Глава 15. Субботний бал

После Родительского дня я пообещала себе, что буду посещать субботние танцы. Тем более, это был не бал, не занятие, а развлечение для юных леди, чтобы ученицам было, где оттачивать мастерство и куда прикладывать силы. Та же Анника всегда целую неделю готовилась к этому событию – подбирала украшения и макияж, причёску, оттачивала движения. На субботние танцы нам позволяли некоторые отклонения от ученической формы, это давало девушкам простор для рукоделия. Съёмные банты и рюши, дополнительные верхние или нижние юбки, броши, шарфики, пояса, – всё это шло в ход, дабы выглядеть красиво и хоть немного отличаться от прочих учениц.

Я тоже не отставала от девушек. Как благородная леди, я могла себе позволить и даже обязана была иметь много украшений и разбираться в них. В Академии этому даже был посвящен специальный предмет. Правда, недолго, всего один год. Да и зачем больше, если благородные леди учатся этому с детства?

Я достала сундучок с украшениями и в задумчивости стала перебирать его содержимое. Дважды одеть одно и то же не получится. Это противоречит правилам придворного этикета, который в нас так упорно пестуют. Да, получается накладно, зато учит быть изобретательными. Тем, кто не хочет думать и повторяется слишком часто, даже достаются замечания от преподавателей.

Пожалуй, сегодня надену вышитый съёмный воротничок и такие же манжеты, длинную нитку бус обвяжу вокруг пояса – получится красивый комплект. Больше не нужно, это всего лишь субботние танцы, а не полноценный бал. Да и выделяться на фоне других девушек не хочется, у той же Сани нет дорогих украшений. В следующий раз бусы можно будет вплести в волосы, а по подолу платья пришить на скорую руку кружевную ленту. Если длины хватит, можно будет ещё рукава или пояс украсить. На третий раз красиво повяжу лёгкий шарфик, а дальше что-нибудь ещё придумаю.

Саня собиралась, весело болтая. Но, бросая взгляд в зеркало, хмурилась. Если спросить, ответит, что всё в порядке. Как же быть?

Я приподняла щиты. Вот в чём дело, эти бусы и браслет она уже надевала. А Розалинда наверняка заметит и не упустит случая съязвить. Змея подколодная!

– Саня, а как ты смотришь на то, чтобы меняться украшениями? У меня до конца года не хватит, а новые родители пришлют только весной, ко дню рождения, – вздохнула я, задумчиво поглаживая кружевную ленту. Хорошо, что я не успела её разрезать на манжеты!

– Не знаю даже. Лира, у тебя украшения хорошие, дорогие. А мои тебе не подойдут, – тайком вздохнула Саня. Ей хотелось согласиться, но она понимала, что обмен будет неравноценным.

– Почему не подойдут? У тебя и у твоей мамы прекрасный вкус, шарфик, который она мне подарила, просто чудесный! И потом, это же не королевский приём. Нам главное соблюсти условности, а стоимость и происхождение украшений не так важны, – подмигнула я подруге. – Смотри, у меня есть кружевная лента, на следующий бал я хотела пришить её к платью. А сегодня пусть будет у тебя!

– Но я не успею никуда её пришить, да и резать не хотелось бы, – Саня озадаченно смотрела на ленту в моих руках.

– И не надо ни пришивать, ни резать! Обернём ленту вокруг пояса и скрепим брошью или завяжем бантом, как лучше получится. Меня этому мама научила!

Через десять минут мы с подругой были одеты. Я всё-таки отрезала небольшой кусочек ленты и сколола его брошкой на руке Сани. Получился симпатичный комплект из пояса и браслета. Глаза Сани сияли, и мне было приятно, что смогла помочь подруге.

– Лира, ты волшебница! – Саня крутилась перед зеркалом, весело улыбаясь. – Давай я тебе волосы помогу заколоть. Невеста старшего брата, вернее, теперь уже жена, научила такую оригинальную прическу делать!

Хихикая, мы представляли лицо Анники, когда она увидит нас с Саней. За сборами время пролетело незаметно, и к открытию бала мы опоздали. Ну и ладно, сегодня главное – танцы!

Зала была полна народу. Преподаватели стояли в дверях и ходили среди танцующих, следя, чтобы ученицы и их гости соблюдали правила. А гостями сегодня, как и большинство субботних дней, были кадеты. Ребят привозили к открытию бала и увозили сразу после его окончания. Кадетам не разрешалось уходить из бальной залы, не предупредив сопровождающих их учителей, потому я и не видела никого из них раньше. Ни в библиотеке, ни тем более в жилом корпусе гостям было нечего делать. И если ученицы Института были одеты в бежевые, голубые, светло-зелёные и розовые платья, в зависимости от года обучения, то все кадеты носили тёмно-синие костюмы военного кроя и отличались только нашивками на рукавах и груди.

– Сань, ты знаешь, что эти нашивки означают? – шепнула я подруге.

– Даже не представляю, – так же шепотом ответила она, и мы хихикнули. Юноши старались, наряжались, а мы даже не можем оценить их усилия!

Конечно, в знаках отличия военных чинов мы обязаны разбираться, и это преподают в институте. Но в каждом учебном заведении были собственные знаки отличия – успешных учеников от отстающих, младших курсов от выпускных. И нам специально никто не объяснял особенности формы других институтов, считая, что леди полезно потренировать навыки ведения беседы и попытаться выведать эту информацию. И наоборот, молодые люди, приходя сюда, тоже изначально ничего не знали о наших нарядах. Это было вроде игры. Никто не хотел выдавать эту информацию в ответ на первый же вопрос. И парни, и девушки старательно уходили от ответов или отвечали так запутанно, что разобраться, где правда, а где шутка или бахвальство, становилось невозможно. Ученики, добывшие необходимую информацию, не раскрывали её остальным, соблюдая негласное правило, поэтому, раз я только перевелась в Институт, была не в курсе значений формы кадетов. Подсматривать в чужих мыслях не хотелось. Это же безумно занимательно, попытаться узнать всё самой!

– Леди, вы чудесно выглядите. Разрешите вас пригласить на следующий круг? – к нам подошли два кадета. Один из них был шире в плечах, но чуть ниже, и он явно обращался к Сане. Похоже, они знакомы.

Второй юноша, высокий и более уточнённый, пригласил меня.

– Благодарю и с радостью принимаю ваше приглашение, – я присела в вежливом реверансе. Саня только фыркнула, глядя на мои поклоны, и тут же ушла под руку со своим кавалером.

Первый круг я протанцевала с высоким кадетом, который так и не представился. Я не стала напоминать ему об этом отступлении от правил, но и сама не назвала себя. На второй круг меня пригласил другой кадет, Григорий, который исполнил все предписания этикета. А третий круг достался Эрику.

Профессор, вопреки привычке, ничего не напутал в этот раз. Костюм был собран согласно канонам, обувь вычищена, а перчатки подходили костюму по тону. Профессор вёл в танце мягко и уверенно, придерживая кончиками пальцев. Деликатная улыбка не сходила с его губ. Против воли всплыли воспоминания о недавнем вечере, и я залилась краской.

– Вы чудесно выглядите, Лира, – тихо произнес профессор, раскручивая меня под рукой.

– Благодарю, профессор, – я отступила на шаг и поклонилась, чтобы вернуться обратно к партнёру.

– Леди, мне казалось, мы договорились, – лёгкий укор в голосе Эрика, и я принимаю его замечание.

– Прошу прощения, Эрик. Мне непривычно, – я улыбнулась, и профессор повел меня дальше в танце, держа за руку.

– Вы разобрались с той книгой? – поинтересовался Эрик.

– Благодаря вам, – ещё несколько шагов, и круг будет завершен.

– Леди, не желаете освежиться?

– Вы правы, Эрик, сок или лимонад были бы очень кстати.

Мы прошли к столику у стены. Служанка, дежурившая у столика, тут же поставила перед нами чистые бокалы и наполнила их выбранными напитками.

Пока длился следующий круг, мы с Эриком беседовали в сторонке. Профессор рассказал, что всерьез изучал всё, что связанно с королевской семьёй, и даже писал об этом диссертацию. Потому и пригласили его работать в Королевский Институт. Правда, ведёт он совершенно другую дисциплину, зато остаётся время для исследований. Я охала и задавала вопросы. Эрик предложил вместе заниматься в библиотеке, раз меня заинтересовал пурпурный стеллаж, и я согласилась.

– Профессор Эрик, не могли бы вы сменить меня у входа. У одной леди закружилась голова, я отведу её к лекарю, – профессор Джозеф возник неожиданно. В строгом костюме преподавателя, профессор выглядел утонченно. Он лишь украсил манжеты запонками и прицепил на уголки воротника цепочку с изумрудами по краям. По углам пряжки пояса тоже блестели камни.

– Конечно, профессор, – Эрик отдал бокал проходящему мимо слуге.

– Леди Лира, – Эрик поклонился мне, извиняясь, что вынужден оставить одну, и ушёл следом за профессором Джозефом.

Я стояла у стены с бокалом, изредка касаясь его края губами. Пить уже не хотелось, но это был повод отдохнуть от танцев и привести мысли и чувства в порядок. И я безмерно удивилась, когда мой первый сегодняшний партнер, так и не назвавший своего имени, вновь нарушил правила.

– Леди, вы уже не первый круг стоите здесь, одна. Позвольте, я составлю вам компанию.

Я задохнулась от возмущения. Он следил за мной? Какая ему разница, с кем и как долго я нахожусь у напитков?

– Не позволяю, – холодно бросила я, поставила бокал на край столика и пошла прочь.

Танец уже начался, раньше следующего круга приглашений ждать не приходится. Вот же настырный кадет! Теперь мне придётся искать другое оправдание до конца танца в том, что я не кружусь по залу. Идти к другому столику с напитками было бы странно, и я просто старалась отойти подальше от невоспитанного кадета. Потом на глаза попалась балконная дверь. Почему бы и нет? Еще пара шагов, и дверь затворилась за моей спиной. В зале душно от большого скопления народа, и, пока не ударили сильные морозы, нам разрешают на минуту-две выходить на балкон. У входа на скамеечке лежали пледы, чтобы желающие подышать свежим воздухом не застудились. Я послушно накинула один из них на плечи и отошла к перилам. Как чудесно! Ветра нет, и стоять совсем не холодно. Лёгкий мороз не дает снегу растаять, но и не лютует по-настоящему. Зимой, конечно, выйти на улицу без тёплой одежды будет проблемой.

В сумерках проглядывали неясные тени. По небу плыли серые облака, между которыми иногда блестели первые звёзды. Чудесный аромат предвкушения зимы настраивал на мечтательный лад. В праздник Середины Зимы, когда я была маленькой, мы с родными обменивались пожеланиями и подарками. Было так здорово придумывать и аккуратно записывать на полосках бумаги добрые слова для родителей, каждого из братьев, сестрёнки. Потом полагалось пририсовать к буквам завитушки, разные для каждого члена семьи. Свернуть послание в трубочку, повязать лентой, подписать, для кого оно, и опустить в глубокое блюдо в центре обеденного стола. После праздничного ужина отец доставал послания по одному, зачитывал их вслух. Хвалил за аккуратно написанные слова, яркую ленту на послании или интересные завитушки на буквах. И вручал подарок тому, для кого было написано послание. Самое интересное, что в этот день подарки получали даже слуги, все до одного. В доме все любили этот праздник. Как он пройдет в этом году?

Домой учениц не отпускают, слишком короткие праздники, леди просто не успеют доехать туда и вернуться. Зато в Институте будет большой бал. Девушки шепчутся, что, возможно, нам даже устроят салют. Это было бы чудесно! Яркие цветные всполохи на фоне ночного неба у меня всегда вызывали восторг. Интересно, кто из знати будет присутствовать?

– Леди, вы снова одна, – голос заставил обернуться. Ох, опять этот кадет! Что ему от меня нужно?

– Вы так некрасиво оставили меня. Я страдаю от вашего отказа.

– Я не нуждаюсь в обществе. Прошу, оставьте меня, – как можно твёрже произнесла я, заворожено глядя на приближающегося молодого человека. С этого балкона только один выход, и он сейчас за спиной кадета. Можно попытаться его обойти… Не вышло. Стоило мне сделать шаг, как кадет тоже чуть сдвинулся и неприятно улыбнулся.

– Леди, куда же вы. Мы ещё не закончили нашу беседу, – чуть понизив голос, проворковал нежданный кавалер.

Я приоткрыла щиты, и тут же отшатнулась к перилам от отвращения. Пришлось на миг отвернуться и глубоко вздохнуть. Столько неприятного, грязного было в мыслях кадета. Молодой человек где-то достал бутылку крепкого вина и много выпил ещё перед тем, как юношей повезли к нам. На балу он тоже брал только вино. Конечно, нам подают совсем лёгкое, да к тому же разбавленное вино, что сильно раздражает этого кадета. Но алкоголь уже ударил ему в голову.

Кадет воспользовался моим замешательством, и в пару шагов оказался рядом. Положил руки на перила по обе стороны от меня. Теперь, если я развернусь, мы окажемся лицом к лицу, совсем близко. Как неприятно!

– Что вы себе позволяете! Уйдите! – на моё возмущение кадет не обратил ни малейшего внимания.

В его мыслях царил пьяный сумбур, от которого меня мутило. Юноша твёрдо намеревался меня поцеловать, провести руками выше и ниже от талии, ослабить шнуровку, залезть под нижнее платье. Моё мнение его уже совершено не интересовало. Ох!

Стало страшно. Я всего лишь девушка, и мои силы несоизмеримы с мощью тренированного кадета. Что я могу ему противопоставить, как защититься? Все знания и навыки, полученные на утренних тренировках, позабылись от страха. Если в ближайшие две минуты никому из зала не захочется на свежий воздух, кадет начнет воплощать свой план в жизнь.

Я трепыхалась, как птица в клетке. Почти кричала, хотя понимала, что никто в зале не услышит. Слишком громкая музыка, слишком толстые стены и двери. И потом, что будет, если меня застанут в столь компрометирующей ситуации? Как бы я не оправдывалась, поползут слухи.

Кадету надоело моё сопротивление. Он поймал мои руки, силой развернул к себе и сделал шаг, напрочь убирая разделявшее нас расстояние. Я оказалась зажата между телом пьяного молодого мужчины и перилами. Мелькнула мысль, что лучше спрыгнуть вниз, чем позор. Только мне никто не позволит упасть. Кадет держал крепко.

– Ну что, кошечка, доигралась? – довольно проворковал кадет. Я не знала, каких чувств во мне больше, страха или отвращения. Я вернула шиты на место, ибо не было сил слушать этот кошмар.

– Да, ты действительно доигрался, – мужской голос не дал пьянице продолжить. Через миг кадета отбросило в сторону, на холодный каменный пол. Кулак плавным движением опустился на лицо моего обидчика. Я отвернулась. Судя по звукам, других ударов не последовало. Сделав несколько глубоких вздохов, я смогла поднять взгляд от каменных плит пола. Моим спасителем оказался Григорий, кроме нас троих никого на балконе не было.

– Леди, вы не пострадали? – Григорий подал мне руку и помог оторваться от перил, в которые я судорожно вцепилась.

– Спасибо, вы появились очень вовремя, – поняв, что могу стоять без посторонней помощи, я отступила на шаг от Григория и обхватила себя руками.

– Я рад этому. Увы, у моего сокурсника тяга к крепким напиткам и девушкам. Я обеспокоился, когда не нашёл приятеля в зале, и по какому-то наитию решил проверить балкон. Леди, пройдёмте в зал, пока вы не простыли, – Григорий открыл передо мной дверь.

– Что будет с ним? – я кивнула на моего обидчика. Кадет стоял на балконе на четвереньках и держался за лицо. Кажется, у него был сломан нос.

– Я сообщу о случившемся сопровождающему преподавателю. Не беспокойтесь об этом, леди.

Григорий проводил меня к столу с напитками, попросил налить для меня вина и, извинившись, отошёл к одному из преподавателей, сопровождающих кадетов.

– Леди, я доложил о случившемся нашим наставникам. Вашего имени упоминать не стал, – Григорий вернулся через несколько минут. Благодаря вину я уже отогрелась, у меня перестали дрожать руки. И, обдумав случившееся, поняла, что виновата сама.

– Благодарю, вы меня спасли, – смущенно улыбнулась молодому человеку.

– Что вы, леди, это пустяк. Разрешите пригласить вас на танец?

Хотелось уйти в тишину библиотеки или в свою комнату, но я не могла отказать спасителю. Поэтому мы протанцевали круг, и, едва Григорий отвёл меня в сторону по окончании музыки, меня пригласил профессор Джозеф.

– Леди, вы чудесно танцуете, – легко улыбнулся мужчина. В молодости он, вероятно, был очень красив.

– Благодарю, профессор. Просто у меня здесь хорошие учителя, – я присела в поклоне согласно фигурам танца.

– Леди, позвольте спросить. У вас всё в порядке? – профессор смотрел серьёзно. Рассказать про кадета? Но Григорий уже доложил их сопровождающим, незачем добавлять беспокойства нашим преподавателям.

– Благодарю, профессор, всё в порядке. Но к чему такой вопрос? – это на грани вежливости, но по всем правилам я имею право спросить – и получить ответ.

– Я заметил, что вы уходили на балкон и вернулись в волнении. Уже несколько леди я отвёл в лекарский кабинет, у них кружилась голова. Вам нужна помощь?

В этом вопросе прозвучало больше, чем просто предложение довести к лекарю. Я кивнула, показывая, что поняла профессора и принимаю его помощь.

– Спасибо, профессор, уже всё в порядке. В танцевальной зале очень душно, я выходила подышать свежим воздухом, – разговор шёл, как ни в чем не бывало. Но это было в соответствии с правилами этикета и для любопытных ушей. Мы с профессором общались взглядами и жестами совсем о другом. Он предлагал поддержку и помощь, я говорила, что доверяю ему. Элегантный профессор вызывал у меня симпатию и глубокое уважение. И если будет сложно, я скорее приду за помощью к нему, нежели к ректору. Боюсь, что она не поймёт или осудит.

Музыка отзвучала, бал подходил к концу. Гости и хозяева склонились в поклонах, отдавая дань вежливости. Осталось несколько минут, чтобы сказать недосказанное, найти потерянные между танцами перчатки и заколки, набросить пальто и шарфик.

Кадетов их преподаватели стали созывать во двор и строить в шеренги. Слуги готовили лошадей. Леди должны будут стоять на ступенях корпуса и махать платочками, провожая гостей. Григорий остановил меня уже в дверях.

– Леди, вы позволите писать вам на неделе? – во взгляде молодого человека была мольба, и я не смогла отказать. Сегодня он меня спас от позора.

– Конечно, лорд, – я на миг склонила голову и поспешила вслед за остальными девушками – преподаватели уже начали на меня оглядываться, поторапливая.

В том, как уезжали гости, всё говорило об отработанном годами порядке и строгой дисциплине. Иначе как объяснить, что сборы не заняли и десяти минут, а ещё через пять двор был пуст. Девушек преподаватели проводили в спальный корпус, зорко следя, чтобы никто не отстал по дороге. Мало ли, вдруг за забором ждёт поклонник, отбившийся от кавалькады кадетов?

В комнате мы с Саней скинули пальто и обувь, и прямо в платьях повалились на кровати, хохоча. Да, танцы – это весело и увлекательно. Приятная усталость только добавляла настроения. Расплетая прическу, я рассказала Сане о своем приключении на балконе. Теперь произошедшее не казалось чем-то ужасным. Просто забавный случай и романтическое спасение. Ксания ахала и восхищалась решительностью Григория, и поведала, что тоже переписывается с несколькими кадетами с разных курсов. Я вздохнула свободнее. Раз это не запрещается, значит, ничего предосудительного я не делаю.

Следующим утром перед тренировкой я подошла к леди Виктории и попросила уделить мне немного времени. Условились встретиться в танцевальной зале в середине недели, после занятий. Мне хотелось попросить показать, как действовать в ситуациях вроде той, в которой я оказалась вчера. Леди Виктория очень ловко уходила на тренировках из всех захватов. Вероятно, есть способы освободиться, если тебя прижали к перилам или стене?

В воскресенье занятий не было, после тренировки и завтрака я направилась в библиотеку, в секцию для преподавателей. Ещё в прошлый раз меня заинтересовали некоторые названия книг в пурпурном стеллаже. И, раз мне разрешили пользоваться библиотекой без ограничений и ректор, и Он, я могу изучить их в свободное время.

Увидев между полок Эрика, я не удивилась. И почти полдня мы с ним провели среди книг, разговаривая, смеясь и хмурясь, споря и рассуждая. Мы искали ответы, листая страницы, и порой наши пальцы соприкасались. Мои щёки пылали, то ли от близости Эрика, склонившегося рядом со мной над книгами, то ли от жара спора.

Никогда не думала, что политика может быть такой увлекательной темой.

Вторую половину выходного дня я провела с ученицами в музыкальном классе. Мы по очереди музицировали и пели, занимались рукоделием, учили строфы к занятию красноречия. А по возвращению в комнату меня ожидала записка и букетик цветов. Служанка сказала, незнакомый мужчина у ворот просил передать мне.

В письме оказалось ни к чему не обязывающее сообщение от Григория и пожелание хорошей недели. Я написала ему вежливый ответ, поблагодарила за цветы. Служанка обещала передать вместе с остальными письмами в понедельник. Оказывается, к нам приезжает курьер, забирающий всю корреспонденцию – и для родных, и знакомым в другие институты. Курьер отвозит основную массу писем в городское почтовое отделение, а в кадетский корпус едет сам. Леди ректор решила, что так будет лучше, чем снующие между институтами посыльные и слуги.

В понедельник, опять с посторонним посыльным, мне снова передали записку и цветы. И на следующий день. И так всю неделю. Я отправляла ответы только с курьером от института, дважды в неделю. Мне показалась неприличной назойливость Григория. Да, он мне помог, и не стал называть моё имя перед преподавателями. Но это было уже чересчур. И потом, цветы в это время года очень дороги!

На встречу с Королём я шла в смешанных чувствах. Казалось, Его Величество не одобрит моё общение и танцы с кадетами, да ещё и занятия с Эриком в библиотеке. Ректор встретила меня в дверях кабинета и, провернув за моей спиной ключ, сразу ушла. Я склонилась в предельно вежливом реверансе перед сидящим на диване Его Величеством.

– Ты напряжена. Опять боишься меня? – голос Александра звучал ровно.

– Не вас, Ваше Величество. Но Вашей реакции на мои поступки, – честно ответила я. Юлить смысла нет, сквозь мои щиты смог бы смотреть и ребёнок. А Король ребёнком не был. Властный, гордый, красивый мужчина. – Полагаю, вы не оставили меня здесь без соглядатаев, и знаете обо всём и без моих слов.

Я не поднимала взгляда от пола, будучи уверенной, что меня отчитают, и за поступки, и за дерзкий ответ. И сильно удивилась, когда Его Величество ласково улыбнулся и пригласил присесть.

– Душа моя, я тебя ни в чём не виню. Ты вольна поступать на своё усмотрение, я доверяю тебе. И потом, во дворце вокруг всегда будет множество лиц. Многие из них красивее меня, некоторые умнее и хитрее. Я не могу посадить тебя в золотую клетку и запретить общаться с людьми. Потому надеюсь на твоё благоразумие, душа моя. А что до случая на балу... Позволишь?

Александр положил руки на стол, ладонями вверх. Я облегченно выдохнула. Села напротив него в кресло, расправила юбки и осторожно дотронулась кончиками пальцев до Его ладоней. Я понимала, что от меня ждут. Опустить щиты, кроме, может, самого последнего, укрывающего глубинные мысли, помыслы и желания. И думать о произошедшем на балконе. Но я начала раньше, с первого танца, когда незнакомый кадет подошёл ко мне впервые. Александр одобряюще кивнул.

Через несколько минут Его Величество убрал руки, всё с той же нежной улыбкой глядя на меня. Это смущало и заставляло сердце биться чаще. Почему он обратил на меня внимание, я же самая обычная, и вокруг Него много девушек красивее и умнее меня. Король стал чуть серьезнее.

– Знаешь, в чем твоя ошибка, душа моя? – поинтересовался он, чуть склонив голову.

– В том, что ушла одна, никого не предупредив? – если бы я не совершила этот шаг, у пьяного кадета не было бы возможности застать меня одну.

– Нет, душа моя. Порой в жизни случается так, что неприятности приходят сами, и даже нет необходимости давать им на это шанс. Твоя ошибка в том, что ты боишься делать людям больно. Боишься защищаться. Даже знай ты способы, как вывернуться из захвата, решилась бы их применить?

Я молчала, обдумывая слова Его Величества. Он продолжал.

– Вам уже наверняка объясняли самые простые и действенные приёмы. Глаза, шея, а у мужчин еще и пах. Ты ведь могла ударить в любое из этих мест и успела бы выбежать обратно в зал. Почему не стала?

Этот вопрос требовал ответа.

– Не решилась, Ваше Величество, – я не поднимала глаз от чуть шероховатой поверхности стола. Он был прав. Но поднять руку на другого человека, пусть даже ради защиты, это страшно.

– Тебе необходимо быть решительной в такие моменты. Для твоей безопасности.

Он вздохнул, коротко побарабанил пальцами по столешнице и позвонил в стоящий тут же колокольчик. Через минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась ректор.

– Вы что-то хотели, Ваше Величество? – леди присела в вежливом реверансе. Мне стало неудобно – я, простая ученица, сижу в Его присутствии, а леди ректор вынуждена чувствовать себя гостьей в собственном кабинете.

– Вы не могли бы пригласить профессора Олрида и его ассистентку, леди Викторию? – вежливая просьба, за который скрыт приказ.

– Конечно, Ваше Величество, – ректор вновь присела в реверансе и вышла. В дверях повернулся ключ, чтобы снующие по коридорам ученицы и слуги не побеспокоили нас. Рядом с колокольчиком, на столе, лежал дубликат ключа, чтобы при желании Его Величество мог выйти.

Мы ждали в молчании. Я исподволь разглядывала Его Величество. Мужественное лицо, сильные руки с мозолями от меча, широкие плечи. Легкая полуулыбка озаряла лицо, когда Его взгляд падал на меня.

В дверь постучали. Щёлкнул замок, леди ректор впустила профессора Олрида и леди Викторию и закрыла за их спинами дверь. Я заволновалась. Его Величество не надел маску!

– Добрый день, Ваше Величество, – профессор Олрид улыбнулся и склонился в придворном поклоне. Так он знает?

«Конечно, знает, Олрид один из моих людей. Ты же не думаешь, что я мог оставить дочерей высшей аристократии без присмотра и защиты?» – насмешливая мысль заставила щеки на миг залиться краской. Нет, конечно, я так не думала, но почему-то не подозревала, что доверенным лицом может быть профессор Олрид. Одним из доверенных лиц. Я чуть развернула стул, чтобы видеть профессора, но не поворачиваться спиной к Его Величеству. Это было бы невежливо.

Я по-новому посмотрела на профессора Олрида. Доверенное лицо Его Величества, которому поручено приглядывать за детьми аристократов. Причём не просто молодыми франтами, но теми, кто отмечен высочайшим вниманием за их ум и заслуги. Теми, кто в будущем встанет на ключевые позиции. Такое доверие тяжело заслужить.

Леди Виктория тихо ойкнула и присела в полагающемся реверансе.

«А вот она меня в лицо не знала. С твоей подачи я оказал девушке высшую милость» – чуть улыбнулся в мыслях Король. А вслух же сказал:

– Приветствую. Можете рассказать об успехах этой леди? – он легко повёл рукой в мою сторону, а меня чем-то смутил его тон.

«Вот видишь, ты меня уже понимаешь. Не волнуйся, я справлюсь. Давай послушаем, что расскажут твои преподаватели. И не вздумай вставать».

С чем справится? Непонятно. И снова Король видел меня насквозь. Его милостью я сидела на стуле напротив Него, через столик, теперь немного повернувшись. А профессору и его помощнице Его Величество не предложил сесть. Это заставляло меня чувствовать себя неудобно. Чем я лучше них?

«Эх, другая девушка бы радовалась оказанной чести, а ты только беспокоишься. Прекращай. Это так, потому что я так решил. Давай послушаем», – попенял мне Его Величество, но тон был ласковым, немного насмешливым.

– Леди с моего возвращения прилежно посещает утренние тренировки, и для человека, который занимается всего пару месяцев, делает успехи. Дневные занятия не пропускает, – профессор покосился на леди Викторию, но та не смела поднять взгляда. – Моя ассистентка хвалила леди Лиру за сообразительность и аккуратность.

Мои щеки зарделись от похвалы.

– Понятно. Могу я попросить вас об одолжении? – голос Короля звучал ровно.

– Конечно, Ваше Величество. Сделаю всё, что в моих силах, – брови профессора удивленно поползли вверх. Он отвесил упрощенный вариант вежливого поклона. Вероятно, знает Короля давно, раз может себе такое позволить.

– Я прошу вас позаниматься с леди Лирой индивидуально. К концу года леди должна уметь постоять за себя и не бояться защищаться, – я бросила взгляд на Короля. Разве возможно этого достичь за год?

«Никто не заставит тебя сражаться против пятерых, душа моя. Хотя с нашим даром это не должно быть для тебя проблемой. Я лишь хочу, чтобы ты могла выходить из ситуаций, подобных недавней, без посторонней помощи. К тому же, ты сама обратилась к леди Виктории с подобной просьбой, за это хвалю, умница».

Что ж, если на то воля Короля, постараюсь оправдать оказанное доверие. Он прав.

– Как скажете, Ваше Величество. Мы научим леди всему, что возможно за такой срок, – серьезно ответил профессор и окинул меня внимательным взглядом.

– Спасибо. Можете идти, – Король коротко позвонил в колокольчик, и тут же в замке повернулся ключ, словно того и ждали. Профессор и леди Виктория поклонились и ушли. Нас снова заперли.

– Ты молодец, – посмотрел на меня Король. – Но этого недостаточно, поэтому прошу, постарайся, – Он легко улыбнулся. – Ты хотела что-то спросить по Королевской династии? – Александр откинулся назад и положил одну руку на спинку дивана. Такой простой жест сразу превратил его из Короля в моего спасителя, Александра. Я чуть расслабилась.

– Да, в книге за авторством Алисия Дубного про северную кампанию Вашего деда приводились возможные причины такого решения. И мы с профессором Эриком не сошлись во мнениях относительно третьего пункта. Там говорилось...

Следующие полчаса прошли в лёгкой неторопливой беседе. Александр улыбался и отвечал на мои вопросы, давал интересные пояснения. Под конец встречи похвалил за любознательность и посоветовал ещё одну книгу.

Я уходила из кабинета с лёгким сердцем. Меня не собираются ограничивать в круге общения, как я того боялась. Более того, Александр, напротив, поощряет работу в библиотеке и танцы. Вот только мне показалось, или при упоминании Эрика Его Величество скрипнул зубами?

С этой встречи я унесла цветочек незабудки. Идя по коридору, бросила взгляд в окно. Двор робко присыпан снегом, голые деревья качают ветками на ветру. И откуда Он берёт цветы? Хотя, что это я, из Королевского Зимнего сада, конечно. Про этот чудесный уголок ходят слухи и легенды. Значит, он действительно цветёт и зеленеет круглый год?

Король

Стук в дверь стал настойчивее. Я стоял посреди разгромленного кабинета и медленно обводил взглядом помещение.  Опрокинутый шкаф. Перевёрнутый массивный письменный стол с треснутой столешницей погребён под грудой бумаг, щепок и непонятных обломков. Карниз повис на последнем гвозде. Портьеры на окнах порваны в клочья. Столик в углу печально покосился на трёх ножках. Гобелены на стенах свисают жалкими лоскутами. Повсюду порванные бумаги, книги, осколки и обломки. Канцелярия долго будет восстанавливать документы. Что эта девчонка со мной делает! Перед внутренним взором поплыли воспоминания сегодняшнего дня.

… Я с нежностью смотрел, как Лира неуверенно дотронулась своими тонкими пальчиками до моих ладоней. Мне уже доложили, что произошло на балу и как всё закончилось. Виновные, которые не справились с обязанностями по охране моей леди, были наказаны. Уверен, такое больше не повториться. Про профессора Эрика, с которым Лира занималась в библиотеке, я тоже знал. Поэтому не опасался своей реакции на то, что я увижу в этой прелестной головке. Душа моя зря беспокоится.

Картина, разворачивающаяся перед моим внутренним взором, заставила меня сдерживать злобное рычание. Пьяный кадет, прижав к перилам балкона хрупкую фигурку девушки, резко разворачивает её к себе лицом, и она отворачивается, отклоняясь назад, с выражением брезгливости и омерзения на лице. Если-бы не боязнь напугать мою леди, мне не удалось бы проглотить звуки, клокотавшие в горле. Стиснул зубы изо всех сил, сдерживаясь. Не ожидал, что так трудно будет справиться с эмоциями, когда увижу всё своими глазами! Как же вовремя там появился этот юноша, Григорий. Теперь главное, чтоб не слишком настойчиво ждал благодарности в ответ. За этим понаблюдают надежные поверенные. Им приказано ни во что пока не вмешиваться, только докладывать регулярно.

В мыслях моей птички проскользнуло другое воспоминание, и я ухватился за него, доставая на поверхность. Библиотека. За столом сидят Лира и Эрик, о чём-то спорят и листают по очереди книгу. Пальцы профессора, словно невзначай, касаются ладони моей малышки. Её щеки вспыхивают красным румянцем смущения. Такая маленькая, наивная птичка, она опустила голову и не понимает, КАК смотрит на мою девочку этот Эрик. В сердце воткнулась горсть мелких, колючих и болезненных иголок. И я не удержался, заглянул чуть глубже в воспоминания моей любимой… Я должен знать об этом профессоре!

О боги! Она была с ним на свидании! А мне доложили о невинной прогулке. Вот Эрик подхватывает поскользнувшуюся Лиру и крепко прижимает к себе, не торопясь отпускать… Всё внутри меня затопило леденящим холодом.

Я убрал руки со стола и как можно ласковей улыбнулся моей милой. Все чувства замерли, в груди медленно ворочался большой кусок льда с острыми краями. Он цеплялся за натянутые нервы и постепенно, друг за другом, они лопались с ноющей болью, заставляя сдерживаться и говорить с ещё большим спокойствием и нежностью. Моя юная и неопытная девочка, как же я волнуюсь за тебя!

«Что с ним» – поймал я мысль Лиры.

«Вот видишь, ты меня уже понимаешь. Не волнуйся, я справлюсь. Давай послушаем, что расскажут твои преподаватели. И не вздумай вставать».

Мне удалось продержаться всю встречу, ничем не выдав своей боли, ни словом не проговорившись моей половинке. Беседа с профессором Олридом и с его ассистенткой прошла как в тумане, нарастающая рана в душе мешала сознанию сосредоточиться на происходящем и проясниться. Кажется, Лира ничего не заметила. Лишь в конце, при упоминании профессора Эрика, я, из последних сил сдерживаясь, отчетливо скрипнул зубами. Услышала?

Оказавшись в своем кабинете, я тяжело опустился в кресло за большим письменным столом. По дороге сюда мне казалось, что успокоился. Но сейчас, наедине с собой, невольно стал вспоминать всё показанное без утайки моей малышкой. Когда на балконе появился пьяный кадет, моё сердце пропустило удар. Как же мне страшно, что с ней что-нибудь может случиться, и она окажется в беде! Хочется схватить и увезти её к себе, спрятать ото всех, закрыть под множество надёжных замков и беречь, как самое дорогое в мире сокровище! Сердце заныло сильнее. Оказывается, боль не прошла, просто притупилась, и я перестал её замечать, привыкнув. Как же ещё невыносимо долго ждать того дня, когда мы сможем быть вместе! Перед глазами, очень реально, возникло её лицо. Такое нежно любимое и дорогое. Я мысленно дотронулся губами до её виска, потом обнял и стал покрывать легкими поцелуями глаза, носик, шею… Нет, нет. Довольно. Даже в мечтах пока нельзя позволять себе большего, иначе ожидание станет совсем бесконечным. Неожиданно память показала картину, где профессор Эрик держит в объятьях мою любимую. Внутри плеснуло горячей лавой и опалило огнём. Ожоги на коже по сравнению с этим незаметный пустяк. Я встал, обошёл стол и, подняв кисти рук к своему лицу обнаружил, что они сильно дрожат. Проклятый профессор! Он позволил себе больше, чем я могу сделать, оберегая мою птичку и боясь спугнуть! Я не хочу повторения судьбы Дональда Кровавого, который силой принудил супругу к браку, но как же я его сейчас понимаю! В груди у меня уже бушевал хищный и страшный зверь. Это он изрыгал горящую лаву, испепелял огнем и рвал огромными когтями душу и сердце. Боль стала невыносимой. Не выдержав, я зарычал, схватил со стола красную нефритовую статуэтку и изо всех сил швырнул её об стену. Прочный камень брызнул осколками, и то, что накопилось и мучило меня, вырвалось наружу. Я ломал и крушил все, что попадалось под руку, звуки, вырывавшиеся из горла, слышались мне как со стороны. Ярость затмила сознание и я перестал осознавать происходящее…

Я подошёл к перекошенному столику, с тихим рыком поднял его над головой и швырнул через всю комнату. Лира, моя девочка, душа моя. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь. Какая она ещё наивная.

Стук повторился. Уже час дворцовый распорядитель, прислуга и стайка придворных пытаются до меня достучаться или хотя бы получить внятный ответ. И что я им скажу? Что я... ревную?! Кресло с жалобным треском врезалось в стену. Ну вот. Больше нечего крушить.

Хм, в ход пошло тяжелое вооружение – за дверью появился Эдвард. Если бы придворные знали, что он не просто придворный клеврет, который носит для меня бумаги из канцелярии... Но раз додумались позвать его, личного секретаря, напугал я свиту не на шутку. Зря. Ах, Лира, душа моя, как же мне с тобой сложно. Как же ты больно бьёшь, сама не зная об этом. Я собрался с мыслями и твёрдый шагом направился к двери. Уверенно распахнул створки, дабы лицезреть обеспокоенные лица моей свиты и придворной челяди.

– До завтра всё прибрать, – бросил я, ни на кого не глядя, и пошёл прочь. Сейчас в покои, переодеться, и хорошо бы зайти в конюшню. Ворон, верный конь, всегда действует на меня умиротворяюще.

Я закрыл дверь покоев и направился к шкафу. Через минуту в комнату проскользнул Эдвард. Через тайную дверь, дабы придворные не узнали о нашей дружбе. Интересно, долго ли ещё мы сможем скрывать, что он подменяет меня на обедах? Благо под маской лица почти не видно, а телосложение у нас похожее, костюм маскирует всё остальное. Тренируемся, опять же, вместе, все мои жесты он копирует так, что не отличить. Ближайшие доверенные лица знают, конечно. Но мы ходим по острию с этой затеей.

– Ты что это делаешь? – зашипел Эд не хуже гадюки. Только другу позволено меня отчитывать. Это полезно порой, не позволяет провалиться в манию величия окончательно.

– А что такое? – ровно поинтересовался я, решая, что же выбрать. Костюм для верховой езды или сразу наряд к ужину?

– Что такое?! Ты разгромил свой кабинет, час не отзывался и заставил переволноваться весь двор. Теперь пойдут слухи о твоем состоянии. Что на тебя нашло?

– Слухи меня не интересуют. Ты же знаешь, безумие мне уже не грозит.

Наверное, Эд что-то уловил в моем голосе, потому как в следующий миг спросил:

– Это из-за неё, да?

Пока я раздумывал над ответом, Эдвард помог мне снять рубашку и сел в кресло, всем своим видом показывая, что готов выслушать. Я вздохнул, застегивая пуговицы на блузе к вечернему выходу.

– Да, – весь мой ответ.

На конюшню уже не успеваю, пропускать вечернюю трапезу сегодня нельзя. На ужине будет присутствовать посол от северных соседей. У нас не очень хорошие отношения с государством, но с послом мы ладим. Не хотелось бы, чтобы его заменили.

– Она что-то натворила? Отказалась? Шантажирует? – взгляд друга стал острым. Он за меня пойдет пешком по дну морскому. Я покачал головой, умеряя его пыл.

– Не смей плохо о ней думать. Я просто ревную, – тяжкий вздох вторил моим словам. Жаль, не могу быть рядом с ней постоянно.

– Уф, ну ты меня напугал, – Эд чуть расслабился и свободнее сел в кресле. – Нужен совет придворного сердцееда? – похабно подмигнул этот охальник.

– Как-нибудь обойдусь без твоих советов. Ты не знаешь, Тимофей уже расстался с Луизой? – я завязывал галстук перед зеркалом и покосился на отражение Эда.

– Как неудобно, Ваше Величество, вы отстали от жизни. После Луизы уже была Маргарита. А сейчас он ухаживает за Анитой. Она пока держится, но, думаю, через пару дней сдаст позиции, – отчитался мой двойник. Отлично, значит, посягательств этих трёх леди на мою скромную персону в ближайшее время можно не ожидать.

Меня же кольнула зависть. Когда ещё я смогу быть со своей маленькой леди? Я пробовал сбрасывать напряжение с придворными дамами, благо, они сами рады моему высочайшему вниманию. Вот только обнаружилось, что они перестали меня интересовать. Я смотрю на пёстрых придворных красоток, и представляю, как бы Лира выглядела в подобных богатых платьях. Леди присаживаются в поклонах, выгодно демонстрируя декольте. У меня же мысли о том, что у моей малышки кожа белее и нежнее. Эдвард теперь незлобно надо мной подшучивает и выполняет программу ухаживаний за нас двоих, а Тимофей, мой шут, разгоняет особо ретивых леди. Мне же остается лишь мечтать о времени, когда мы сможем быть с моей душой вместе.

– Ладно, заканчивай с лирикой. Что у нас с северными соседями? На наше предложение уже пришёл ответ?

Лира

Несмотря на то, что от Короля за бал и посиделки в библиотеке не поступило никаких санкций, они не прошли для меня без последствий. Некоторые леди успели заметить интерес профессора ко мне. Анника оказалась поклонницей Эрика, и, отчаявшись привлечь его внимание, стала мне пакостить. То в столовой, проходя мимо, уронит стакан с компотом на платье, то «нечаянно» толкнёт в коридоре. Опрокинутые на тетради чернильницы, булавки на стуле, пропавший из холла зонтик, нашедшийся потом в одной из кладовых, – в ход шло всё, что хоть как-то могло доставить мне неудобство.

– Ты почему всё это терпишь? Надо обратиться к леди Амалии, пока ты серьёзно не пострадала! – шипела на меня Саня вечерами. Я лишь пожимала плечами в ответ.

– Сань, мы не можем доказать, что компот перевернулся не случайно, а зонт спрятала именно Анника. Она просто заявит, что мы её очерняем. Сама знаешь, она из богатой известной семьи, и нам это так просто не простят. Хочешь, чтобы из-за мелких пакостей наши семьи вступили в серьёзный спор?

Это было действительно так. Да, я слышала мысли Анники, и знала, что доставляет мне проблемы именно она. Её мысли я слушала при каждой встрече, и это помогало не садиться на стул с булавкой или пакетиком чернил, вшитыми в мягкое сиденье. Но ведь мне было запрещено говорить о своём даре. И я не Король, моего слова будет мало для обвинений. Приходилось терпеть.

Радовало только то, что с Анникой мы редко пересекались на занятиях, а свободного времени, когда она могла бы меня подкараулить для очередной пакости, у меня просто не было. Профессор Олрид и леди Виктория каждый день час или два занимались со мной, как того пожелал Король. Мазь от ушибов и ноющих мышц тратилась в больших количествах, и помощница лекаря стала выдавать мне по две баночки сразу. Основные и дополнительные предметы, трижды в неделю уроки танцев, обсуждения с Эриком в библиотеке вопросов политики и королевской династии. Всё это отнимало уйму времени. К своему удивлению, я поняла, что мне это нравится. В библиотеке к нам почти всегда присоединялся профессор Джозеф, и тогда беседа становилась более степенной и серьёзной.

Следующая встреча с Королём началась с того, что Его Величество попросил леди Амалию не уходить. Леди ректор немного удивилась, но кивнула и села разбирать бумаги. Леди не поднимала глаз от счетов и отчётов, мы же с Его Величеством весь час общались исключительно мысленно.

«Радость моя, снимай верхние щиты, они будут мешать. Сегодня ты будешь учиться слышать мысли леди Амалии», – известил меня Король, удобно устраиваясь на диване. Я, как обычно, присела на краешек стула. От подобного обращения быстро забилось сердце и щёки залил румянец.

«Но она же постоянно держит щиты, я не могу её слышать», – озадаченно ответила я. Почему-то при общении мыслями так легко было забыть условности и ограничения. И присутствие леди ректора не смущало, она ведь не слышит нашего разговора. А я вела беседу не со строгим Королем, я общалась с Александром.

«Душа моя, сквозь любые щиты, которые ставлю я, ты можешь слышать. Возможно, не сразу, но это придёт», – Александр не сводил с меня взгляда, и от этого становилось неуютно, волнительно.

«А зачем вообще ставить щиты, ведь слышать мысли может только сам Король?» – эта мысль мелькнула в моей голове прежде, чем я успела её остановить. Сперва следовало спросить разрешения на подобный вопрос и подумать как следует. Ведь раз смогла слышать мысли я, то, вероятно, могут и другие. Всё это тоже пронеслось в моих мыслях, и я смутилась. Но Король ответил серьезно.

«Это правильный вопрос, душа моя. Я ставлю щиты своим доверенным лицам, потому как есть люди, умеющие слышать чужие мысли, и помимо меня. И не все они мои верные подданные», – от этой новости я удивлено вскинула взгляд, и Александр поднял руку, предупреждая вопросы. – «Конечно, слышать все, даже самые глубинные мысли и помыслы, о которых порой даже сам человек не подозревает, могут не все. Насколько мне известно, такие способности есть только у нашей Королевской династии. Мои шпионы отслеживают ситуацию в других странах, пока настолько сильных менталистов им не встречалось. Но есть люди, которым доступны верхние уровни мыслей. К примеру, леди Амалия чувствует настроение, самочувствие, текущие потребности окружающих людей. На её должности это очень полезный навык. А мои шпионы способны считывать текущий внутренний диалог, обрывки образов, о которых человек думает в данный момент. Начальник моей личной охраны ощущает намерения людей, и это помогает ему понять, с какой стороны придёт следующий удар. Если он приложит усилия, верхний диалог он тоже услышит, но потом будет мучиться головной болью», – Александр замолк, давая мне возможность осмыслить информацию. Взял яблоко из вазы на столике, лежащий тут же ножичек и стал маленькими дольками резать фрукт и сразу отправлять их в рот. Кусать фрукты неприлично, а твёрдые, вроде яблока, резать ножом и вилкой не всегда удобно. Потому в салонах допускаются подобные варианты.

«Вы…».

«Ты, мы это уже обсуждали. Мысленно только так», – резко перебил меня Александр.

«Прости. Ты сказал, есть люди, способные слышать мысли, среди твоих недоброжелателей», – несколько криво уточнила я, но меня поняли.

«К примеру, иностранные шпионы и послы, или просто сторонники людей, жаждущих смены власти. Таких великое множество. Поэтому всем людям, имеющим так или иначе отношение к государственным тайнам, я лично ставлю щиты. У этих блоков есть ещё одно свойство, о котором я никому никогда не говорю. Люди, носящие такой щит, не смогут ни написать, ни рассказать никому постороннему о государственных делах. Но при любой попытке, при малейшем желании поведать о тайных вопросах, на щите появляется метка. При встрече я отслеживаю таких людей. Их отстраняют от должности и высылают, если попытка была случайной. Или начинают следствие, если выдать секреты хотели добровольно», – я отогнала от себя мысль, что случается с предателями по окончании расследования.

«Я поняла. И ты просишь, чтобы я училась смотреть сквозь твои щиты?».

«Да. Я считаю, что так нужно. Сейчас сосредоточься. Есть щиты разной конструкции. Например, можно привязать защиту к чему-то важному, что всегда присутствует в сознании человека. Это может быть воинский устав у прилежного солдата, забота о детях у матери», – Его Величество смотрел строго, но с затаенной нежностью в глубине глаз. Или мне это только казалось?

«Или, как у леди Амалии, беспокойство о благополучии Института?» – я бросила быстрый взгляд на склонившуюся над бумагами леди.

«Всё верно. В таких случаях тебе нужно…».

Через какое-то время мне удалось услышать настоящие мысли леди Амалии. Правда, я не сразу поняла, что справилась: леди думала о бюджете расходов на следующую неделю, об успеваемости учениц и волновалась за здоровье девушек и преподавателей. Я улыбнулась. Слушать сквозь такие щиты требует усилий, но, если потренируюсь, то справлюсь.

«Молодец», – и столько гордости и тепла было в голове Александра, что я зарделась.

Мы немного мысленно побеседовали о рекомендованной Его Величеством книге. Александр скрипнул зубами, услышав, что я обсуждала написанное с Эриком и профессором Джозефом, но их слова подтвердил и пояснил несколько непонятных для меня моментов. Поинтересовался успехами занятий с профессором Олридом и сочувствующе улыбнулся на мою невольную жалобу на ноющие мышцы. Это снова была лишь проскочившая мысль, и комментировать её Король не стал. Вместо этого Его Величество поднялся.

– Надеюсь, мы вам не помешали, леди Амалия, – ровно поинтересовался Король.

– Что вы, Ваше Величество. В этой комнате еще не бывало более молчаливых собеседников, – ответила леди Амалия. Выйдя из-за стола, достала из шкафа и подала Его Величеству плащ и перчатки. Я протянула шляпу.

– До встречи, миледи, – Его Величество склонился над моей рукой. Леди Амалия чуть присела и склонила голову, она не могла остаться просто стоять, когда Его Величество склоняет перед кем-либо голову. Я не знала, куда деваться от смущения.

Александр ушёл первым. Леди Амалия задержала меня на несколько минут, интересуясь успехами в учёбе, и отпустила.

Со встречи я брела уставшая, словно пробежала кросс по всей территории Института. Никогда не думала, что ментальные уроки могут быть такими утомительными! Я несла в гербарий новый экземпляр, со значением «прошу быть снисходительной». Разве я слишком строга? К кому?

Кажется, я начинаю привыкать к встречам с Королем, более того, незаметно для себя начала ожидать этого общения. И меня почти не тяготит задаваемый Его Величеством тон. Дружеский? Непринужденный? Всё чаще возникает вопрос, зачем это Ему? Король приручает меня? И что значат жаркие взгляды, когда Он, не отрываясь, смотрит на мои губы?

В комнате меня ждало очередное послание Григория и коробка конфет.

Вечером Саня корпела над заданием по изящной словесности и причитала, что бедным ученицам совсем не дают отдыхать.

– Ну что ты, совсем недавно же Родительский день был! На мой взгляд, мы отлично отдохнули, – пожала я плечами, выписывая из учебника определения по экономике сопредельных стран. Потом ещё решить задачу по управлению поместьем, и мои задания будут выполнены.

– Хорошо-то хорошо, только мало, – вздохнула Саня, присыпая песком написанное.

– Ну, скоро большой праздник, день Коронации Его Величества, – я тоже взялась за песок, чтобы чернила не размазались и быстрее высохли.

– Да ну. С утра во дворце и в Храме будут торжественные церемонии, и дабы народные гуляния не нарушали их ход, день оставили рабочим. Так что никакого выходного, сидеть нам на занятиях, как и всегда, – пробурчала Саня и нахмурилась, обнаружив у себя ошибку. – Как думаешь, переписать или так исправить?

– Я бы переписала, на изящной словесности всегда обращают внимание на чистоту письма. А про праздник зря ты так. Вечером в городе будет ярмарка, угощения. А потом, возможно, даже салют. Это так здорово!

– Ты права, это очень красиво, – оживилась Саня. – Только я всегда пугаюсь, когда небо разрывается от грохота, зато потом над головами, прямо в воздухе, расцветают огромные сияющие цветы, которые освещают всё вокруг, как днём. Вот бы поближе посмотреть!

– Нас в город не отпустят, «ради безопасности учениц», – процитировала я правила Института. – Как думаешь, из окон верхнего этажа учебного корпуса салют будет видно? – подняла я взгляд на подругу. У нас с ней одновременно появилась одна и та же мысль: прийти пораньше и занять место у самого окна.

Я же задумалась о том, что следующий полноценный выходной будет на праздник Середины Зимы. Потом, уже весной, будем отмечать Проводы Зимы, в этот день везде устраивают ярмарки и народные гуляния. А там и у меня День рождения.

– Ой, Саня, а когда у тебя День рождения? – всполошилась я. Столько живём вместе, а я до сих пор не знаю!

– Так через две недели уже. А ты когда родилась?

– Весной, перед самыми экзаменами.

– То есть у тебя День второго совершеннолетия попал на весенний бал? А кто тебя ко двору возил?

– Отец. Он приехал в Академию без предупреждения, привёз платье и дал полчаса на сборы. Как я спешно одевалась! Украшения одевала уже в карете, пока служанка делала мне прическу. Скажу тебе, на ходу это сложно и даже опасно! Когда мы подскакивали на ухабах, меня несколько раз оцарапали шпильками. Но я не одна так ехала, почти треть курса Академии была представлена ко двору в этот день. Я волновалась жутко, вдруг оступлюсь! Когда подвели к Королю, боялась взгляд поднять. А Он сидел на возвышении на своём троне, такой собранный, такой строгий. И охрана вокруг, в форме личной и дворцовой стражи. А как только официальная часть закончилась и Король ушёл из зала, отец увёз меня обратно в Академию. Я с родителями с тех пор и не виделась. А у тебя как прошло?

– Я попала на бал в честь праздника дня Его Коронации. На официальную часть мы опоздали, потому что собирали меня всей семьёй. Мама делала прическу, старшие братья рассказывали про дворец и Короля. Больше, конечно, пугали, они у меня шутники знатные. Младшие тоже участвовали, они путались под ногами и всем мешали. Потом нас не хотели такой толпой во дворец пускать. Представляешь, отец, тётка с мужем и старшие братья! Хотя больше одного сопровождавшего не положено по протоколу. Правда, там оказался профессор Джозеф, с ним мы и прошли. Я же тогда уже училась в Институте, ну ты знаешь. Представили меня одной из последних, так что официальная часть прошла мимо меня, я даже испугаться не успела. Зато потом был бал. Как я танцевала! Стоптала все ноги, и свои, и кавалеров, но не уехала, пока звучала музыка. Вот это был день!

Мы еще немного поговорили о праздниках и засобирались спать. Темнеет теперь рано, а сидеть при лампах и свечах не очень комфортно.

– Спокойной ночи, Саня, – я погасила лампу и забралась под одеяло.

– И тебе, Лира. Пусть тебе приснится принц из сказки, на белом коне! – хихикнула подруга.

– Тогда тебе пусть приснится принц на белом единороге. Спи, – я улыбнулась, отворачиваясь к стене.

На следующий день перед обедом я выкроила минутку и забежала в комнату. Служанка перестилала кровать, и я обрадовалась, что застала её.

– Здравствуйте, леди, – женщина склонилась в поклоне.

– Здравствуй. Скажи, вам же можно выходить в город?

Мой вопрос служанку удивил.

– Конечно, леди. Я живу в городе, и каждое утро прихожу сюда на работу. Леди нужно что-то в городе?

– Да. У моей соседки, – я показала рукой на кровать Сани, – скоро День рождения, а я только об этом узнала. Я могу попросить тебя зайти в лавку за подарком для неё, или это против правил?

– Конечно, я постараюсь вам помочь, леди. Что нужно купить?

Я объяснила служанке свою идею и выдала деньги, с запасом. Родители иногда высылали мне «на булавки», только тратила я их мало. Как, если нас не выпускают?

Женщина мою идею одобрила и пообещала оставить покупку в ящике моего стола, чтобы Саня не увидела раньше времени. Радуясь, что всё получилось, я поспешила в столовую. Саня уже сидела за столиком и замахала рукой, едва меня завидев, за что получила недовольные взгляды со стороны преподавателей. Леди так себя не ведут! Я улыбнулась и кивнула, показывая, что увидела её. Взяла поднос и через минуту присоединилась к подруге.

– Что ты так долго! Опять на военном деле задержали? – Саня откусила от наколотого на вилку куска мяса. Я покачала головой.

– Нет, надо было в комнату забежать. А как у тебя прошёл урок языков? – я аккуратно отрезала кусочек котлеты, обмакнула его в соус, налитый на блюдечко, и целиком отправила в рот.

– Мы с профессором опять спорили. Я говорила, что у западных и восточных южан языки похожи, у них наверняка общее происхождение. А профессор утверждал, что это слишком разные наречия и общих предков у них быть не должно. Теперь мне к следующему занятию надо будет подготовить доклад на эту тему.

– Сложно, наверно, – я передернула плечами, вспомнив, с каким трудом домашние преподаватели заставляли меня учить языки.

– Ты что, это же так интересно! – замахала на меня руками Саня.

К нашему столику подошел профессор Эрик.

– Леди Лира, – профессор кивнул, здороваясь со мной, и повернулся к Сане. – Леди Ксания, вынужден сообщить, что по решению леди Амалии вам придётся пересдать правила поведения за столом. Недели вам хватит для подготовки?

Профессор излучал дружелюбие и словно извинялся за такое известие. Подруга всё равно побледнела.

– Да, п-профессор, конечно, – Саня с перепугу споткнулась в обращении.

– Не переживайте, леди. Скажу вам по секрету, сдавать вы будете не одна. Ещё четырем леди была назначена передача.

– А к чему такие строгости, профессор? – обратилась я к Эрику.

– Мне не разрешено говорить, – рассеяно отозвался профессор. Но, взглянув на расстроенное личико Сани и поймав мой умоляющий взгляд, с тихим вздохом сдался:

– Только не говорите никому, ладно? Леди Амалия считает, что, раз наш институт принимает высокопоставленных гостей на балах и пятничных занятиях, то ученицы не должны перед ними ударить в грязь лицом. В следующий раз ведите себя осторожнее, когда леди Амалия поблизости, хорошо? – профессор подмигнул, нарушив этим ряд правил. Мы с Саней улыбнулись в ответ.

– Мы будем молчать, профессор, – шепнула Саня. Эрик кивнул и ушел к преподавательскому столу, где сегодня сидела и ректор.

– Опять все разговоры про «важных персон», – передразнила Эрика Саня. – Как думаешь, может, на следующий бал приедет Король? Я слышала, он ищет себе невесту.

– Нет, не думаю, что он, – покачала я головой. Упоминание про поиски невесты неприятно царапнуло где-то внутри. – А кто такое говорит?

– Когда меня представляли Ему, потом, на неофициальной части, только об этом и говорили.

Желание продолжать разговор пропало вместе с аппетитом. Я попрощалась с Саней и направилась в библиотеку, в секцию преподавателей, где мне никто не помешает быть наедине со своими мыслями. Неприятным колючим клубком ворочались внутри слова Сани. Я просто привыкла к мысли, что Он, сам Король, приезжает лично ко мне каждую неделю, не взирая на занятость и государственные дела. На миг представила, что Александр может так же ездить к кому-нибудь другому. Стало совсем тоскливо. Я села за облюбованный столик, раскрыла оставленную в прошлый раз книгу. Невидящим взором уставилась куда-то в центр страницы. Просто слова и мысли... Это оказалось больно.

За спиной раздались шаги. Что-то упало, досадливый возглас окончательно заставил отвлечься от тяжких дум. Эрик.

– Вам помочь, профессор? – я обернулась, не вставая.

– Не стоит, леди. Просто я уронил ложку, ерунда. Мне друзья привезли из поездки один напиток, вот, хотел вас угостить. И не отказывайтесь, в одиночестве пить будет совсем не так приятно, – сумбурно говорил Эрик, опуская на стол поднос. Я поспешно убрала учебник в сторону, зная способность профессора ронять и переворачивать что угодно. Заставила себя улыбнуться.

– Вы очень любезны, Эрик. А что это за напиток? – я вдохнула тяжёлый, пряный аромат. На подносе расположились две крохотные чашечки, полные густой тёмной жидкости, маленькая пиала с молотыми специями, одна чайная ложка и графин с водой. Вторая ложечка осталась на полу.

– Горячий шоколад. Пробовали?

Я покачала головой, глядя, как профессор добавляет нам в питьё по щепотке приправ.

– Вы многое потеряли. Этот напиток обладает чудесными свойствами. Бодрит дух и тело, лечит от хандры, добавляет сил и красоты. И просто очень вкусный.

– А как его пьют? – поинтересовалась я, раздумывая, для чего бы мог понадобится кувшин.

– Пока горячий, как только сняли с огня, пьют маленькими глоточками, запивая водой. Остывая, он немного густеет, и тогда его едят ложечками прямо из чашки, – профессор с умным видом поставил чашку передо мной.

– И тоже запивают водой? – улыбнулась я.

– Ну да, – довольно кивнул Эрик.

– Прямо из кувшина? – я подняла лукавый взгляд на озадаченного профессора. Эрик хлопнул себя по лбу и хотел было отправиться на поиски стаканов, но я его опередила.

– Не волнуйтесь, я сейчас принесу.

Я подняла упавшую ложку и отнесла в корзинку для грязной посуды. Очень удачно у входа в преподавательскую секцию стоял столик с напитками и стаканами, корзиной для использованной посуды и прочими нужными предметами. Я взяла необходимое и вернулась к Эрику, протянула ложечку.

– Спасибо, леди, вы как всегда меня выручаете, – смущённо улыбнулся профессор, бросая на меня непонятные взгляды. Эрик наполнил стаканы водой, поставил один передо мной.

– Ну что вы, Эрик, это всё мелочи.

Профессор, подавая пример, зачерпнул густую жижу из чашки и зажмурился от удовольствия. Я аккуратно взяла угощение на кончике ложечки, с любопытством попробовала. Терпкий, горько-сладкий пряный вкус удивил. Очень необычное сочетание, немного тяжеловатое и непривычное. Этот напиток определенно нельзя отнести к лёгким десертам. Я сделала глоток воды, и вяжущие ощущения отступили.

– Это чудесно, Эрик! Так необычно. Откуда же привезли напиток? – я взяла еще ложечку шоколада.

– Из жарких тропических стран, где внезапные ливни сменяются жарким солнцем, океан шумит, ударяясь о берег, а воздух полон влаги настолько, что становится трудно дышать. Там ходит поверье, что приготовленный с определенными специями и выпитый на двоих напиток способен вызвать симпатию и любовь. А ещё его специально привозят к Королевскому столу.

Упоминание Короля отрезвило, я словно вынырнула из полусна. Тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли.

– Ах, Эрик, вы поите меня приворотным зельем? – я задала вопрос в шутку, и совсем не ожидала услышать:

– Что вы, Лира, я не смею и надеяться. Быть может, мы повторим нашу прогулку? Или я могу попросить леди Амалию выписать вам разрешение на выход в город, а я буду вашим сопровождающим?

Я поднесла стакан с водой к губам, давая себе время продумать ответ. Эрик коснулся моей руки, лежащей на столе. Стало грустно. Как бы мне ни хотелось выходить в город и гулять с обаятельным профессором, но это будет уже за гранью приличий и глупостью с моей стороны. Я не могу предложить профессору ничего, кроме дружбы. А ещё… Не хотелось бы, чтобы злился Александр.

– Я сожалею, Эрик, но сейчас уже не лето и даже не осень. Мы просто замёрзнем! Но я надеюсь, вы не откажетесь от встреч в библиотеке? Или они вам надоели?

– Леди Лира, профессор Эрик. Я вам не помешал? – раздался голос профессора Джозефа. Эрик поспешно отпустил мою руку и отодвинулся.

– Приветствую, профессор, – вежливо кивнул Эрик.

– Представляете, профессор Джозеф, профессор Эрик угостил меня шоколадом и рассказом о тропических странах, – я вежливо улыбнулась подошедшему профессору и чуть отодвинула стул, чтобы Джозеф мог сесть между нами. Он всегда так садился. Мужчина взял стул у соседнего стола и занял своё место.

– Вот как. Южный любовный напиток. Вы собираетесь приворожить леди, профессор? – в шутку спросил мистер Джозеф, но в его глазах таилось что-то жёсткое.

– Это бесполезно, профессор, на леди Лиру привороты не действуют, – развел руками Эрик. Улыбнулся. – Профессор Джозеф, не желаете партию в фишки?

– Хм, было бы неплохо. Леди, присоединитесь к нам? – обратился ко мне профессор Джозеф.

– Благодарю, профессор, но мне нужно заниматься. Только допью шоколад, и сяду учить военное дело, – я взяла кружку в руки и невольно вздохнула. Не люблю я этот предмет, не понимаю.

– Леди, шоколад не пьют, его едят, – шёпотом поправил профессор Эрик, улыбнулся мне и ушёл за доской для игры.

– Он вам не досаждает, леди? – поинтересовался мистер Джозеф, когда стихли шаги Эрика.

– Что вы, профессор. Эрик очень мил, но не переходит границ, – улыбнулась я мужчине. Почему-то казалось, что я могу быть с ним откровенной. С любопытством приоткрыла щиты и прислушалась. Вот это да! Профессор Джозеф не прост и носит щит. Я завела незначительный разговор об учёбе, а сама попыталась заглянуть под щит. Но он раз за разом меня отталкивал, не пропуская. Странно, обычно щиты, которые были поставлены Королём, вели себя нейтрально. А здесь… Не решившись идти напролом, я отступила. Поймала лукавый взгляд профессора Джозефа и смутилась. Он понял, что я хотела обойти его защиту!

– Профессор, я…

– Допивайте свой шоколад, леди. Когда он холодный, становится не таким вкусным. Или доедайте, как сказал бы профессор Эрик, – улыбнулся профессор Джозеф и поднялся. Освободил соседний стол от книг, чтобы поставить игральную доску.

– Не передумали насчёт игры? – профессор смотрел, как я составляю пустые чашки на поднос. Его заберет служанка, но оставлять разбросанную по столу посуду я не люблю.

– Нет, профессор. Мне и правда нужно готовиться. Спасибо за приглашение, – я присела в реверансе и ушла в общую секцию, к обычным книгам и конспектам. В дверях столкнулась с Эриком. Он посетовал, что я уже ухожу, и пообещал завтра принести в библиотеку интересную книгу, которую ему привезли всё те же близкие друзья. Надеюсь, не любовные заклинания?

Вечером я застала Саню, когда она с досадой на лице листала учебник изящных манер. Лампа очерчивала светлый круг на столе, загадочные тени плясали по комнате. Я зажгла вторую лампу, провела рукой по чуть шершавой деревянной столешнице и присела на краешек стула. Руки сами собой легли на колени в нейтральном жесте. Леди не положено сидеть, развалившись на стуле или в кресле, а к кровати вообще запрещено приближаться, кроме как для сна. Строгие были у меня учителя.

– Саня? Всё хорошо? – моя соседка едва не плакала, беззвучно шевеля губами над учебником.

– Всё плохо! – Саня с досадой захлопнула книгу. – Ты не представляешь, как мне сложно даются все эти великосветские премудрости. Это ведь не языки, где всё просто и понятно. Как вообще можно жить по этим правилам? Пряча любые мысли за улыбкой, сдерживая желание пройтись по траве босиком в разгар дня. Как можно сидеть с идеально прямой спиной и вежливым выражением лица, даже когда от усталости или боли хочется упасть и завыть! Я не понимаю, почему для мяса и котлет разные приборы, зачем отдельная вилка для рыбы, и к чему на столе столько тарелок на одну персону! – взвыла подруга. Вот оно что!

– А тебя этому не учили дома? – я склонила голову на бок. Если бы не уроки, вбитые с детства, подошла бы сейчас и обняла подругу с утешениями! Но не могу.

– Ты же видела мою семью. У нас за столом по-простому, – вздохнула Саня, окидывая грустным взглядом конспект с описанием сервировки стола к званому ужину.

– А в институте как проходили уроки? – я нахмурилась, когда Саня хмыкнула и махнула рукой.

– Ты помнишь нашего прошлого преподавателя изящных манер и культур иных народов? Как, по-твоему, многому он нас научил? – подруга вздохнула. – На зачёт к нему надо было надеть платье с вырезом побольше да накраситься. Самые отчаянные ученицы, садясь сдавать ему билет, приподнимали край юбки, чтобы было видно туфельки и чулок. За это полагалось «отлично». Тем, кто поскромнее, ставили четыре. Остальным – тройки из жалости. Вот как-то так.

– И что, никто не рассказал леди Амалии? – я была в ужасе. Вот поэтому в Первой Женской Академии и не было преподавателей-мужчин! Хотя не все они такие. Профессор Джозеф, к примеру.

– Этот франт всегда выкручивался. У него высокопоставленные покровители, а за руку его никто не ловил. Просто счастье, что он тогда додумался устроить скандал под окнами кабинета леди ректора, и мы от него, наконец, избавились.

«А ещё счастье, что мой покровитель стоит выше, чем его», – дополнила про себя Санину мысль, и предложила:

– Я могу помочь тебе подготовиться. В меня эти премудрости вбивали в детства. Поверь, если разобраться, ничего сложного там нет.

Подруга вздохнула.

– Не стоит. У тебя самой уроков много, ещё и к субботнему балу надо готовиться. Я как-нибудь справлюсь.

– Ты права, дел много. Но если ты поможешь мне, останется время позаниматься этикетом, – я улыбнулась.

– Ну, давай попробуем, – неуверенно потянула Саня. – Чем тебе помочь?

– Я не успеваю пришить кружево к платью для субботы. Вдвоем будет быстрее, так ведь?

– Определенно! Могла бы и не просить, я бы всё равно помогла, – улыбнулась Саня. Взвилась со стула, принялась хлопотать, раскладывая моё платье на кровати и доставая швейный набор. Всего несколько иголок разной длины и пара мотков ниток.

– Знаю. Но тогда бы ты отказалась принять от меня помощь. А сейчас мы быстренько приметаем кружево по подолу, а потом сбегаем в кухню.

– Зачем? – озадачилась Саня, откусывая нитку от мотка. Я только покачала головой и аккуратно отрезала нить маленькими ножничками.

– Увидишь. Смотри, по длине вот этого отреза должно хватить…

Мы управились и вправду быстро. Приметать кружевную ленту по подолу, поясу и краю ворота так, чтобы продержалась один вечер, было не сложно. Саня решила одолжить у меня нитку бус и вплести её в волосы. С такой причёской другие украшения на ученическом балу будут излишни. Я согласилась и, убрав готовое платье в шкаф, потянула подругу в коридор. По пути мы никого не встретили. Леди или занимались в общей музыкальной комнате, или сидели в своих комнатах.

На ходу накинув шубку, поведала Сане, как меня воспитывали в детстве. Та с ужасом слушала мои рассказы о гувернантках и уроках для благородных девиц.

– Кошмар какой! Неужели у тебя совсем не было детства?

– Смотря что под этим понимать. Да, меня не баловали, считая это дурным тоном, и родителей я обычно видела только по вечерам, когда нянечка приводила меня пожелать им спокойной ночи и получить вечерний поцелуй. Но потом, уже в комнате, няня рассказывала мне чудесные сказки. И иногда, тайком от всех, угощала меня сладким. Но больше всего я любила прогулки с братьями. Они по очереди сажали меня перед собой на лошадей, и мы уезжали кататься по владениям наших родителей. Поля, деревушки, лес с речкой, пыль просёлочных дорог. Вопреки всем нормам приличия, в такие дни я надевала брюки, пока была маленькой. Потом, когда подросла, пришлось ездить в платье и дамском седле. А затем и вовсе меня отдали учиться в Академию. Один брат женился на единственной дочери лорда Гарлета и уехал принимать дела её отца. Второй стал много времени проводить с отцом, постепенно вникая в политику и вопросы управления владениями. Он стал серьёзным и отстраненным, на шалости его больше не тянет. Как-то так. Я очень переживаю за младшую сестрёнку, мне перепадали радости и любовь от братьев, а кто позаботится о ней?

– Лира, не переживай. Я уверена, у твоей сестры всё в порядке. Она уже оправилась от простуды?

– Да, мне из дома писали, что она здорова. Учится ездить верхом, пока на смирном флегматичном пони. Но уже в дамском седле.

За такими разговорами мы добрались до кухни. Дверь была распахнута настежь, оттуда доносились голоса, тянуло жаром от печей, и приятный запах теста и выпечки манил зайти внутрь. Я остановилась на пороге и вежливо постучала по косяку.

– О, леди Лира! Пришли за молоком и ватрушками? Сейчас, одну минутку, только вымою руки, – засуетилась знакомая повариха. Остальные слуги вежливо поздоровались и продолжили заниматься своими делами.

– Спасибо, но я сегодня не за этим. Вы не могли бы накрыть один столик по третьей комбинации?

– К званому обеду, полный набор приборов? Решили повторить уроки?

– Вы правы. На практике всё запоминается лучше, – я улыбнулась и вышла в пустую и почти не освещённую столовую. Ужин закончился, всё прибрали и отмыли. Повара сейчас делают заготовки к завтрашнему дню, а после уйдут по домам. Я чуть взгрустнула. Очень скучаю по родным.

– Что ты задумала? – дёрнула меня за рукав Саня.

– Даже повариха уже поняла, а ты всё в сомнениях, – улыбнулась я. – Мы сейчас посидим за накрытым столом, ты расскажешь мне, что и для чего. А если где ошибешься, я тебя поправлю.

– Но за один раз всё выучить невозможно! – Саня с сомнением наблюдала, как поварёнок раскладывает приборы на столе. Повариха вынесла нам зажжённый подсвечник на пять свечей и установила в центре стола.

– Значит, придём сюда ещё раз, – непреклонно ответила я и уверенно подошла к столу. Отодвинула стул и присела на край, оставив центральное место для Сани.

– Ну, вы занимайтесь, леди. Как закончите, позовите меня, я приберу, – повариха улыбнулась нам и, вежливо поклонившись, удалилась на кухню.

– Спасибо вам, – я с благодарностью кивнула женщине. Вот уверена, без угощения нас не отпустят.

Всегда меня учили, что со слугами и персоналом должны быть хорошие отношения. Это помогало мне по жизни. Например, дома я могла прятаться на кухне от нудных учителей.

– Ну, ладно, – неуверенно протянула подруга и заняла своё место.

– Не так. Нельзя откидываться на спинку. Представь, что она покрыта острыми гвоздями, будет легче держаться от неё подальше.

– Так лучше? – Саня опасливо оглянулась на спинку стула и чуть отодвинулась. – Зачем она вообще нужна, если нельзя облокачиваться?

– Так положено по протоколу, – пожала я плечами. Никогда не задавалась подобными вопросами. – Теперь хорошо. Что будешь делать дальше?

– М… Разверну салфетку и положу на колени?

– Всё верно. А говоришь, ничего не знаешь. Ты молодец. А что делают с салфеткой мужчины?

– Цепляют её за воротник, чтобы не забрызгать рубашку. А леди нельзя прятать декольте от любопытных взоров, – фыркнула Саня.

Я положила руки на стол и чуть подалась вперёд, внимательно следя за действиями подруги.

– По сути верно, только преподавателю это не скажи, – я не смогла сдержать улыбку. – Теперь ты готова к приёму пищи. Что подают первым?..

За полчаса мы успели разобрать основную сервировку. Саня заметно повеселела, поверив в свои силы. Повариха вынесла нам ватрушки и молоко, попеняв, что занимаемся допоздна.

– Вы ещё молодые, вам красоту беречь надо, а вы всё время учитесь, – женщина ловко собирала приборы в корзинку, поварёнок унёс тарелки.

– Спасибо за заботу, мы постараемся лучше за собой следить, – я подмигнула Сане, и та, фыркнув в кружку с молоком, принялась благодарить повариху. Смущённая и расчувствовавшаяся женщина замахала на нас руками, мол, она же ничего такого не делает, а мы все для неё как родные.

Мы вернулись в комнату и, довольные проделанной работой, отправились спать. Я затушила лампу, когда Саня в своей непосредственной манере сообщила:

– Спасибо тебе. Жаль, что не все высокородные леди похожи на тебя. Если бы я могла выбирать, то пошла бы работать к тебе, личным секретарём. А так и не знаешь, куда по окончании института распределят!

– Спасибо на тёплом слове. Но к чему мне секретарь? Спи, и пусть тебе приснится лето.

Саня завернулась в одеяло и отвернулась к стене, пробормотав:

–      И тебе пусть приснится летний день. А ещё принц с единорогом.

К субботнему балу мы с Саней были готовы. Перед выходом мы крутились у зеркала в холле жилого корпуса, проверяя, всё ли в порядке. Окружавшие нас со всех сторон весёлой стайкой ученицы поправляли причёски, надевали шубки и сапоги. Всё-таки бежать в учебный корпус в одних туфлях не позволяет погода. Да и портить дорогую обувь по снегу никому не хочется. Леди радостно чирикали, предвкушая танцы и расхваливая леди ректора, которая не пожалела денег и повесила здесь для нас большое зеркало. Я же дивилась, какую чудную прическу соорудила себе подруга. Всего одна нитка бус, а такая красота получилась!

– Спасибо. Это меня мама научила, – зарделась Саня, пропуская к зеркалу ждущих в очереди леди. Мы с ней отошли в сторонку, на ходу повязывая шарфы.

– Она у тебя молодец. Столько всего знает и умеет! И в семье у вас такие тёплые отношения...– я мечтательно улыбнулась. Будет ли когда-нибудь так у меня? Смогу ли я создать и поддержать сердечные отношения в своей семье?

– Так они же с отцом заключили брак по сердцу, а не по расчёту! – удивленно посмотрела на меня Саня. – Моя мама была младшей любимой дочерью, и дедушка просто не смог выдать её за пожилого, но состоятельного соседа. Внял её слезам и мольбам, и пока он искал более подходящую пару, мама с отцом ночью сбежали в храм и обвенчались. А утром поставили деда перед фактом. Он не знал, смеяться или плакать. В воспитательных целях лишил мать приданого, всё ушло к её старшему брату. Зато на все праздники, пока был жив, баловал нас подарками и никогда не отлучал от фамилии.

– Это многого стоит, – с удивлением посмотрела я на подругу.

– Всё, пора, идём! – Саня со свойственной ей непосредственностью потянула меня за рукав шубки к выходу вслед за другими ученицами. Шумной галдящей стайкой мы направились к учебному корпусу.

Чуть в стороне от ворот, из конюшни, слышалось ржание лошадей. Для леди постоянно скакунов не держат, берут в аренду для выездов из Королевских конюшен. Говорят, количество животных там огромно, Королю и его свите ни к чему столько. Вот и придумали им такое применение. Конечно, у нас есть несколько лошадок, для обучения младших курсов. Идущие рядом девушки как раз вспоминали какой-то случай из уроков верховой езды и весело смеялись.

Идти по расчищенным дорожкам было легко, лишь немного свежий снег хрустел под нашими ногами. Газовые фонари уже зажгли, хоть ещё и не стемнело окончательно.

– Леди! Ведите себя благоразумно! Что о вас подумают господа кадеты! Ну-ка, построились и придали себе достойный вид! – перед корпусом одна из преподавательниц окинула нас строгим взглядом и впустила внутрь. В холле мы поспешно скинули шубки и сапожки, поправили юбки и с гордо поднятыми головами вошли в танцевальную залу в сопровождении преподавателей.

Кадеты уже ждали нас, выстроившись вдоль противоположной стены. Синхронно отвесили поклоны, мы в ответ присели в реверансах. Кадеты гаркнули что-то неразборчивое в качестве приветствия. Судя по всему, их преподаватели-сопровождающие остались довольны, так как разрешили своим подопечным разойтись.

Ученики тут же направились к знакомым леди, принялись раскланиваться и шутить. К нам с Саней подошли Григорий и невысокий широкоплечий кадет, с которым в прошлый раз Саня танцевала дважды. Я невольно залюбовалась военной выправкой мужчин. То, как они держат себя, как умеют носить форму, которая, несомненно, им к лицу, заставляет трепетать женские сердца чаще. И моё не оказалось исключением. Белые выходные перчатки, полагающиеся к мундирам, добавляли изысканности образу. Это очень эстетично и благородно. Мелькнула мысль, что с белоснежной кружевной оторочкой я буду смотреться рядом с Григорием очень гармонично.

– Хороших танцев, – шепнула я подруге, когда парень пригласил её на первый круг.

Саня, что-то весело прощебетав, упорхнула с кавалером. Меня приглашать не спешили, хотя музыка уже звучала.

– Вы чудесно выглядите, леди Лира, – Григорий окинул меня восхищенным взглядом и деликатно коснулся губами моей руки.

– Благодарю, – я присела в реверансе. – У вас новая нашивка на груди. Могу я полюбопытствовать о её значении?

– Ах, это, – кадет небрежно махнул рукой. – девять побед из десяти зачётных поединков.

Было видно, что, несмотря на внешнее равнодушие, Григорию приятен мой интерес, и он гордится этим достижением.

– Да что вы! – я удивленно ахнула. – Как же вам это удалось?

Я приняла протянутую руку, коснувшись затянутой в перчатку ладони кончиками пальцев, и позволила увести себя в сторону. Мы медленно шли вдоль стены, любуясь парами. Почему же он не зовёт меня танцевать?

– … вот так и получилось, – Григорий закончил рассказ о забавном случае на уроке арифметики и внимательно смотрел на меня, ожидая реакции.

– Это очень мило, – чуть рассеянно ответила я, склонив голову на бок и усилием воли отводя взгляд от танцующих. Так хочется к ним присоединиться! А поговорить и потом можно будет, когда устану.

– Простите, леди, мне нужно отойти, – вдруг Григорий вежливо поклонился и ушёл прочь.

За толпой людей я не разглядела, куда именно, да и не стремилась. Как он мог! Лишил меня первого круга! Если не собирался приглашать сам, мог бы не подходить, и наверняка нашёлся бы другой кавалер.

Скрывая разочарование и обиду за лёгкой улыбкой, я медленно шла в сторону, противоположную той, куда ушёл кадет. Круг закончился, пары разбивались и формировались вновь. Кавалеры уводили дам с танцевальной площадки, кланялись и приглашали других учениц. Один танец с одной леди, согласно негласного кодекса поведения на балу. Два танца – только с сестрой, матерью или невестой. На учебных балах разрешается отступление от этого правила, и два круга допустимы, если только между ними прошло не менее трёх танцев. Два круга подряд, и пара обязана объявить о помолвке. Аристократам без разрешения родителей запрещено заключать браки, так что это в любом случае невозможно.

На меня внезапным ураганом налетела Саня.

– Ты почему одна? Я не видела тебя на площадке, – раскрасневшись от впечатлений, с блестящими глазами, подруга выглядела очень мило.

– А меня не пригласили, – пожала я плечами, небрежно нажаловавшись на Григория.

– Вот ведь! – нахмурилась подруга. – Так, пойдем со мной, я тебя кое с кем познакомлю.

Я не стала сопротивляться. Саня подвела меня к группе кадетов, и следующие три круга я не сходила с танцевальной площадки. Музыка, красивые движения, отточенные шаги и жесты, повороты и поклоны. Всё это сродни полёта, захватывает с головой и заставляет забыть о мимолётных неудачах. Едва прозвучали последние аккорды четвёртого за сегодня круга, последовало приглашение на следующий танец. Я согласилась, решив про себя, что после этого круга обязательно немного передохну. Согласилась прежде, чем поняла, кто меня пригласил. Отказываться было уже поздно.

Григорий отвёл меня чуть в сторону, на начальную позицию следующего танца. Мы помолчали. Видя моё недовольство и отстраненность, Григорий вздохнул.

– Я вынужден извиниться за своё поведение, леди. Простите, что лишил вас первого танца, – Григорий выглядел виноватым.

И я бы простила его, если бы не построение фразы. «Вынужден извиниться». Кто же его принуждает к этому, интересно знать? И зачем было меня занимать разговором, если не собирался приглашать? Внешне моё возмущение никак не проявилось, но внутри я кипела. Это верх бестактности! Щиты приопустились сами собой, и то, что я увидела, меня озадачило.

Моё настроение не мешало мне вести ничего не значащую беседу, и Григорий расслабился. Любопытство скреблось рыжей кошкой. Как случилось то, что я увидела в его мыслях? Почему именно так? Разглядеть подробности я не успела. Закончился круг, Григорий отвёл меня в сторонку и ушёл. Слушать в толпе мысли человека я ещё не могу. Если стоит совсем рядом, то можно, конечно, на него настроиться, что я и сделала. Но когда между нами столько людей, послушать не получится. Подошёл Эрик.

– Леди Лира, чудесно выглядите. Эти кружева очень изящно оттеняют вашу кожу и подчеркивают молодость. «Ретичелла», если не ошибаюсь?

Я улыбнулась. Профессор в своём репертуаре. Сделать комплимент, а потом доказать, почему он так считает, вгоняя леди в краску.

– Вы абсолютно правы, профессор. У меня была лента кружева, ещё из дома. Получилось неплохо, не так ли? – немного кокетства, это ведь не зазорно, так ведь?

– Вам удалось вдохнуть в скучный форменный наряд изрядную долю изящества. Разрешите пригласить вас на круг? – кажется, Эрик не заметил моей уловки.

– Простите, профессор, но этот круг я не танцую. Вам лучше найти другую партнёршу на этот танец, – я чуть виновато улыбнулась. Как бы мне не хотелось ответить согласием, стоит всё же выдержать паузу, если я не хочу спотыкаться и наступать на ноги кавалерам. Хотя Саню это никогда не останавливало.

– Как пожелаете, леди, – Эрик поклонился и отошёл к стайке хихикающих первокурсниц. Девушки ещё не слишком уверенно чувствуют себя на таких мероприятиях, поддержка преподавателя будет очень кстати.

Я выпила немного ягодного морса у столика возле окна. Из-за разницы в освещении было ничего не видно за стеклом, и я просто наслаждалась освежающим напитком и музыкой. Потом протанцевала ещё два круга с незнакомыми кадетами. Ради интереса поверхностно заглянула в их мысли и не увидела там ничего странного или необычного. Желание ещё потанцевать, восхищение нарядными, разгорячёнными балом девушками у одного и усталость, ожидание, когда же можно будет вернуться в корпуса и позаниматься с мечом у другого кадета, не шли ни в какое сравнение с тем, что я увидела у Григория. Любопытство не покидало ни на минуту. Поэтому, когда Григорий пригласил меня на второй круг, я согласилась. Но увы, ничего конкретного увидеть не удалось. Отвлекал разговор, отвлекала музыка и сложные движения танца. Я лишь утвердилась в том, что в первый раз мне не примерещилось, как музыка подошла к концу. Вежливо поблагодарила за танец и тут же ответила согласием следующему кавалеру. Во время очередной танцевальной фигуры оказалась лицом к столу с напитками и поймала обжигающий, полный неприязни взгляд Анники. Что опять она себе понапридумывала? Долго над этим раздумывать не вышло, Саня нашла меня среди танцующих и вместе с кавалером позвала присоединиться к шуточному танцу-игре. В него принято играть на детских балах, и никогда на полноценных, взрослых. И всё же я согласилась. Не хотелось быть серьёзной, я ведь всё еще ученица, а не замужняя матрона!

На предпоследний круг, перед самым закрытием, меня пригласил профессор Джозеф. Несколько минут мы протанцевали спокойный, неспешный танец, обсуждая погоду.

– Мне показалось, леди, вы чем-то озадачены, – наконец, профессор озвучил причину своего приглашения. Несколько тактов музыки я раздумывала. Довериться или нет? Ещё и этот странный щит профессора. Явно не Король его ставил, иначе я смогла бы его прослушать. Верить или нет? Тёплый отеческий взгляд профессора разрушил мои сомнения.

– Вы правы, профессор. Вы видели кадета, который увёл меня на первом круге? – я легко поклонилась и подала руку, мы сделали несколько шагов к центру залы.

– Наглеца, который заговорил вам зубы, но не вывел танцевать? Да, обратил внимание, – профессор чуть нахмурился, кружа меня под поднятой рукой.

Шевельнулось сомнение, не следит ли за мной профессор. Но я прогнала опасения прочь. Промолчать о таком будет неверным.

– Этот кадет назвался ненастоящим именем. Его зовут не Григорий, – я вновь на полшага отступила, согласно рисунка танца.

– Ну, в этом нет ничего из ряда вон выходящего. На балах и не такое бывает, – отозвался мистер Джозеф, уверено ведя меня в такт музыке.

– Вы правы, профессор. Только все его учителя убеждены, что это его настоящее имя. Он нарочно предоставил неверную информацию при поступлении в Институт.

– Про родовое имя он тоже соврал? – нахмурился профессор.

– Мне он его не называл, – отозвалась я. В мыслях расслышать его фамилию мне не удалось, слишком была взволнована открытием и не смогла сосредоточиться.

– Я вас понял, леди. Сообщу, кому следует. Будьте с ним осторожнее, – напутствовал профессор Джозеф, кланяясь и передавая меня следующему кавалеру.

Я бы промолчала, если бы кадет просто кокетничал, или скрыл имя дабы его непредвзято судили учителя. И даже в этом случае такое решение должно было быть согласовано с его ректором. Но намерено вводить в заблуждение всех сотрудников Института, всех, кто его окружает, это может скрывать под собой преступление. Подделка документов – самое простое из проступков, которые вытекают из сокрытия имени. Кто-то должен был помочь ему с бумагами. Да, Григорий фактически спас меня тогда, на балконе, и меня мучают уколы совести за моё решение. Но я верю, что сэр Джозеф не станет афишировать информацию, пока всё не выяснит. В конце концов, в Мужском Королевском Институте должен быть королевский соглядатай, который разбирается с любыми вопросами, касающимися безопасности учеников.

Бал окончился, леди вышли на крыльцо провожать гостей. Мороз щипал щёки и нос. Не самая удачная идея, выводить разгоряченных учениц на улицу. Слуги привели осёдланных коней. Кадеты проходили мимо нас, весело переговаривались и прощались со знакомыми леди.

– Леди Лира, я знаю, как искупить свою вину. Вам понравится, – Григорий на миг задержался возле меня, легко коснулся пальцев поцелуем и ушёл к своему коню. Я ничего не успела ответить.

– Что он тебе сказал? – любопытная Саня пробралась ко мне мимо других учениц.

– Потом расскажу, ладно? – рассеянно ответила подруге, провожая взглядом спину человека, который назвался чужим именем. Зачем? Ах, Григорий… Что ты задумал?

Следующая неделя прошла для нас с Саней успешно. Мы ещё дважды занимались вечером в столовой, и подруга спокойно сдала экзамен. В отличие от профессора Йорка, Эрик подошёл к проверке знаний с практической точки зрения и устроил пятерым девушкам, которым была назначена пересдача, «званый ужин». Мы с подругой в тот же день зашли к поварихе, поблагодарить за помощь, и она весело рассказывала, как удивилась просьбе профессора накрыть стол на шесть персон по третьей комбинации.

– Вы никак знали, леди? – хитро посмотрела на меня женщина.

– Нет, что вы. Просто дома учителя готовили меня именно так, за накрытым столом. Мне показалось, Сане будет так проще всё запомнить, – я улыбнулась. И ведь действительно, почти совпадение! Я лишь услышала, как Эрик думал про «практический экзамен». А как и где он будет проходить, в тот момент профессор сам ещё не решил.

– Ты была абсолютно права, Лира! Просто вызубрив учебник, я бы никогда не смогла чувствовать себя так свободно за столом. Спасибо тебе, – расчувствовавшись, Саня заключила меня в объятия. Я растерялась.

– Берегите друг друга, девочки. Настоящих подруг найти ой, как непросто, – повариха с тёплой улыбкой смотрела на нас. Потом вдруг опомнилась. – Ой, леди, что это я. Простите мою вольность, – женщина поклонилась.

– Не стоит извиняться, право. Вы нам очень помогли, – я ободряюще улыбнулась, а Саня не преминула спросить:

– А у вас ещё остались те чудесные ватрушки? Никогда не пробовала булочек вкуснее!

И это была лучшая похвала, которую желала бы услышать повариха.

С Эриком мы столкнулись в библиотеке. Профессор стоял у окна, опершись на край стола, и держал в руке книгу. За окном бушевал ветер, огромные хлопья снега то и дело возникали на тёмном стекле, встретившись с нежданным препятствием во время своего буйного танца. Два разлапистых зажжённых подсвечника, на моём столе и столе Эрика, заливали этот уголок библиотеки уютным светом. На улице – метель и холод, а здесь – тепло. Я улыбнулась.

– Добрый вечер, профессор. Это та книга, которую вы мне обещали? – я поставила сумку с тетрадями на стул у стола, где обычно занималась.

– Ах, леди Лира, это вы. Не заметил, как вы пришли, – Эрик обернулся и чуть грустно улыбнулся.

– Не мудрено, такая вьюга за окном, – я бросила взгляд на залепленное снегом стекло.

– Да, в этом году зима пришла рано… – Эрик не отрывал от меня взгляда.

– Профессор, всё в порядке? – что-то у Эрика сегодня странное настроение.

– Вот именно, что профессор, – вздохнул Эрик. – У меня нет никакого морального права выделять кого-то из учениц среди остальных. И в то же время я не могу ничего с собой поделать, – профессор раздосадовано повёл плечами.

– Мы лишь занимаемся вместе в библиотеке, и это не переходит никаких границ, – ответила я. Возможно, я чего-то не понимаю?

– Да, леди, вы абсолютно правы. Но в тоже время я отбираю у вас время, которое вы могли бы провести вместе с подругами в музыкальном классе, – виноватый взгляд, опущенная голова. Я точно не понимаю чего-то очевидного! Щиты опустились уже привычным образом. Что же не так со мной или с Эриком?

Профессор думал о поцелуях. В укромном уголке между стеллажей, в пустой зале библиотеки, в парке и на лестнице. Ох! Мои щёки опалило жаром. Поспешно вернув щиты на месте, заставила себя вернуться к разговору. Зря я подсматривала в его мысли!

– Что вам сказать, профессор… Я учусь всего ничего в Институте, из близких подруг у меня здесь только Саня, а у неё в это время занятия по языкам. Мне этой весной исполняется семнадцать, я окончу своё обучение и, скорей всего, родители постараются сразу выдать меня замуж, – я подошла к окну и стала рассеянно водить пальцем по холодному стеклу.

– Они уже с кем-то сговорились? – голос профессора был глух.

– Не знаю. У нас в семье не принято об этом говорить. Насколько я знаю, нет, но могу и ошибаться.

– Какие-то невесёлые у нас сегодня разговоры, – вдруг фыркнул Эрик. – Леди, как вы смотрите на то, чтобы сыграть партию в карты?

– Я надеялась позаниматься военной историей, – я бросила взгляд на лежащую на моём столе книгу. В этой секции библиотеки военные кампании правителей разбирались историками на страницах книг без прикрас. Оказывается, были и ошибки, и неверные решения, и опрометчивые поступки.

– Ммм… Давайте вы подарите мне одну партию игры, а я после этого помогу разобраться с внешней политикой Дональда Кровавого. У вас ведь закладка лежит на этой главе?

– Какая же это политика? Война за войной! – я улыбнулась и чуть расслабилась. Интересно, каково это, когда чужие губы касаются твоих?

Мы уже закончили разбирать главу, я написала краткий очерк об этом для преподавателя по военному делу и собиралась на занятие с профессором Олридом и леди Викторией, когда вдруг вспомнила о вопросе, оставшемся без ответа.

– Эрик, скажите, а что было в той книге, которую привезли вам друзья?

Профессор смутился так, что покраснели, казалось, даже волосы.

– Леди Лира, как вам сказать… Книга написана на одном из южных наречий, и я думал попросить вас или, может, леди Ксанию помочь мне с переводом. Решил ради интереса перевести первые несколько страниц, провёл полдня со словарями. И понял, что чуть не совершил едва ли не самую большую ошибку в своей жизни, – профессор, не глядя на меня, убирал писчие принадлежности.

– Так что же там было? – уже догадываясь об ответе, всё же не удержалась от вопроса.

– Эх, леди… Наука поведения в постели для молодожёнов, – совершенно смущенный профессор отвернулся к окну, а я рассмеялась.

Вечером в этот день я долго не могла уснуть. Пыталась представить, что почувствую, если Эрик и вправду решит меня поцеловать. Коснулась губ кончиками пальцев. А если не Эрик? Принесли очередное послание от Григория, в котором он цитировал отрывок баллады о влюблённых. Что, если он решит меня поцеловать? Я представила кадета, каким он мне запомнился тогда, на балконе. Решительный, смелый. Вежливый и галантный. Его послания и намёки смущают, но он ведь не сделал ничего плохого или предосудительного. Я уже жалела, что рассказала профессору Джозефу о том, что юный лорд назвался не собственным именем. Я ведь не знаю причин. Возможно, лучше напрямую спросить у него? И он в ответ поинтересуется, откуда я об этом узнала. Я мысленно провела руками по плечам облаченного в выходной камзол Григория. Он в ответ притянул меня за талию… Нет, дальше не могу представить. Меня ещё никто не целовал, родители и воспитатели строго следили за моим целомудрием. А если Александр? Щёки, и так красные от непристойных мыслей, опалило жаром. Ведь это было бы так естественно тогда, в лесу у ручья. Он без рубашки, и я вожу пальцами по сильной груди и плечам. Александр не отводит от меня горячий взгляд, медленно поднимает руку и касается шеи. Наклоняется ко мне… Тревожно заворочалась во сне Саня.

Ох. От смущения я укрылась одеялом едва ли не с головой. Прикусила губу. Он ни разу не позволял себе ничего смелее взглядов. И никогда не возвращался к теме Истинных Половинок Души. Может, мне примерещилось? Нет, не может быть. Но почему тогда он лишь учит меня, а не старается обаять? Я ничего не понимаю. Хотя и могу теперь читать мысли, но поступки и Короля, и Эрика, и Григория для меня остаются непонятными.