Глава 29 · В которой предпринимается еще одна попытка увековечить нос

Умолкнув, я взглянула на Силвера: он лежал, заложив левую руку за голову и внимательно слушал. Он молчал, и чем дольше длилось это молчание, тем больше я понимала, каким бессвязным и наверняка глупым кажется ему мой рассказ-объяснение. Но я сцепила на животе руки и постаралась не слишком сутулиться под его взглядом: к тому времени я уже сидела на кровати.

Силвер длинно вздохнул и сказал:

— Давай-ка проверим, правильно ли я тебя понял. Ты сбежала, потому что боялась, что я запрещу тебе рисовать?

— Да.

— Вот как, — сказал Силвер и вновь умолк.

Я принужденно засмеялась. Вздрогнув от холодного ночного воздуха, обхватила себя за плечи.

— Знаю, это звучит не очень нормально, но…

— Это не только звучит, но и есть ненормально, — выразительно произнес Силвер. — Но… такая уж ты мне досталась. Иди сюда.

— Что?

— Ко мне. Под одеяло. Холодно ведь, — он показательно откинул край одеяла и похлопал ладонью по матрасу. Когда я скользнула обратно и нерешительно пристроила голову ему на грудь, Силвер глубоко вздохнул и обхватил меня здоровой рукой.

— И что, — пробормотала я, не веря, — это всё? Все, что ты мне скажешь?

— А чего ты от меня ожидала? Грома и молнии?

— Ну… да.

Силвер помолчал.

— А знаешь, когда мне сказали, что моя нареченная развлекается живописью, я подумал: неплохо было бы открыть в Ристе школу рисования.

Я сумела только беспомощно пробормотать:

— Ох, Силвер…

— Тш-ш-ш. Я сплю, а ты мне постоянно мешаешь!

Я проснулась под утро. Еще не понимая, почему мне сегодня так тепло, даже жарко, зашевелилась в тесных объятьях. Силвер повернулся на спину. Я лежала и смотрела на его профиль, все четче проступающий на фоне светлеющего окна.

И вдруг мне пришло в голову, что этот восхитительный нос можно увековечить и иным способом: просто передать его по наследству своим сыновьям! Полупроснувшийся от моего шепота и от моих прикосновений Силвер против этого совершенно не возражал.