Фея из ПТО

Когда начальство объявило Роману, что у них новая ПТОшница, он не сильно обратил на это внимание. Много их на его многострадальную голову. Начальник участка – вечная головная боль, прерывающаяся на коротенькие интервалы, когда объект сдан и ему можно немного расслабится! – Какое мне дело… ПТО, учетчица, бухгалтершу вот присылали на инвентаризацию. Даже кадровичка ездит и ездит! То безопасность подпиши, то какие-то журналы по учету чего-то там! Достали! Когда мне работу работать, а? – бухтел Роман. Впрочем, бухтение продолжалось недолго – до момента прибытия этой самой ПТОшницы. – Вот! Юлия Владимировна, вот это наш начальник участка – Роман Андреевич. Ром, познакомься – это наша Юлия. Рооом! Народ, пните кто-нибудь Романа, он ушел в астрал! Роман помотал головой в знак того, что не, не ушел. Туточки он! И даже почти что в себе! Зато потом, когда главный инженер, улыбаясь на тридцать два зуба галантно увёл новенькую сотрудницу из вагончика, народ зашумел… – Ёлки-палки! Это ж прям фея какая-то! – восторгался юный электрик Петька. – Фея, да не про тебя! Это… Заземлись и не витай в облаках! – поторопился вернуть коллегу в реальность главный электрик – Николай. – Такие звёзды это того… для руководящего состава. Непонятно только, нафига её на объект припёрли, ясно же, что пустоголовая, – он по жизни был ворчуном и пессимистом. – Теперь ещё и работа станет! Всё ж пялятся… от, нароооод! Тут он был прав. Появление тоненькой, хрупкой, большеглазой блондинки на каблучках вызывало у «народа» вполне понятный интерес. Все сошлись на том, что это явно камуфляж для какой-нибудь директорской симпатии и были ошарашены, узрев Юлию Владимировну следующим утром на объекте. – Чего это она? С офисом площадку перепутала? Так тут каблучками не пощёлкаешь! – рассердился Роман. – И так вчера время потеряли из-за неё. Эх, девушка! Вы чего к нам? – досадливо поприветствовал новенькую фею Роман. – Как чего? Объёмы считать! Я вчера посмотрела чертежи и у меня вопросы! Да! Доброе утро всем! – улыбка феи обесточила добрую половину наличного состава строителей. – Даааа, дааааоооброоое! – нестройным хором согласились они. – Чудненько! Сделаем его ещё добрее! – возликовала Юлия. Роман затосковал. – Чего ей надо-то, а? – в то, что фея припорхала работать, он ни разу не поверил, а зря! – Я вот тут не поняла! А почему кладка такая?! Вот проект, – Юлия, установив ноутбук на коленях шустро открывала файлы с чертежами, наглядно доказывая, что они ошиблись. – А вот пирог не тот! Сетка не такая заложена и утеплитель. Изумлённый коллектив сначала недоуменно переглядывался, потом пожимал плечами, а потом обречённо осознал – девица в профессии шарит! Да, вот подлость-то! Несмотря на блондинистость, голубоглазость, общую хрупкость и эфемерность, она реально собралась у них работать! – Куда мир катится, а? – возмущался Николай. – Ей бы это… по подиуму топать. – Дурень, она ж ростом не вышла. Маломерка! Ей бы это… крылышки и вышла б чистая фея! Это прозвище за Юлей на первое время прочно закрепилось. Выяснилось, что у неё совершенно нетипичный характер – она не стеснялась признаться, что чего-то не знает. Спрашивать тоже не боялась, вникала во все тонкости и, что особенно приятно, не вредничала. – Ну, исправьте втихую, а я пока за мороженым схожу… – говорила Юля, тактично отводя взгляд от очередного косяка. Правда, за мороженым ей ходить было не нужно – приносили. – Вот удивительно, Юлёк, как ты потолстеть не боишься? – пожилой бригадир, у которого две дочки были такого же возраста, позволял себе фамильярничать. – Да куда там! Я могу одними тортами питаться и какао запивать – ничего не будет! – смеялась Юля. – Ну, чисто фея! – вздыхал замотанный Роман, когда она легко забиралась по строительным лесам на какую-то особо сложную высоту. Правда, через некоторое время выяснилось, что, если на солнце есть пятна, то есть они и у Юли. Всё началось с того, что на объект приблудилась собака. Обычная такая псина – большая серая и очень грязная. Псина пугливо виляла хвостом и потихоньку выпрашивала еду, радуясь любому куску хлеба. Роман псину бы сразу прогнал, но она умело пряталась, а он не часто приходил к старой бытовке, где хранились всякие малонужные в данный момент инструменты, и пряталась собака. Потом псина родила двух щенков под этой самой бытовкой, вот и стала охранять и бытовку, и ту часть объекта, где она располагалась. Некоторые мужики стали жаловаться на то, что «гадина бросается, а ну как бешенная и цапнет!» Тогда Роман, поразмыслив, принял решение избавиться от всего семейства. – Псарня тут не нужна! Не хватало мне ещё… Собак он не любил с детства – когда-то его напугал сосед со здоровенным псом, шутки ради приказавший «фас». Нет, пёс Ромку не поранил и не укусил, но рыкнул и сбил с ног, так что с тех пор все собаки вызывали опасение и гнев за тот пережитый страх. Он поразмыслил и приказал паре работяг приманить псину едой подальше от бытовки, а ещё одному залезть под строеньице, установленное на бетонные блоки и достать кутят. – Жалко водоёма нет поблизости… – Роман никогда ничего подобного раньше не делал, но не считал, что это как-то очень сложно. – Ладно, в мешок сунете, а я разберусь. Он бы и разобрался, не поленившись отвезти щенков подальше, только вот куда девать псину? Она-то в мешок не полезет. Вызывать отлов? Да на объект посторонних пускать неохота. Попросить ЧОПовцев, которые присматривали за площадкой пристрелить псину? – Мужик, ты чего? Контуженный на всю голову? Я тебе что, убийца что ли? Хорошая псина, чем она тебе мешает? – хмуро выпроводили его из каптёрки у ворот. – Иди-иди! Тут никому грех на душу брать неохота! Слова здоровенного охранника Романа немного смутили. «Грех на душу» был не то, чтоб очень очевиден, но если им не хочется ничего такого делать, то почему он сам должен на себя это вешать? В конце концов Роман решил, что если заманить псину в бытовку и закрыть её там, то через день-другой она ослабеет, и он просто вывезет её куда подальше да там и оставит. – Вроде как и жива, и на объекте нету! А дальше уже не моя забота, как у неё дело пойдёт! А заманить проще простого! Мешок с кутятами в бытовку кину, они запищат, и псина точно туда рванёт! Мысль о том, что щенки могут погибнуть, у него возникла, но он её старательно отогнал подальше – он-то причём? Не он такой – жизнь такая! Роман всё рассчитал правильно. Собака, жадно глотавшая куски в дальнем углу около штабеля поддонов из-под кирпича, услышав писк перепуганных щенков рванула в бытовку не раздумывая. -Ну, вот и всё! Попалась! Делов-то… – Роман повесил висячий замок в проймы, и довольно посвистывая отправился по делам. Юлия Владимировна свою работу любила. Ей нравилось смотреть, как из чертежей, из расчётов, из идей появлялись настоящие дома. Кроме того, нравились люди. Да, работа нервная, да орут, да иногда ругаются так, что уши вянут, ладно-ладно, часто ругаются, но это не страшно, потому что люди-то попадаются – чистое золото! – Вот, взять того же Романа. Он, когда меня увидел, у него же аж физиономию свело. Точно был уверен, что я не работать пришла, а так… Хвостом крутить, – размышляла она, заезжая в ворота. – Или вот мальчики из охраны, переглядывались, фыркали, а теперь так классно относятся! – думалось Юле, и мир казался таким хорошим, безоблачным, населённым замечательными людьми. Скулёж она услышала случайно – ветер изменил направление и принёс ей тоскливый собачий плач. – Собака где-то… – она оторвалась от экрана ноута и чертежей, разложенных на огромной доске, стоящей на козлах. – Да, это так… Не обращай внимания! Вот тут ещё объём не просчитан! – Роман постучал пальцами по чертежу. – Заказчики попросили добавить стену. – Погоди, а почему в проект изменения не внесли? – Обещают внести. Там же согласований куча. А им прямо срочно-срочно надо было. Да там этой стены пять метров, фигня вопрос-перегородка! – И вы тут просто по слову сделали? – Юлия ошарашенно подняла голову от чертежей. – Они же сначала попросят, а потом скажут, что тебе приснилось! – Неее, ну, что ты! Нам уже привезли письмо. И в офис отослали, прям оригинал, со всеми подписями! Вот ведь, небось опять секретарь мышей не ловит! Обычный рабочий разговор, разве что без привычных «связующих» слов. При Юле материться как-то не хотелось. – Да ты не волнуйся, я сейчас принесу это письмо. Оно у меня в бытовке лежит, – Роман отправился за бумагой, а Юля снова оторвалась от чертежей. – Ну, точно же скулит где-то собака! – Да это сука тут приблудилась, кутят родила, ну Роман и решил их того… – ляпнул бригадир каменщиков Геннадий, с удовольствием поглядывая на ПТОшницу. Красивая девица и глазу приятна. – Чего того? – спросила нежная фея. – Ну, чего? Утопит потом или кинет где-то! Сейчас-то запер в старой бытовке, чтоб не сбёгла! Не, можно было бы того… накормить, но она ж залезет куда-то, а ну как потом не достанем… Он ещё чего-то говорил, пока его в бок не ткнул его коллега. Геннадий недоуменно покосился на мужиков, а потом, увидев, как они уставились на ПТОшницу, медленно повернул голову. На него вплотную уставилась… какая там фея! Фурия! Гневно прищуренные голубые глаза стали ледяными, бледная, и это-то ладно, тут все мужики взрослые, привычные, мало ли баба злится! Но от девицы прямо-таки физически попёрла такая ярость, что аж отступить хотелось. Прямо как дёрнул за хвост кошку, а она повернулась настоящим тигром. И этот самый тигр прётся на тебя, смотрит в глаза, а отвернуться не смеешь – точно кинется. Геннадий мгновенно вспомнил, как его дядька, живший в Приморье, рассказывал, как тигра в тайге встретил. – И бежать бы, а ноги не слушаются… – рассказывал дядька. – Ну, он же тебя не укусил! Чего там, – Генка тогда не понял, о чём ему дядя толковал. – Дурень! «Не укусил». Чуешь, что только шоло́хнисяяя, тебя на клочки пустят! Вот примерно это же самое иррациональное чувство и испытал Гена… – Где собака? – тоном, от которого в помещении резко похолодало, уточнила фурия. Тишина. – Я спросила, где собака?! – вроде спросила-то вежливо и даже потише, чем в прошлый раз, но, кажется, лучше бы орала и ногами топала! – В бытовке! – честно признался Гена, который неожиданно оказался на передовой. Правда, строители – народ, закалённый эмоциональными встрясками, так что он, немного морально разморозившись, начал выступать: – Да чё такого? Пааадумаешь! Какая-то шавка! И её Роман запер и не выпустит! – Запер? – девица холодно усмехнулась. – Да-ты-чё? И прям не выпустит? И кто бы его спрашивал! Роман не очень понял, почему Юля так выскочила из «зала совещаний» как он называл свой вагончик. За ней вывалились все мужики и уставились ей вслед. – Ну, Роман батькович, ты попааал! Как есть попал! – усмехнулся один из бригадиров. – Юльчик-то у нас из собачниц. – Да ладно бы собачница… Кого-то породистого завёл и сиди, не отсвечивай! Она так взбеленилась про ту шавку с кутятами! Помчалась выпускать! – объяснил кто-то. – Да как же… Выпустит она! Ключ-то у меня! – Роман пожал плечами и отправился за ПТОшницей, раздумывая о том, что все бабы ненормальные! – На что-то да заморачиваются. Если в работе шарит, то в чём-то другом психованная на всю голову. Ну, и чё? Наткнулась на замок и сидит рядом, ждёт, чтобы я выпустил? А я не буду! Мне тут всякая пакость не нужна! Я за порядок отвечаю! Понаприсылают всяких смазливых зараз… А как мне работать, когда под руками всякие мешаются? На подходе к старой бытовке он услышал стук и удивился. – Чего ещё там? Зрелище тонкой, звонкой и вполне себе фееподобной девицы, которая ловко сбивала топором здоровенный висячий замок, привело его в шоковое состояние. – Ээээ, Юль, Юляяя! Ну, и чё ты делаешь? Я, знаешь, сколько её туда загонял? Тут Юля повернула с нему и Роман поспешно отступил. Ощущение было такое, что ещё немного и топор полетит в него… – И зачем же её туда надо было загонять? А? Ты что с ней сделать хотел? – процедила Юлия. – Да просто выкинуть подальше. Она бы это… ослабла бы за пару-тройку дней и всё… Да ты чего творишь? А? Ну как выпрыгнет, порвёт же! – Да ей и утруждаться не придётся, я сама справлюсь! Ключ где? – Не дам! Не дам и не проси! – Роман, возмущенный поведением девахи, начал высказывать, что он ответственен за всё происходящее на объекте, что он не просил присылать всяких психопаток, он много чего бы ещё высказал, но замок, сбитый ударом топора, отлетел в сторону. Юля распахнула дверь и шагнула в тёмное нутро бытовки. Собака, забившись в угол от грохота, прикрывала собой двух щенков, увидев человека, она молча оскалилась, готовая защищать детей. – Тише, милая моя… Тише моя хорошая! Всё, всё. Никто тебя не обидит. Я сама кого хочешь обижу! Не бойся! – открытая ладонь, протянутая к перепуганной собаке, пахла чем-то таким хорошим. Таким, о котором она уже и не мечтала. Безопасностью, уверенностью, домом… Хозяйкой! Немыслимой мечтой когда-то брошенной метиски ВЕО, которой поигрались в щенячестве, да и избавились, попросту оставив на улице. А кроме запаха были ещё и слова. Такие слова не обманывают, не лгут, не связывают вокруг сеть из притворных улыбок и коварной петли-удавки на шее. – Не бойся, иди со мной! Юля с сожалением покосилась на топор. Она с пятнадцати лет занималась историческим фехтованием и вполне умела метать похожие штуки. Очень хотелось выйти, метнуть тяжелый топор так, чтобы этот самый Роман и такие же как он «прекрасные люди», хоть на секунду почуяли, каково это – бояться! Бояться до ужаса, до слабины в коленях… Но в её ладонь ткнулась морда измученной псины, а под ноги выкатились два тощеньких щенка. – Ладно-ладно… Это я ещё успею. И даже лучше сделаю. Нынче специалист с компом покруче валькирии с топором! Раз они не понимают, что, когда дают жить вам, надо давать жить и другим, я им это доходчиво объясню! Понимаешь? – Юля, оставив топор, погладила собаку, подняла на руки доверчивых щенят, которые тыкались в её шею сухими горячими от испуга и жажды носами. – Ничего-ничего! Они у меня всё поймут! А пока надо вас отсюда забрать! – Юля шагнула из темноты бытовки к толпе народа. – Если она тебя слопает, так тебе и надо! Психованная! Тоже мне… Фея с топором! – Роман стоял в толпе каменщиков, побросавших работу, и внезапно сообразил, что мужики тоже как-то недовольны. – Слышь, начальничек, а тебе чем собака-то помешала? У нас тут некоторые ушлые в бытовку лазить приладились, да инструмент оттуда тягать. Вот им она мешала – рычала да отгоняла. А ты б её лучше на довольство взял. Она за порядком-то успешнее тебя следила! – высказался немолодой кряжистый каменщик, один из лучших на всём объекте. – Жаль, что я не знал, чего ты затеял, не пришлось бы девоньке руки пачкать. Юль Владимирна, ты там как? Юлия выглянула из бытовки и махнула рукой каменщику. – Заберите, пожалуйста мой комп и сумку, ладно? Я их к машине отнесу, – она кивнула на щенят, которых держала в руках. Возле её ног, не сводя глаз с детей, крутилась здоровенная псина. – А с лапами-то у неё чего? Всё в крови! – загудели каменщики. – Дверь пыталась открыть, несколько когтей сорваны, – сухо объяснила Юля. Она прошла мимо Романа и бригадиров, словно их и вовсе тут не было. Пустое место. Даже не оглянулась на сдавленный вопль почему-то не устоявшего на ногах Романа. – И куда ты её денешь? Выпустишь? Так я тоже самое хотел сделать. Не отравил, не прибил! Чем ты лучше-то? А? Пришла тут такая фифа вся в белом пальто… – обозлился Роман, сердито поднимаясь и отряхиваясь. Он не понял почему упал, но был так зол, что не обратил на это внимания. Юля даже не обернулась. И без того хватало о чём думать! А об этих «прекрасных людях» она и попозже поразмыслит. Устроила в машине новых членов семьи, а выехав с объекта, сделала несколько звонков. – Пап! Я еду с объекта. – Молодец! Как на объекте? – Очень хотела взорвать, но обошлась сбитым замком. – А чего так мелко? – хмыкнул отец. – Детей пугать не хотелось, ну и каменщиков тоже. – Каких детей? – он давно привык к тому, что его дочь, несмотря на эфемерную внешность, ухитряется находить массу приключений на голову. И свою, и окружающих. – Собачьих. Их мать я бы не напугала, она сама могла бы тут всё разметать по чисту полю, а вот щенки и народ… Их было как-то жалко! У них и так шок случился. – А чего так? – он уже понял, что все живы и всё более-менее нормально, без глобальных разрушений. – Ну, как же… Ты знал, какое у меня там прозвище? – Знал, конечно. Фея. – Ну, вот. А фея оказалась с топором! То есть фурия! Нет, ну что ты смеёшься? Я натурально была с топором. Я им замок сбила. Очень хотелось метнуть, ты же знаешь, я умею, но детей не хотела пугать. – Собачьих? – Именно. – И каменщиков? – уточнил Юлин отец. Он вообще любил определённость… – Ага… Там такие мужики славные работают! И комп мне принесли, и сумку, и брезент добыли – собаку положить. Даже Романа случайно уронили. – Случайно? – Абсолютно почти случайно. Кто-то подножку ему подставил. Непроизвольно. – Аааа… Он живой? – Да что с ним станется? Вот завтра, когда я туда вернусь, ему будет значительно, несоизмеримо веселее! А сейчас, пап, я домой еду! Ты ж меня прикроешь? Главный инженер строительной компании ухмыльнулся. – С выговором и снятием премии за прогул! – Ладно-ладно! Как скажешь! Трудовая дисциплина – наше всё! – согласилась Юля. – Ты, главное, потом в зоомагазин заедь, ладно? Я уже к дому подъезжаю, мама в курсе, так что будем собачью семью мыть, поить и кормить. Да, я там нашему главбуху позвонила. – Зачем? – удивился Владимир Игоревич. – А выяснилось, что собака, которую Роман хотел извести, не давала из бытовки инструмент воровать. А там как-то скудновато осталось… – Вот как… Ладно! Инвентаризация там точно не повредит. – И это… и я! – Юля и не собиралась забывать все те едкие и злобные слова, которые летели ей в спину, когда она эвакуировала собачью семью. – Я там тоже не помешаю! А то там некоторых прям тянет научить понимать каково оно… Собак, фей и девушек обижать! – она покосилась на заднее сидение, с которого на неё тревожно смотрели карие глазища. – Пока, пап! Я тебе потом позвоню! – она отключила связь и сказала собаке. – Не бойся! Уже ничего не бойся. Ни за себя, ни за детей. Теперь я с вами! Фея-то я, конечно, так себе, зато в качестве фурии – самое то! За своих порву как тузик грелку, а вы теперь мои! Бухгалтерия строительной фирмы – это место загадочное. Каким образом из месива бумаг (часто со следами пребывания на строительной площадке), воплей (часто не совсем, а то и абсолютно неприличного характера), стука кулаков по столу и воздевания рук к привычному ко всему и поэтому равнодушному потолку, рождается стройный, логически объяснимый и даже местами красивый бухгалтерский баланс, про то непосвященным не понять… Впрочем, посвященным это тоже не сильно понятно. Тайна такая… Бухгалтерская. Примерно так размышлял директор строительной компании Александр Дмитриевич Вепрев, слушая своего главбуха. – Мы проводили инвентаризацию объекта. Всё было более-менее в норме, и тут звонит мне Юлия Владимировна и говорит, что похоже, там инструмента маловато осталось. А вы же помните, какой там инструмент! Ещё бы не помнить! Как раз, когда начинался этот объект, закончились четыре предыдущих, инструмент с них надо было срочно забирать. Крупное и менее требовательное к атмосферным условиям развезли по остальным объектам, а мелкое, дорогущее и хрупкое – поместили в пустующей бытовке у Романа. – И всё-таки нужен склад! – напомнила главбух, привычно не высказав, что она уже сто восемьдесят семь раз про это говорила. Александр вздохнул. Арендовать склад – надо кладовщика надёжного, потом возня с выдачей-возвратом, да нуууу. Ему страсть как хотелось рявкнуть главбухше, чтоб не лезла не в своё дело, но очень уж было живо в памяти предыдущее «не её дело», куда она полезла и ухитрилась настелить толстенный слой соломы именно туда, куда он рухнул! Вообще, она его доставала часто! Главбухи в принципе очень приставучие! Но его Елена Степановна или Грифон в юбке, как её называли за глаза, была очень грамотной, очень щепетильной с деньгами и очень верной. Почти идеал! Вот бы не лезла ещё так часто, совсем хорошо было бы! И вредничала поменьше… И со складом не приставала… И… Ну, это он уже в фантастику влез, так не бывает. Правда, размышления про идеального главбуха помогли ему сдержаться и не развопиться – уже хорошо. К тому же ему было страсть как интересно, чего это его Грифон сама собралась на объект? Обычно она посылала Гарпию. Гарпией народ прозвал заместительницу главбухши. Симпатичная девица на мифологических гарпий не тянула. Но внешность так обманчива! Зато натура была самая гарпийская! Только расслабится человек, откроет танчики, или фильмец, или пасьянс, и тут над ухом раздаётся обманчиво нежный голосок, который уточняет, а не забыл ли Иванов-Петров-Сидоров о том, что: – Заказчик не подписал процентовку… – Он сам не подписал гору документов начиная с позапрошлого года… – Он не сдал форму по списанию материалов, акты, товарные накладные, какую-то проклятую пакость под названием «счёт-фактура», авансовые отчёты и прочая, и прочая, и прочая… Иванов-Петров-Сидоров натурально начинает возмущаться о том, что его память занята более важными делами, судорожно щёлкая мышкой или пряча смартфон подальше. А ему эта зараза в ответ: – Каааак, вы забыли, что у вас есть список того, что вы не донесли, не получили, недопопереподписали? Ах, какое горе, вы его потеряли? И ничего, я вам свеженький принесла! Дополненный! Так сказать, в новой редакции, с пылу с жару! И вручает толстенный манускрипт, бережно пронумерованный и скреплённый по кромке в восьми местах, чтоб, значит, никаких шансов что-нибудь оттуда случайно потерять у бедолаги не было! И как её после этого звать? Именно! Гарпия и есть! Гарпия о прозвище знала, посмеивалась втихомолку, оно ей даже льстило. – Да, такая! Ибо нефиг! – признавалась она главбухше. Они вообще нашли друг друга – отлично ладили, никогда друг друга не подводили и прекрасно сотрудничали. Впрочем, кроме работы было ещё кое-что, что их роднило. У главбухши была обожаемая кошка и две небольших собачонки, а у Гарпии – огромный алабай и рыжий кот. Собственно, из этого факта и возник план шок-визита на объект Романа. К новой ПТОшнице главбух поначалу относилась с неким подозрением – как к человеку новому. И с большим сомнением как к человеку «блатному» – то, что её отец главный инженер, для Елены Степановны секретом не было. А ещё она знала, что матушка директора с девицей Юлией хорошо знакома. Короче, с Юлией обращались как с тухлым яйцом – мало ли что. Но через пару месяцев стало понятно, что в работе она разбирается, с бухгалтерией сотрудничает, отцу не стучит, и на шее у директора не виснет, а то была тут уже некая Виолетта – тоже протеже его матушки! Едва-едва вытурили! Но Юля явно не из этой серии! А тут ещё она позвонила и рассказала про исчезновение инструмента, да и про собаку со щенками обмолвилась. – Да что ты? Ромочка что, с лесов рухнул и головой пострадал? Сбрендил? А сейчас собака где? А щенки? Ой, умница-то ты какая! А дальше их куда? – главбух выслушала нежный щебет фееподобной Юлечки и невольно разулыбалась. Ну, приятно же, когда человек внезапно оказывается в доску свой! Гарпия, которую вообще-то звали Ниной, удивилась. Елена Степановна улыбалась часто, только по-другому. Этак улыбнётся и полколлектива ёжатся от внезапного ощущения заморозков на почве… А тут – такая тёплая и хорошая улыбка. Узнала про детали разговора с Юлией Владимировной и хищно потёрла ладони. – Похоже, после последней инвентаризации кто-то сильно расслабился… – Ну, да. Решили, что мы ещё долго не приедем проверять, что там и как. А Рома… Ну, ты знаешь, он только ноет, что ему все-все мешают работать, а сам не сильно-то старательный, прямо скажем! Ладно! Схожу, начальство наше обрадую… А знаешь, давай-ка я с тобой съезжу! Давненько «в поля» не выезжала! – Грифон в юбке покосилась на свой кроваво-красный маникюр и усмехнулась: – Расслабились на объектах, распустились! Собак мучают, некоторые инструменты крадут, а иные ворон ловят… Директор, если и собирался возразить против отсутствия главбуха в офисе, был обезврежен упоминанием о складе, так что беззвучно согласился и на инвентаризацию, и на то, что главбуха утром не будет, да и вообще на всё, абы отделаться… – Вот что значит репутация! – хмыкала Елена, распечатывая инвентаризационные ведомости для проверки объекта. – Зарекомендуешь себя терьером и хищщщщницей – половина проблем решается сама собой! Отмыть троих очень грязных собак, пусть даже двое из них маленькие – это задачка непростая. – Мам, ещё полотенце надо! – взывала Юля из ванной. Нет, тут бы родительнице возмутиться, что это за безобразие такое! Понатащила всякое непойми чего в приличный дом! Только вот после того, как от глубокой старости ушёл их общий друг и любимец Джек, в доме стало так грустно, так тоскливо! Они постоянно говорили о том, что надо кого-то завести, но это казалось чуть ли не предательством памяти Джека. – Шестнадцать лет так просто не забыть… – рассуждали они. – Можно сказать с Юлькой вырос, потом её вырастил, воспитал, останавливал во всяких авантюрах… А ну, как возьмём кого-то и будем его сравнивать с Джеком! Так и вышло, что полгода промаялись раздумьями, а тут Юля взяла и разом все их сомнения разрешила! Ну, в самом деле, не до философствования было – спасать надо! Юлина мама – Вера, вытирала уже вымытых щенков, а Юля дополаскивала тридцать третьей водой их маму. – Слууушай, а она вовсе другого цвета. Была-то тёмно-серо-коричневая, а стала значительно светлее! – доносилось из ванной. – Ой, а шёрстка мягонькая и лапу даёт! И эту? Умница ты моя! И морду? Судя по звукам из ванной, Юля и смеялась, и плакала, видя, как собака демонстрирует передачу в её полное владение «всего-всего, что у собаки есть». – Всё отдала! Бедная ты моя, как же ты жила? Тут собака изобразила вселенскую мировую скорбь, ясно показывая, что жила плохо, а недавно уже и с жизнью прощалась! Когда Юлин отец вернулся домой, то прямо у порога приостановился. Что-то возникло такое… по которому он так скучал, так тосковал! – Ну, конечно! Собака дома! Вот оно и счастье! – сообразил он. Кому счастье, а у кого над головой собираются уже не просто тучи, а ураганный фронт. – Пап! Я не знаю, что я завтра с Романом сделаю! – злобно шипела Юля вечером. – Это же не собака, а радость! Она на прогулке так боялась, что я её брошу, что шла, наступив передней лапой мне на кроссовок. Видимо, так ей спокойнее. – Юль, ну, что можно сделать с человеком, который просто не понимает… Словами это не объяснить никак. Тем более, что мне кажется, ему и так невесело будет! У нас же в бухгалтерии дамы сурьёёёёзные! Да ещё собачницы. – Что можно сделать? Относиться по-другому! Я тебе не рассказывала… Там прилично ляпов было. Но я всё показала и они, вроде, переделывали. Правда, я не всё ещё проверила. Вот, завтра и возьмусь. Если с тобой по-человечески обращаются, неужели же нельзя и другим жить давать? Тем более, что от него немного и надо было! – Ты, кстати, аккуратнее! Не заигрывайся с этим – можешь остаться крайней. Не исправят, а потом скажут, мол, да… Она видела, а не доложила. А мы не исправили, потому что сверху команды не было. Не хлопай глазами, и так делают! А потом, есть же ещё материалы, которые куда-то уходят… Да, можно глаза закрывать на какие-то вещи, но не на всех и не всегда. Люди – не собаки. Не всегда хорошее отношение понимают и помнят. Эту фразу Юля долго обдумывала, начёсывая впавшую в состояние абсолютного блаженства собаку, которую в честь из первого пса решено было назвать Джеки. – Я почему-то уверена, что ты никогда меня не укусишь и не забудешь. Да, хорошая моя? Джеки только блаженно щурилась и подставляла брюхо своим детям. Когда из темноты и страха, из беды и смертельной угрозы тебя и твоих детей кто-то спасает, да мало того, что просто спасает, а разом даёт всё самое-самое главное в собачьей жизни, и людских-то слов не хватит, чтобы поблагодарить. Поэтому, собаки благодарят по-другому – своей жизнью. Вот эту самую жизнь Юля и получила. Всю-всю без остатка и раздумий. Отныне и навсегда. Утром Юля как счастливый собаковладелец выгуляла свою Джеки, нагладила щенков и отправилась нести «свет и радость» на работу. Сначала заехала в офис, уточнила некоторые данные по проекту, а потом направилась на объект. Уже у ворот было понятно, что на объекте творится что-то необычное. Охранники вытягивали шеи, стараясь увидеть что-то в глубине площадки, и когда Юлия добралась до вагончика, в котором располагался «штаб» начальника участка, стало понятно, что там происходит форменная баталия. – Да что я-то? Была у нас уже инвентаризация! Ааааа, это та малахольная вас натравила?! Так это в отместку! Пааадумаешь, собаку запер! Сама-то, небось, выкинула всю эту псарню под ближайшим кустом! Она у нас вся такая чистенькая… Типа с крылышками… фффея из ПТО! Мало вас тут на меня одного! Нифига работать не дают! Всё эти нахлебники-управленцы на шею честного работяги! Главбух с наслаждением прищурилась. Давненько она не звучала в полную силу. Ну, в офисе сдерживалась, конечно. Очень уж акустика неудачная – ещё чего рухнет ненароком… Что этот гипсокартон приличному главбуху? Зато тут – размах, простор и чудики непуганые, наивные… Гидра Нина скромно потупила глаза и переглянулась с ещё двумя бухгалтерами. Солирующую партию следовало уступить начальству, заодно и послушать. Про выступления Грифона в компании легенды ходили! Роман действительно наивно продолжал чего-то бухтеть по своей привычке, и негромкий вопрос главбуха, а что именно помешало ему, такому занятому и ответственному убрать привезенную на прошлой неделе сухую смесь? – Лежит себе под открытым небом. И что показательно, сегодня дождь обещают… – нежно улыбалась главбух. – И сетка вся уже заржавела… И в прошлом месяце раствор у кого-то замёрз… Такая приличная кубатура! А мне этот кто-то тут рассказывает, что он очень занятой, а у самого непорядок на объекте… Вот мы сейчас пройдёмся и проверим что тут и как. Роману, чудику, молчать бы в тряпочку, но он, не сумев вовремя остановится, высказал что-то ещё про офисных дармоедов. Если чего-то главбуху и не хватало для полного голосового залпа, то это именно такой фразы. Дальнейшее Роман помнил смутно – от главбухши последовало полное изложение потерь, которые понёс этот конкретный объект и предыдущие площадки за всё время работы Романа. Он и не знал, что это кто-то помнит… – И кто из нас дармоед? А? – хищно уточнила дама. – А теперь пошли, показывай, где инструмент! Роман потрясенно уставился в тёмное нутро бытовки. Нет, ему ещё вчера сказали, что там инструмента поубавилось, но он был так зол на эту ПТОшницу, что и не подумал проверять! Наоборот, нацепил новый замок, демонстративно его запер и удалился лечиться от головной боли, рассказывая коллегам по излечению о том, какие бабы вредные пошли! Нет, кто-то из каменщиков попытался ему намекнуть, что инструментик проверить бы не мешало, но он только рассердился и послал Геннадия за новой порцией «лекарства». И вот… нате вам! Никогда такого не было и вот опять… – Да что ж это такое! Мало мне сссс… – он скосил глаза на вредных баб, хмуро наблюдающих за ним, – Сссобак всяких, – всё же чувство самосохранения взяло верх и вовремя заткнуло ему рот. – Так ещё и покража! – Аааа, собачка виновата… А я-то думаю, и кто тут нашего Романа дорогого отвлекает! – «догадалась» главбух. – Нина, доставай ведомости. Девочки, работаем! Роман только за голову схватился, выскочил из бытовки, наткнулся на причину своих бед – проклятую ПТОшницу и заорал ей в лицо: – Ну, довольна? Добилась своего? У меня теперь проблем куча из-за тебя! И где эта шавка? Под кустами ныкается, а ты вся благородная, да? – Собака у меня дома. Она теперь там живёт и щенки её тоже. А вы, Роман, потрудитесь не орать и подготовьте документы по стене и перегородкам, которые вы сделали на восемь сантиметров тоньше, чем положено! – сухо и очень официально заявила вчерашняя фея и нынешняя фурия. – И да… Там, – она махнула рукой налево, – За поддонами с кирпичом Геннадий, он, кажется, ваш друг… Так вот, он какие-то мешки и коробки в машину грузит! Возможно, это он так мусор вывозит, а возможно, это именно его моя собака отгоняла от бытовки с инструментом! Она смотрела в спину торопливо несущегося за воришкой человека и недоумевала. – Ну, ты ж спокойно жил. Да, ты не лучший, но и не худший. Нормальный специалист, неплохой строитель, обыденно-привычный пофигист. Это бывает. Но неужели же, если тебя терпят со всеми твоими несовершенствами, ты не мог быть чуть щедрее для того, кому надо так немного? Не мог? Ну, тогда поделом! Получите-распишитесь-не скучайте-ждите снова! У тебя теперь впереди много дивных откровений!