Глава 30

Все началось, когда время на часах показало, что рабочий день закончен и по-хорошему пора бы домой.

Но понимание, что там находиться любимая… черт побери, младшая сестра, заставляло сидеть на месте. Достал из стола бутылку коньяка. Налил и залпом выпил, обжигая горло, в котором стоял ком.

Между ними три комнаты и площадь более полутора сотен. Катастрофически мало, чтобы не чувствовать ее присутствие. Знать, что она там, и не сметь приблизиться. Сводит с ума. Отпустить ее жить отдельно, не реально. Фил сжимает кулаки. Хочется что-нибудь разбить. Но таким образом ничего не решить и не изменить.

От невеселых мыслей отвлекает звонок Кира. Друг не может найти Оксану… ах нет, Ксюшу конечно. Звонит ей уже полчаса, не отвечает. Она должна была пойти к Маше в гости. Фил оставляет его висеть на линии, а сам набирает рыжулю. Гудки идут, но трубку не берет. Мандраж от Кира передается ему. Куда они обе подевались? Проходит полчаса непрерывного набирания номера. Они издеваются или что-то случилось? Наконец дозванивается Одинцов и сообщает, что девочки ушли на День Москвы куда-то праздновать. Фил схватил пиджак и сказал другу, что будет через пять минут. Однако пятью минутами не обошлось. Охранник сообщил, что на дорогах пробки и лучше добираться на метро или пешком. Фил повторно созвонился с Киром, они условились встретиться на месте.

Когда добрались до девочек, прошло не меньше часа. Кирилл бросился тискать свою невесту. Фил почувствовал дикую зависть. Схватить Машу в охапку — недостижимая мечта. Берет за руку. И это уже счастье. Но тут на нее что-то находит. Рыжуля нервничает, злиться, на грани истерии. Обнимает ее за плечи, пытаясь передать хоть не много своего тепла и спокойствия. Не может видеть, когда ей плохо. Кажется, успокоилась. Обхватывает сильнее и тыкается носом в рыжие ароматные прядки дивных волос. Потрясающе, напряжение покидает и его. Ровно до того момента, пока они на виду у людей и рядом друзья. Стоит остаться наедине в темном переулке, спокойствие сносит, словно ветром.

Маша срывается. Ее действительно кидает из крайности в крайность. Она определённо нарывается на серьезный разговор. И не надо, Маша беременностью прикрываться. Тебя вовсе не от гормонов мотает. Оба знают, от чего. А что с этим можно поделать? Он задает ей вопрос, что она ждет от него. И получает совершенно неожиданный ответ:

— Какое имеет значение, что я хочу? Я скажу! Я хочу наплевать на все условности! Я хочу, чтоб ты меня любил больше, чем устоявшиеся стереотипы и правила! — У Фила начинает гореть голова на этих словах и глаза закрывает красной пеленой, как в тот день, когда они зачали ребёнка. Каждое ее слово резонирует с его собственными ощущениями. Каждое слово режет по живому, вызывая дикую агонию. Маша продолжает говорить, а он теряет над собой контроль все больше. Пытается удержать разум, но бесполезно. — … Да мы любим, но как ты сможешь заниматься со мной сексом, зная, кто я? Как ты сможешь целовать меня так, как раньше…

— Да вот так! — остатки сдержанности снесло лавиной страсти, накрывшей без предупреждения и права на помилование. — Я смогу! Потому что не могу ни о чем думать, когда ты в моих руках!

Фил прижимает ее к какой-то стене в переулке. Забрасывает стройные ножки себе на талию и впечатывает бедрами. Рукой поддерживает за ягодицы, а второй заводит ее руки за голову. Покрывает быстрыми поцелуями лицо, шею и губы. Насладившись, оставляет их, продолжая свое путешествие. Зубами расстегивает кнопки на кофте. Здесь коротенький топ, который почти не мешает доступу к любимому телу. Он чувствует ее реакцию, которая заводит сильнее. Безумно радует отсутствие бюстгальтера — в таком топе он был бы лишним. Поняв, что сопротивления не будет, отпускает руки, которые тут же устремляются к его груди, скользя по ней. Ее пальчики погружаются в его волосы, вызывая поток мурашек по спине. Пока он целует грудь под приподнятым вверх топом, Маша жарко шепчет на ухо слова на английском, которые они раньше обожали употреблять.

Когда-то он говорил, что она достойна лучшего места для любви, но понимал, что не в состоянии остановиться. Это случится прямо здесь… слишком давно сдерживался. Его рука опускается по попке, гладит бедро, подбираясь к самому сокровенному… разум все же возвращается через силу потому, что пальцы ощущают влагу, но не ту что должна сопровождать подобные всплески страсти. Это нечто другое, липкое… кровь!

— Машенька! Солнце мое! Ты как себя чувствуешь, — его голос дрожит от паники.

— Хорошо, не останавливайся, му honey. Фил, ты что?

Мужчина отпускает ее на землю, опускается у ног, поднимая платье. Темно. Достает телефон и включает фонарик. Точно кровь. Немного, но достаточно, чтобы вызвать панику у обоих.

Маша судорожно дышит.

— Фил, что это? Я теряю ребенка? Фил, я не хочу! Что делать?

Он останавливает поток слов рукой.

— Тише. Дай подумать. Надо быстро в больницу.

Он набирает скорую и узнает, что дождаться быстрее, чем на такси. Называет адрес и через десять минут их усаживают в карету. Машу укладывают на носилки. Врач опрашивает их, уверяет, что пока нет боли, хорошо. В больнице они оказываются через десять минут. Здесь Машу увозят от него, оставляя разбираться с документами. Поскольку с собой ничего, Фил предлагает оплатить необходимое, если нужно и больше. Лишь бы спасли ребенка, и мать не пострадала.

Следующие несколько часов одни из самых худших в его жизни. Неизвестность — самое страшное наказание. Он то встает и нервно ходит по приемному покою, то сидит, согнувшись пополам. Что с ними? И в этот момент понимает, что не сможет расстаться. Пусть грех останется на его душе, но они будут вместе. Плевать на все. Они полюбили друг друга до того, как узнали правду, так тому и быть. Сделаем вид, что никакой правды нет и в помине. Есть ребёнок, есть любовь — отречься от них еще худший грех. Да, второй раз рисковать нельзя и второго ребенка не будет, но не страшно. Зато они будут счастливы втроем. Лишь бы спасли.

Его прерывает звонок телефона, который почти разрядился.

— Филипп, доброе утро, Сергей Петрович ваш врач из МГНЦ. Ваши анализы с Марией Андреевной готовы. Жду вас сегодня, есть хорошие новости.

Филипп нервно запустил пальцы в волосы. Какие новости? Ему совсем не до них. Объяснил ситуацию с Машей.

— Филипп, я настаиваю, чтобы вы приехали… — телефон сел. Харпер выругался. Ладно, сейчас должен доктор появиться, дальше будет видно. А вот и он.

— Доброе утро, вы с Марией Харитоновой приехали? — Кивнул. Объяснил, что он отец ребенка, боясь задать главный вопрос. — У Марии угроза прерывания беременности. На данный момент мы предприняли все необходимые меры по предотвращению, взяли все необходимые анализы. Более точно смогу что-то сказать после обеда, когда будут результаты. Сейчас она спит. Можете пока поехать домой, привезти документы, одежду и прочее необходимое. Недели две придется задержаться. Поскольку палата платная, вы сможете к ней пройти, когда станет легче. У нее был сильный стресс последнее время?

— Да, нам пришлось кое-что пережить. Я не уделил данному моменту должного внимания. — Фил чувствовал себя безмерно виноватым.

Доктор похлопал его по плечу, успокаивающим жестом.

— Откуда вам было знать? Ничего, не переживайте, сделаем все возможное. Сами отдохните, вы должны внушать ей надежду, а не вызывать жалость.

Доктор ушел, а Фил собрался ехать домой. Вызвал такси, а потом решил сначала заглянуть к Сергею Петровичу.

У кабинета не большая очередь, но выглянувшая медсестра вызвала его.

— Неважно выглядите, — констатировал доктор после взаимных приветствий. — Как Мария?

— Прогноз обнадеживающий. Стараются сохранить беременность. Маша сильно перенервничала с этими обстоятельствами. Сами понимаете.

Доктор кивнул и полез в папку с медкартой Маши.

— Пришли анализы на установление сводного родства. Не буду вас долго мучить. Родство с Марией исключено.

Слова прозвучали словно гром. Если бы Фил не сидел, то точно бы упал. В голове гудело. Исключено? Облегчение накатило сметающей волной, словно вырывая из тревожного омута, в котором он существовал последнюю неделю.

Сергей Петрович подвинул ему стакан воды и Фил залпом выпил все до дна. В голове начало пульсировать от накатывающего счастья. Лишь мысль и о Маше, которая сейчас в больнице, не дала ему запрыгать с воплями по кабинету. Однако улыбку он себе позволил.

— Я рад, что вы приехали сегодня и узнали столь важное известие, — заметил врач.

— Спасибо огромное, что настояли. — Фил все никак не мог осознать новость. — Не переставляю, что делать дальше.

— Наверное, разбираться с родителями. С вашими или с Машиными. Кто-то явно был обманут. Хотя может и не преднамеренно.

Фил устало потер переносицу. Все потом. Еще раз поблагодарил доктора и пообещал, если что обратится к нему.

Поехал домой. Первым делом поспать. Слишком много всего. Машенька тоже спит…

Машенька… его медовая девочка… не сестра… это чудо… как она и говорила… Фил вознес благодарность за счастье, что затопило его сердце.

Водитель такси нервно поглядывал на странного пассажира, блаженно улыбавшегося на заднем сиденье. Что может вызвать такую улыбку? Миллион выиграл что ли? Судя по месту, откуда забрал его, может быть и такое. Может, сын миллионера? А может тест на отцовство делал? Интересно, подтвердилось? Или наоборот? В любом случае, мужик так счастлив, что аж самому хочется улыбаться. А когда тот рассчитался, водитель и сам ошалел от счастья. Ни фига себе чаевые. Можно Наташку на свидание пригласить в классный ресторан, на который все время не хватает денег. Будь здоров, мужик, и счастлив, какая бы не была у тебя причина.