у меня рабочий кабинет, там все настроено так, чтобы я мог сосредоточенно работать, не уставая, в бодрости духа и ума. А есть кабинет отдельный — где я принимаю тех… на кого хочу оказать давление. В том кабинете всем некомфортно, кроме меня. Моя аура давит и заставляет… скажем так, принять мое превосходство…

Я слушала его, раскрыв рот. Впитывала в себя новые знания, как морская губка. Мне всегда это было очень интересно.

— Есть покои для гостей, одни — с исцеляющим сном, другие — по ночам гостя будут мучить кошмары. Не спрашивай, где какие именно, эту тайну я не открою, — рассмеялся он. — Должны же остаться во дворце загадки? Есть потайные ходы, открывающиеся только мне… хозяину дворца. Как и тайные места, такие как сад Жан-Жака Ассурийского. Ты спрашивала, верю ли я в его силу? — вернулся он к первоначальной теме. — Да, Корделия, я узнал о магии после коронации столько, что верю. А еще я верю в силу слов. Тех слов, которые меняют судьбы. Как слова того мудреца изменили судьбу Жан-Жака. Как слова… — он запнулся, — … как слова могут изменить многое. Сад… Он не просто кусок земли. Он символ. Символ того, что сила — не только в мече. Иногда она — в тишине. В умении слушать. Даже шепот ветра. Или… шепот сердца.

Его последние слова прозвучали тихо, но с такой выразительностью, что по моей коже пробежали мурашки. Он смотрел на меня как человек, открывающий часть своей души. Говорил о тишине, о мудрости — о том, что я так ценила в трудах Этьена де Верна, но здесь, от Карла, это звучало иначе. Не как философия, а как личное откровение, почти признание в слабости, в вере во что-то большее.

— Я люблю этот сад, восстанавливаю понемногу, — продолжил он, его голос вновь обрел твердость, но без прежней жесткости. — Он мое убежище. Место, куда не ступала нога… да никого, кроме королей Ассурии.

Карл хитро посмотрел на меня, в его глазах заплясали отсветы огня в камине. Удостоверившись, что я заворожена и заинтригована, улыбнулся провокационно:

— До завтра, Корделия, — он поднял бокал. — Завтра я покажу тебе врата в прошлое. И, может быть… — улыбка стала еще загадочнее, — … мы услышим шепот будущего. Или просто шепот листьев под ветром. Что тоже неплохо.

Он отпил тоньяка. Я последовала его примеру, чувствуя, как тепло шенто смешивается с теплом от его слов и пламени камина. Интрига была совершенной. Он затронул мою любовь к истории, к востоку, к тайнам и магии.

Показал себя с неожиданной стороны — не только воина, но и хранителя легенды, человека, ценящего тишину и обладающего романтической (или мистической?) жилкой.

И главное — он пригласил меня в свое личное, сокровенное пространство. Этот жест доверия, после дня полного вражды и опасностей, был сильнее любых слов о страсти.