Глава 24 · В которой король говорит: «Эть!»

Наконец заполнив камнями пустоты каземата в своем чреве, Гнездо успокоилось и застыло. Правда, в развалинах образовалась внушительная впадина, как раз на краю которой они остановились. Силвер шатнулся и полуопустился-полушлепнулся на камень — очень вовремя, иначе бы не по-королевски просто рухнул плашмя. Эмма глядела на провал широкими глазами.

— И что… их всех засыпало?

— Ведьму точно… сам видел. Обрушившимся сводом. Остальные… — Силвер задрал голову, поглядел на наемника. — Там же еще были выходы?

Тот стягивал с себя широкую куртку.

— Несколько. Но этот был самым ближним. Давай привстань, вашество, а то яйца застудишь.

Силвер только сейчас понял, почему ему так неудобно: конечно, сидеть голой задницей на ледяном камне… Укутался, на что куртки хватило. Внимательно поглядел на заросшего бородой наемника.

— А с чего это ты нас спасаешь, а не убиваешь?

— Так мне дамочку, — тот коротко мотнул головой на Эмму, — не заказывали. Да и за тебя, вашество, — наемник осклабился, — тоже денег не заплатили.

Силвер согласился, что это вполне логичный довод, и стал благожелательно наблюдать, как по полуразрушенным стенам, через завалы, к ним спешат люди в форме стражников.

Разумеется, Эрик его нашел. Хоть и несколько сегодня подзадержался.

— Ваше величество! — подбежав, запыхавшийся Фандалуччи застыл, глядя на него, а потом медленно опустился перед ним на колени. — Силвер…

— Доброе утро, Эрик, — сказал он и сощурился на серое небо слезящимися с отвычки глазами. — Или уже день?

Взгляд полицмейстера с ужасом метался по его прижатой к груди сломанной руке, по окровавленному, покрытому порезами, ссадинами и ожогами телу.

— Силвер… Я даже боюсь к тебе прикоснуться!

— Это ерунда, — произнесла Эмма дрожащим от усталости и непролитых слез голосом. — Ничего, с чем бы не справился хороший лекарь. Но лекарь нам нужен поскорее!

Он слабо улыбнулся: разумная Эмма! Неистовая Эмма. Хитрая Эмма.

Моя обожаемая Эмма…

— Как вы нас нашли?

— Твоя сумасшедшая птица влетела к тебе в спальню и орала там до тех пор, пока меня не позвали — слуги ее поймать не смогли. Джок меня узнал, спустился на руку… Уж и не знаю, как мне в голову пришло использовать его вместо компаса — едва я отклонялся от правильного курса, птица-«стрелка» начинала верещать мне в ухо так, что хоть живых выноси… Но в Гнезде мы бы могли искать вас хоть целый месяц, если б не заметили околачивающегося здесь колдуна. Видно, его за часового поставили.

По знаку полицмейстера к ним подвели белокурого молодчика в черной одежде. Приглядевшись, Силвер узнал колдуна, оглушившего его вместе с Паучихой возле галереи.

— Пришлось повозиться, чтобы Сул сказал, куда вас увели. Ну, а все остальные — тут? — Эрик притопнул ногой, подразумевая свежий обвал.

— Скорее всего.

Полицмейстер задумчиво прошелся по краю впадины и сделал вывод:

— Но, чтобы нам спать спокойно, придется разобрать здесь всё по камешку. А…

— Всем стоять!

Силвер вместе с остальными обернулся на этот нервный вскрик. Воспользовавшийся тем, что все отвлеклись, колдун вырвался из рук стражника и схватил самого, на его взгляд, слабейшего — женщину. Сул пятился вместе с Эммой, подставив к ее горлу маленькое узкое лезвие, почти незаметное в пальцах: видимо, так он его и утаил от стражников. Эмма, задрав подбородок, тянула шею, чтобы не так кололо острие.

— Отпустите меня, или ваша девка умрет!

Это уже начинало надоедать! Силвер приподнялся было, но, почувствовав, как мир завертелся перед глазами, тут же и передумал. Стражники осторожно двинулись к колдуну; тот пятился к обрыву, уже практически визжа:

— Убью! Сброшу! Уйдите!

Парень по-настоящему впал в истерику и действительно мог выполнить свои угрозы.

— Стоп! — скомандовал Силвер и, глядя Эмме в глаза, развел руками. Вернее, одной рукой. — Ну давай сама!

Колдун обхватил художницу поперек груди, Эмма с утомленным вздохом закатила глаза к небу — и, прижав к себе его руку, резко наклонилась. Сул брыкнул ногами в воздухе, перелетел через женщину и ударился о камни так, что и дух вон.

— Эть! — прокомментировал Силвер.

Эмма еще и закончила прием, вывернув колдуну кисть, но нужды в этом уже не было — стражники моментально скрутили напавшего. Надменно вздернув подбородок, художница с достоинством заявила:

— Если уж взял манеру похищать человека, прояви к нему хоть каплю уважения!

Наемник густо хохотал, хлопая себя руками по ляжкам.

— Ну и дамочка, ну и молодец! Повезло тебе, вашество!

— Знаю.

Эмма, тяжело дыша, подошла к ним. На белой коже шеи виднелся свежий порез. Коренастый наемник заглянул ей в лицо:

— А ведь этот, — кивок в сторону короля, — на тебе никогда не женится!

Эмма повела царственным взглядом.

— Я знаю. И что?

— А я б женился, — задумчиво сказал наемник. — Дамочка ты при всех достоинствах, да еще и верная и храбрая.

Силвер нахмурился: это что еще за сватовство перед самым его носом?!

— Эй…

— Носилки, ваше величество!

— Еще чего не хватало! — но и после второй попытки подняться он решил не геройствовать. С тайным облегчением позволил уложить себя на носилки и закидать одеялами. Строго указал Эмме на место сбоку: — Иди рядом! И чтобы ни шагу в сторону, поняла?

— Поняла, — смиренно отозвалась та.

Он заворочал головой, чтобы распорядиться и наемником — того не было видно за спинами обступивших их стражников.

— А где этот… твой женишок новоявленный?

— Сбежал, — просто сказала Эмма. И надавила на плечо, когда он вскинулся. — Пусть. Я ему сказала, что ты не забываешь ни хорошее, ни плохое.

— Ну… да. — Силвер вновь откинулся на носилки. — Интересно, а спасся ли палач?

— Зачем он тебе?

Он закрыл глаза.

— Хотел взять к себе на службу.

В воздухе медленно закружились первые снежинки.