Глава 45

Потом была ночь. Ночь, которую я боялась. Никакого желания близости у меня не было, но я точно знала — заяви Эйрнан о своих правах на меня, на эту ночь, я вряд ли бы смогла отказать. Вряд ли бы посмела даже подумать о таком варианте.

Я тихонько устроилась на правой стороне кровати и ждала. Но Эйрнан погасил общий свет, оставив только лампу со своей стороны, и лег рядом, спокойно читал и не обращал на меня внимания. А я не заметила, как заснула.

Проснулась от стона. Сначала не поняла, что меня разбудило. В спальне было темно, за окнами ещё не рассвело, а в комнате стояла такая тишина, что я слышала собственное сердце. И потом — снова.

Стон. Глухой, сдавленный, который пытались сдержать, но не получалось.

Я села на кровати. Эйрнан лежал рядом, уткнувшись лицом в подушку. Цепляся за простыню, сминая ткань.

Я коснулась его плеча.

— Эйрнан, — позвала я тихо. — Проснись.

Он не слышал.

А потом я увидела нити. Багровые, широкие, совсем не такие, как те, что соединяли королеву и лорда Каэла, и не такие, которые появлялись между мной и ним, стоило кому-то из нас оказаться достаточно близко друг от друга.

Багровые, пульсирующие, как живые, они словно появлялись из ниоткуда, обвивали его тело, оплетали руки, грудь, стягивались на горле, врезались в кожу, оставляя следы.

Сине-голубые нити проявились тоже, но были куда тоньше багровых.

— Эйрнан! — я трясла его за плечо, и звала, громко, настойчиво. — Проснись! Слышишь меня⁈

Он вздрогнул. Вздохнул — глубоко, судорожно, будто выныривая из воды. Открыл глаза.

— Эйрнан, все хорошо? —

Он смотрел на меня долго. Секунду. Две. Три. Потом кивнул.

— Всё нормально, — его голос показался мне чужим. — Извини, что разбудил.

— Эйрнан…

— Спи, Гвен, — он сел, провёл рукой по лицу. — Спи. Я сейчас вернусь.

Я хотела спросить, что это было. Но он уже встал и вышел из спальни, бесшумно закрыв за собой дверь. Багровые нити вокруг него все еще пульсировали, но стали куда тоньше и бледнее.

Минута. Десять минут. Полчаса.

Я лежала, смотрела в потолок и считала его шаги за стеной. Я слышала, как он ходит по коридору. Потом все стихло, но эльф в спальню так и не вернулся.

Часы мигнули снова, показывая время. Четыре. Почти час, как он вышел. Встала, накинула его рубашку, которая висела на стуле, и вышла в коридор. В квартире было темно, только в одном из дальних помещений пробивался свет.

Я нашла его за столом на кухне.

Он сидел, опустив голову на сложенные руки. Рядом стакан с водой — наполовину наполненный, — и мокрое пятно на столешнице. И тонкие багровые нити вокруг.

— Эйрнан.

Он поднял голову. Молчал.

— Я не могу ничем помочь? — спросила я тихо.

— Иди спать, Гвен. На сегодня все представления закончены.

Это прозвучало грубо.

— Я не заслужила, чтобы вы меня обижали, — я очень старалась говорить спокойно. — Я всего лишь пришла спросить, не нужна ли вам. И если не нужна — отлично, тогда я пойду.

Никуда я не ушла, конечно. И сон пропал, уснуть мне теперь не удасться, и было обидно. И еще — никакой эмпатии. Надоело, правда. Сколько раз я оправдывала все его выходки… ладно, одну. Только одну. Но я ничем не заслужила такого обращения и сейчас!

— Я вижу их, — сказала я. — Я знаю, что вам больно из-за этих нитей.

Он поднял голову.

— Что ты видишь?

— Нити. Багровые. Они вокруг везде. На запястьях, на груди. На горле.

Он смотрел на меня долго.

— Значит, полукровка, — сказал он наконец. — И что еще?

— И синие нити тоже, сейчас.

Я протянула руку к нему и между нами проявилось сине-голубое свечение.

— И между другими. Иногда вижу. И знаю, почему они связывают двоих. Или что делают, или… — я окончательно запуталась, не зная как объяснить. Мне казалось, что я стою посреди бушующего огня стихий (как бы примитивно это не звучало), самое разнообразные разных форм разных размеров разных цветов тянутся к этому огню, окружающему меня.

— Ты же их видишь?

— Что именно? — он смотрел на меня равнодушными и пустыми глазами, как тогда, в особняке… но хоть без ненависти…

— Ничего, — я опустила руку и нити, связывающие нас, стали едва видны. Но не пропали. — Багровые причиняют тебе боль. Почему?

— Мне просто напомнили еще раз кто я и кому принадлежу, — жестко оборвал он. — Синие… голубой и синий — цвета моего двора. Ты знаешь. И впредь поменьше проявляй любопытства. Иди. Пожалуйста, иди спать. Не мучай меня еще больше. Мне нужно побыть одному. Иди.

Я ушла. Устроилась на диване в гостинной — в спальню заходить не хотела и не могла — и смотрела на тьму за окном. Тьма была везде: она проглотила дома, тротуары, фонари, снег, небо — все, полностью, и подбиралась все ближе и ближе, сливаясь с миром, превращая его в нереальный морок тяжелого сна.