Скот этот кот

– Ой, какой кисиииик! Мииилыыый, купиии мне кисикаааа! – писк восторженной девицы заставил хозяйку кисика мрачно усмехнуться и сочувственно посмотреть на молодого мужчину. «Милый» с сомнением рассматривал котёнка. Нет, выглядел он, конечно, умилительно, кто же спорит… Комочек нежнейшего серебристо-серого пуха с детской рожицей и мягонькими лапками, которые вполне умело потрошили игрушечную мышку. – Миииилыыый! – Ляля прибавила в нежность голоска чуточку металла, и Матвей вдохнул. – Ляль, ну, зачем тебе кошка? – Это кот, – поправила его заводчица, старательно не глядя на потенциального покупателя. Ей всегда было неловко наблюдать, как из нормального мужчины делают нечто, которое можно назвать «Мотя», а девица именно этим и занималась. Приникла к плечу спутника, захлопала крылоподобными ресницами, чуть не снося ему всякое разумение. Словно невзначай сморщила носик, выпятив губы. – Моооотяяяя! Я хочу коооотюююю! Заводчица пожалела о выпитом утром кофе. – Счас стошнит! Моотяяя-кооотяяя! Тьфу! Главное, ему самому-то тошно! Ну, да какое мне дело до него… – Ээээ, а сколько он стоит? – несчастный Мотя осознал, что обречен, сопротивление бесполезно и хмуро полез за кошельком. Заводчица назвала самую бессовестную цену, от которой даже её причёска, поникшая в пылу проведения кошачьей выставки, воспряла дыбом. – Ну, давай, давай! Скажи, что это дорого и свали! – мысленно подгоняла она покупателя. – А как его нести? – вместо этого уточнил приунывший Мотя. – В руках? Деваха, осознав, что её желание исполняется, захлопала в ладоши, блеснув наращенными коготками и отправилась делать селфи на фоне кошек. Ведь всем известно, что ничего так не подчёркивает девичью красу, как фон из котиков. – Не советую! – сухо ответила заводчица. – Сожрёт! – Кто? Вот этот котёночек? – хмыкнул Мотя и опрометчиво сунул палец к крошечной мордочке. Мордочка тут же раскрылась и смачно впилась в указательный палец наглеца. – Ыыыыыы! – содержательно сообщил Матвей заводчице, очень стараясь при ребенке, хоть и кошачьего рода-племени не выражаться. – Ага! – кивнула тётка, флегматично наблюдавшая за котёнком. – Так что, послушаете голос здравого смысла и брать не будете? – Уууууу! – угукнул Матвей, с трудом сдерживаясь, чтобы не стряхнуть мехового поросёнка в противоположную стену помещения, которая располагалась метрах в двадцати от него. – Убрааать? – догадалась тётка. – Скот, выплюнь дядю! Из крошечной пасти раздалось утробное урчание, которым крошечный котик британской породы явно показал, что не желает! – Чего это еще выплюнь! А доесть? Законная добыча!– гудел он как серебристо-полосатый шмель. – Охо-хо… Я ж вам говорила, что сожрёт! – заводчица ловко нажала пальцами на основания челюсти котика и она разжалась. – Не сметь! – скомандовала она, правильно расценив прищур котёнка. – Я сама кому хошь отомщу! Так что со мной эти фокусы не проходят! Котик вроде как опомнился и моментально снова превратился в милейшее, фотогеничнейшее создание. Как назло, к приходу красавицы Ляли. – Мотя, ты уже оплатил кисю? – Нет и не буду! Ляль, он того… кусается. – Он с характером и нечего было пальцы совать! – парировала заводчица. – Ты что, сунул палец в мосечку этого бубусечки? Мотя, ты что? – котёночек заинтересованно воззрился на деваху. А она, вызвав панику на лице своего спутника подхватила «бубусечку» и прижала с груди. – Ой, Ляля! – Матвей ринулся было мужественно спасать девушку и опешил. Вредное кошачье создание даже и не подумало её кусать или царапать. Напротив, котик потёрся о Лялин подбородок и хитро покосился на заводчицу. – Вот видишь? Вот видишь, что значит, правильное обращение с бубусечками-масюсечками! – гордо произнесла Ляля, не замечая, что несколько человек обернулись на неё с несколько странными лицами. Словно у них приключился внезапный приступ тошноты. – Оплачивай, а я пошла с масиком! – Не-не, не так быстро! Ещё договор подписать надо! – хмыкнула заводчица. – Кот элитный. – Да вы что? То есть супер-пупер? – живо заинтересовалась Ляля. – Пуперее не бывает! – мрачно кивнула заводчица, подсовывая какие-то бумаги и ловко выхватывая из руки Матвея его паспорт. Паспортные данные она внесла стремительно, договор был подписан, деньги получены, и котик на бюсте Ляли отправился в новый дом. – Молодой человек! – окликнула заводчица Матвея. – Мне вас жалко, поэтому добрый вам совет! Сохраните мой номер телефона! Если что, звоните! – А что, если что? – осторожно уточнил Матвей, покосившийся на окровавленный палец. – Это ещё было не всё? – Ох, я так думаю, что вы просто понравились ему… на вкус. И он решил не упускать добычу. Так что да… Это не всё – только начало! – Ээээ, простите, а я кого это сейчас купил? – нет, Матвей поиронизировал бы, но внезапно до него дошло, что тётка говорит абсолютно серьёзно. – Котёночка. Британского. Реально очень и очень породистого. Домашняя кличка «Скотэтоткот», можно сокращенно «Скот». Он будет расти, немыслимо хорошеть, изводить вас, как только сможет и использовать для этого всевозможные средства. Вот, например, вашу девушку! Он уже начал. – Что? – Матвей посмеялся бы, но увидел, что рядом стоящие заводчики сочувственно кивают, а один даже не поленился, обошел столик с выставочной клеткой, в которой сидел одетый в пушистый свитерок лысый сфинкс, и сочувственно похлопал Матвея по плечу. – Мужик, ты того… Держись! Это такая зараза! – Да ладно вам… Это ж котёнок! Маленький! Я его воспитаю! – отважно начал Матвей и удивлённо услышал дружеский и снисходительный смех. – Скотика воспитать? Это вы махнули… Ну-ну, попробуйте. Может, продержитесь сколько-то… – хмыкнула заводчица. – А зачем же вы их разводите, если они такие вредные? – решил уточнить Матвей. – Они не вредные. Очень своевольные, очень свободолюбивые и эгоистичные, потрясающе красивые и исключительные манипуляторы. Ну, есть люди, которым именно так и нравится жить. Что ж тут поделать? – Какие ещё такие люди? Мазохисты что ли? – фыркнул Матвей. – Нуууу, это уж вам виднее… – тактично ушла от ответа заводчица. – Меня Рита зовут. Маргарита Викторовна, в договоре есть мой телефон, не теряйте. Мало ли… Ляля потребовала заехать в зоомагазин, и при выходе из него Матвей, увешанный пакетами, и огромным кошачьим комплексом для лазанья и когтеточения, горячо пожалел о том, что вообще вышел сегодня из дома. – Ляль, теперь домой? – измученным тоном уточнил он. – Конечно, домой. Масик устал и голоден. Да, Масичка мой? – заворковала Ляля, лаская котёночка. Котёночек утробно урчал и нехорошо косился на недоеденную дичь-Матвея. Матвей взгляд оценил, пошевелил мозгами и рассудил, что это самое мелкое создание, если рассуждать здраво, никакой опасности для людей не представляет, поэтому, пошутили и хватит! – Ну, малец, того… добро пожаловать! – возвестил Матвей, пропуская Лялю с котёнком в квартиру. Котёнок прищурился на безмятежного человека и тоже решил, что время шуток прошло… Через несколько минут после того, как его поставили на пол, Ляля выполнила вокруг все положенные умилённые подпрыгивания и повизгивания, непрестанно фоткая дитятко, и отвлеклась на рассылку фото знакомым и размещение их в Инстаграме, котёнок с блеском исполнил фокус «растворение кота любой комплекции в окружающем пространстве» и куда-то сгинул. На «кис-кис», «где же мой малипусик», «иди к мамоське моя мамясечка-пусясечка» и прочие призывы того же плана, дитя не отзывалось. – Это ты виноват! – всхлипывала Ляля через пару часов, обыскав всю квартиру. – Да я-то чё? – изумился Матвей. – Он тебя укусил и отравился! – выдала Ляля и нехорошо покосилась на «Мотю». – Или обиделся на что-то! Признавайся! Ты обидел масика? – Ляль… Ты это… не дури! – Матвей и раньше сильно подозревал, что Ляля, как бы это помягче… Ну, не очень-то умная. А тут его подозрения прямо-таки окрепли и забронзовели! – Он перепугался от переезда. Проголодается – выйдет. – Как ты можешь? Бесчувственный ты человек! А если бы это был ребёнок? Маленький ребенок? – Ляля, может, никогда Нобелевским лауреатом не станет, но девушка красивая бесспорно! Красивая настолько, что, когда по улице идёт – проходящие мимо мужчины шеи сворачивают. А тут, рассердившись да раскрасневшись, стала хороша и вовсе немыслимо! – Ты любишь детей? – удивился Матвей. – Да! Я очень люблю детей! – Ляля прочно установила руки на талию. – И, если ты сейчас же не найдёшь масика, я от тебя уйду! Матвей послушался больше от удивления. Рассудив, что не искали они только на шкафах, взял стул и, встав на него, пошарил рукой на ближайшем шкафчике. – Уй, ё…жкин кот! – прошипел Матвей, вытягивая руку с намертво прицепившемся к нему «масиком» – Ляля, сними его! А то я его сейчас под душ запихаю! – Маленький мой, хороший, плюнь, плюнь этого вредного типа! – заворковала Ляля, и кот послушно разжал челюсти и уставился на Матвея кровожадно сверкая глазами и облизываясь на крупный, но недожеванный объект. Матвей только головой покрутил. – Нда… Купили на свою голову! Это что, он теперь меня всё время грызть будет? Матвей недооценивал котёнка. Он умел грызть, больно царапаться, неожиданно шипеть в ухо, когда объект проходит по коридору мимо шкафа, где прячется котик. Так же он отлично исчезал и появлялся в аккурат под ногой у Матвея, истошно и демонстративно вопил, словно его уже раздавили, а потом с наслаждением слушал, как Ляля сердито отчитывает Матвея. Кроме вышеперечисленных умений, продемонстрированных в первый же день пребывания котёнка в квартире Матвея, он мог ещё много чего… Важный вопрос с именем кота занимал Лялю ровно до того момента, пока они не выяснили, что котёнок отзывается только на кличку «Скот». – Она так и сказала… – припомнил Матвей. – Заводчица. Полное имя – Скотэтоткот! – Да, ну, тебя! В его документах написано, что он Феликс фон Эндмунд Бёрк. – Ээээ, чё, серьёзно? – Матвей покосился на презрительно сощурившегося котёнка. – Похоже, он так не думает! С Феликсом ничего не вышло… Никакие производные от имени котёнку не нравились. Кроме того, ему не нравился и тот богатейший набор имён, который представлен в бесчисленный списках, размещённых в интернете. От Япчика до Центавра, от Амика до Викинга… Как только не старалась Ляля котёнок был намерен отзываться исключительно на Скота! – Ладно… Скотт. Ну, сэр Вальтер Скотт был такой, – пробормотала Ляля, а поймав изумленный взгляд Матвея, тут же засюсюкала: – Мотечка, я точно помню, что был такой древний-предревний фильмец «Айванго», вроде… – Айвенго! Ляля, Айвенго! – Да, точняк! Моя ты бубусечка… – она потормошила котёнка и звонко чмокнула его в нос, – Моя ты сладкая мася! Будешь Скоттом в честь того Айванго! Котёнок умело сделал вид, что его сейчас вытошнит, а когда Ляля торопливо его отпустила, с громким топотом, неожиданным от такого крошечного пушистого существа, умчался по коридору. Ляля, довольно напевая принялась накрывать на стол, а Матвей было облегченно вздохнул и тут же осознал, что был неправ! Какие уж тут вздохи, когда квартира содрогнулась от грохота. – Скотик! – взвилась Ляля и кинула спасать котёнка. – Какое правильное имя! Скот! Он натуральный скот!!! – взвыл Матвей, выяснив, что рухнула полка с его кубками. Победами в соревнованиях по стрельбе из лука он заслуженно гордился. Скот обнаружился часа через два на обеденном столе в блюде с курицей. Точнее, с её обгрызенными останками. – Как в тебя столько влезло, чудовище? – изумился Матвей. – Ааааа, ясно! Что не съем, то понадкусаю? Кошмар какой-то! Ляль, не мечись, не надо его в клинику. Он кусал и выплёвывал всё, что в него уже не помещалось! Весёлое времечко нам предстоит! – рассмеялся он, даже не представляя себе, насколько он прав! Веселье начиналось с рассветом и заканчивалось в предрассветный час. Когда Скот отдыхал Матвей даже не представлял! – Ляль? Он опять жив? – уточнял Матвей, приходя домой. – Масик? Конечно! – подозрительно бодро отвечала Ляля. – А что сегодня НЕ живо? – осторожно интересовался Матвей. – Нууу… – список рос и ширился. Начиная с пары убитых носков Матвея, от которых после Скотика осталась горка ниток, интересы котика перебрались на стены, которые стали выглядеть так, словно их расписал рваными полосами какой-то опасно-чудаковатый художник из категории «Я – мастер – я так вижу», потом занавески, резко изменившие дизайн на «узколенточный», далее на ковровое покрытие, взрытое трудолюбивым котёнком на манер только что вспаханного поля. В перерывах доставалось проводам (исключительно не подключенным в сеть), всем мелочам, до которых Скотик мог дотянуться и унести с собой в загадочное кошачье измерение, а также не мелочам, типа свитера Матвея, который тоже исчез безвозвратно и нигде так и не проявился… Матвей научился филигранно отдёргивать пальцы от милой Скотской мордахи, потому что иначе котёнок впивался в него и компостировал всё, до чего мог дотянуться. Научился запирать шкафы так, что котик не мог их вскрыть, научился помнить, куда кладёт вещи, зная, что в противном случае, пока он будет их искать, пропадёт всё, что Скотик сумеет уволочь. Обычно пропадало много. Матвей осознал несколько интересных вещей. Во-первых, он ни разу не мазохист и ему ЭТО ВСЁ не нравится. Во-вторых, Скот нравится Ляле, так как её вещи он не трогает, ничего из принадлежащего Ляле не портит, и вообще, ведёт себя с ней почти нежно, даже временами мурлыкает при поглаживании. В-третьих – этот кошачий свинтус отлично умеет казаться нежным комком пуха, над которым тают все наивные простушки типа Ляли и его сестры Женьки. А в-четвёртых, и это самое интересное… Он как-то странно на Лялю действует. Нет, когда Ляля при Матвее разговаривает со Скотом, то все эти «бубусечки-масюсечки-кукусечки» от которых его выворачивает наизнанку, присутствуют в полной мере, но когда Ляля думает, что он не слышит… Вот тогда-то начинается самое интересное! Она как-то умнеет, что ли… – Ты мой хороший, мой умник, красавец… Кот-просто-на-загляденье! – Матвей, когда услышал девичий голос, доносящийся из кухни рано-рано утром, даже не понял, кто это говорит… И голос такой… Спокойный, нежный, знакомый, елки-палки. – Ты мне песню поёшь? Вот и хорошо… У меня такая радость, когда я пью кофе и песенку твою слушаю. Ты уж извини за… Тут под рукой Матвея в поисках жизненной опоры схватившегося за стенку, зашуршали подранные Скотом обои, и Ляля ту же защебетала: – Масюсечка мой, бубуся! Сейчас встанет Мотя и Скотя будет ням-ням… – Померещилось со сна… – решил Матвей, но счёл возможным проверить через пару дней. И снова услышал словно совершенно другого человека. Правда, теперь уже бдила кошачья скотинка, и при приближении Матвея он спрыгнул с колен Ляли, отправился в коридор и от души цапнул за лодыжку шпиона! – Тваааарь! – прошипел Матвей. – Неччччего подссссслушивать!– по-кошачьи ответил ему Скот. – Ты вообще живой только потому, что ты ей нрррравишься, иначе сожжжрал бы я тебя! Хоть что тут может нравится?– Скот демонстративно презрительно фыркнул и убрался подальше от столь презренного существа. – Ничего я не понимаю! – думал Матвей, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться от приторно-мерзких присюсюкиваний Ляли, которая переживала, пока он обрабатывал ранки от Скота. – Я же только что слышал совсем-совсем другое! Через день ему пришла в голову мысль, что вообще-то про Лялю он знает немного – она настоящая красавица. Голова пустая абсолютно. Готовить умеет, одеваться умеет, верная, как его девушка полностью его устраивает пока молчит. Стоит ей открыть рот – можно повеситься! К счастью, она не очень болтлива, иначе, он бы не выдержал даже несмотря на все её выдающиеся достоинства и кулинарные достижения. Работает она менеджером в фирме, которая продаёт косметику, родители живут в Подмосковье. Всё. Больше-то он про неё ничего и не знает… – Ляль, а расскажи про себя? Ну, что-нибудь… – вдруг спросил Матвей через день после того, как он обнаружил свою камеру, хитро спрятанную им в кухонных полках, за унитазом с проводом, перекушенным в восемнадцати местах. Очень уж задумчиво смотрит Ляля на окно, залитое дождём и ничуточки не интересуется туповатой американской комедией. На коленках возлежит мерзкое создание, которое выглядит словно его подменили, и теперь он благородный серебристый тигр в миниатюре, а сама молчит и даже кажется умной! – Что хочется знать моему пупсику? – захлопала глазищами девушка. – Ой, глянь, глянь, чево вытворяют, вот уморы, правда, Мотечка? – она уставилась в экран. – Померещилось… – опять подумал Матвей, и тут увидел, как презрительно, даже ещё более презрительно чем обычно на него смотрит эта скотина! – Ну, ты и обалдууууй!– так и читалось во взгляде Скота. – Ладно же… Я докопаюсь до сути! – очень нелогично пообещал себе Матвей, пока не представлявший, какую именно суть он хочет найти, и что именно его не устраивает… Через день он понимал в происходящем даже меньше, чем раньше! Он случайно пришел с работы чуть раньше, и услышал, как она говорит по телефону с какой-то знакомой. – Нет, не догадывается… Хотя, я пару раз чуть не попалась. Ну, понимаешь, мне Скотика жалко. Неловко перед ним такую дуру изображать, поэтому, я с ним нормально разговариваю, когда Матвей спит. – Матвей! – машинально подумал объект обсуждения. – Не «Мотя», не «Мотя-котя», не «бубусик»! – Когда признаюсь? Понятия не имею! Ты же помнишь, как он ко мне относился… ну, да. Дура, конечно, кто же спорит… В коридоре напротив окаменевшего от изумления Матвея сидел Скот и смотрел на него так, словно омерзительнее ничего в жизни не видел! – Тихо! Тихо! Не шуми! – прошипел Матвей, боясь пропустить хоть слово. – МяяяяяуууумЯ! – истошно громко взвыла мелкая вредная скотина, Ляля выскочила из кухни и замерла, увидев Матвея. – Я перезвоню, – машинально сказала она, отключая смартфон. – Тебе не кажется, что ты мне должна кое-что объяснить? – строго произнёс Матвей, пытаясь отцепить от своего запястья Скота, впившегося в его рукав и рычащего что-то очень невежливое, даже скорее ругательски-непотребное. – Что именно, Мотечка? – Ляля привычно захлопала ресницами. – Только не надо вот этого… «Мотечка», – он злобно передразнил её интонации. – Я этого терпеть не могу! Тошнит от этого! Ты же по-другому говоришь! Ты вообще другая! Совсем. – Жаль… – грустно кивнула Ляля. – Жалко, что и это ты терпеть не можешь! И от такой меня тебя тоже тошнит… Ну, ладно… Тогда мне пора. Она обошла стоящего в коридоре мужчину и направилась в комнату, непринуждённо, одним лёгким движением руки сняв Скота с рукава Матвея. – Не понял! Куда ты собралась? И вообще, что происходит? Кот, заткнись, я не у тебя спрашиваю! Ляля, заткни его! – прикрикнул Матвей, пытаясь заглушить угрожающе вопящего Скота. – Скотик, тише, мой хороший, – Ляля вытирала рукой глаза, ловко укладывая в чемодан свои вещи. – Я могу его взять? Ты же мне его купил? – она кивнула на котёнка, сидящего у неё под ногами. – Нет! Никто никого не берёт и никуда не идёт, пока ты мне не объяснишь, что происходит. Кто ты вообще такая? Ляля рассмеялась уже совсем невесело, а потом включила свой смартфон, нашла какое-то фото и ткнула гаджет в сторону Матвея. – Кто это, узнаёшь? Матвей удивлённо смотрел на фото. – А! Ну, это подружка моей сестры. Ботан и заучка… – он не добавил, что эта дурында была в старших классах в него насмерть влюблена, но его никогда серые мыши и скучные синие чулки не интересовали. Вместо этого он перевёл глаза на стоящую перед ним девушку, потряс головой и, видимо, от этого несложного движения, что-то у него там правильно переключилось… – Эээээ? Леееенкаааа? – И так можно, – согласилась она. – Ты что? Это… операцию сделала? – никак у него не получалось связать ту тощую, скучную как урок алгебры в солнечный весенний день, вежливую до зубовной ломоты девчонку с его красавицей – Лялей! – Нет, конечно. Просто выросла и изменилась. Мы здорово меняемся и иногда кажемся не такими, какие есть… – Лена грустно усмехнулась. – Ты мне однажды прямым текстом сказал, что я тебе никогда не стану интересна, как бы не выглядела, и я решила попробовать так… Глупо, конечно. – Глупо, – машинально согласился Матвей. Скот в принципе терпением не отличался. Людей недолюбливал. Этого конкретного сильно не доставал только ради Ляли, а он? А он даже не ценит их с Лялей стараний? Он уже почти совсем решил пометить этому дурню обувь, украсть звенелку от его передвижной людской перевозки, которую этот Мотя звал «моя тачка», распороть его лучшую шкурку с мехом на воротнике, а потом уставился на Лялю, которую этот самый Мотя обнимал. А она, его собственная Ляля плакала. – Куда укусить? В холку – пока не прокушу! В загривок? Про загривок можно подумать… О! В ухо!– он прыгнул на плечо намеченной жертвы и тут увидал, что Ляля улыбается этому… Моте. Скотик глупым котом не был, даром что малыш.– Ладно, я и подождать могу… Мне-то что? Дичь от меня не убежит!– решил он, уютно устраиваясь на широком мужском плече. – Вот глупый-то какой, так и не понял, что и мы, коты, и женщины запросто можем быть совсем не такими как кажемся!– рассуждал он. – Прямо не знаю, не знаю… Мы с Лялей могли бы и лучше найти…– соображал ночью кошачий подросток, критично осматривающий спящего Матвея.– Хотя… Плюсы есть! Он приятный на вкус! – Почему, ну почему я уже даже не удивляюсь! – простонал Матвей, пытаясь отцепить кота от большого пальца на ноге. – Не даром мне все сочувствовали! Говорили, мол, держись мужик! Скот – он и есть Скот! Плюнь, Феликс, как там тебя дальше! Плюнь, а то Маргарите вернууууу… Ляля сними егооооо с меняяя!