Глава 14

Я робела. Вот совершенно непонятно почему. Ну не на свидание же он меня позвал! И всё же, находясь с магистром Ноксом в неформальной обстановке, я не могла избавиться от мысли, что это всё очень неправильно и неловко. Может, если бы меня не преследовали видения его обнаженного тела, его татуировок, и воспринимать его, как раньше, как сурового препода в застегнутом на все пуговицы камзоле, было бы проще.

Но некоторые события навсегда нас меняют. Точнее – наш взгляд на определенные вещи. Вот, например, я смотрела на воротничок-стоечку, а видела ошейник из татуировок и, судя по прищуренному взгляду магистра, он прекрасно понимал ход моих мыслей. От этого становилось еще более неловко и неуютно. Уже не хотелось обедать. Хотелось сбежать подальше.

– Что будешь есть, Вирена? – спросил он, и я вздрогнула от низкого голоса, словно не слушала его полгода на парах.

Выглядела при этом, подозреваю, очень глупо.

Собралась с мыслями и ляпнула:

– Еду…

Ну конечно, что же еще можно есть? Захотелось постучаться головой о столешницу. Как можно быть такой идиоткой?

– Я догадываюсь, что вы не собираетесь съесть салфетки со стола, – осторожно заметил магистр Нокс.

– Картошку и рыбу, – тут же поправилась я. – И еще салат, – добавила, чувствуя, как сильно проголодалась.

– И всё же я не могу понять тебя, Вирена… – начал магистр после того, как нам принесли обед.

– А зачем меня понимать? – искренне удивилась я.

– Природное любопытство. Большинство студентов – это открытая книга. Ты смотришь на них и понимаешь, что они собой представляют. И часто – какая судьба их ждет. Но ты…

– А что я?

– Сначала я думал, ты одна из тех девушек, которые получают образование лишь затем, чтобы потом удачно выйти замуж. Зачем для замужества нужен диплом, остается для меня тайной, но они в это верят. Думаю, потому что им с детства об этом говорят матери. А матерям – их матери и так далее. Порочный круг. Но потом…

– Что «но»? – Я обиделась. Ну почему так-то? – Может, я такая и есть.

– В том и дело, что, несмотря на первое впечатление, в некоторых вещах ты удивительно целеустремленная. И, как показал сегодняшний день, неглупая. Ты ведь давно сбросила заклинание. Почему молчала?

– А о чем с вами говорить? О погоде? Так она отвратительная. Это, по-моему, видно и так. Обсуждения не требует.

– То, что ты не устроила скандал на зачете и не попыталась наложить на меня заклятие там же, говорит о тебе как о человеке дальновидном и сдержанном. Поэтому я не понимаю, откуда у тебя такие проблемы с моим предметом.

– Ну а что тут непонятного? – пожала я плечами. – Мне просто не нравится сопромагия.

– И бегать?

– И бегать, – не стала отрицать. Хотя всё же посчитала необходимым добавить: – Впрочем, с бегом я бы смирилась, не будь за окном снегопада. Но бегать по сугробам? Для этого действительно нужно иметь слишком много свободного времени и…

«Шизанутую голову», – хотела добавить, но решила: это перебор. В конце концов, магистр неглупый мужчина, а значит, догадается, что я хотела ему сказать.

– Или просто выработанную годами привычку, – улыбнулся он, проигнорировав жирный нетактичный намек. – Не смею тебя больше задерживать, Вирена. Но завтра жду на занятии.

– Надеюсь, на последнем, – сказала я. – Планирую сдать курсовую.

– Похвальное стремление, – ровно ответил он, а у меня на душе стало неприятно. Закралось подозрение, что не сдам. Снова.

Магистр ушел, а я откинулась на спинку низенького диванчика, отмечая, что тут особенно уютно, и уставилась в окно. На пургу, за пеленой которой где-то на шпиле академии развевался флаг с ликом Джевиса. Его не было отсюда видно, но сам факт наличия грел душу.

Печально, но я так и не решилась задать вопрос про зелье и его возможные эффекты. Я не верила, что рисовала Нокса просто так. А шанс выяснить правду упустила. Не думаю, что еще раз доведется обедать с магистром.

И, конечно, я переборщила с обещаниями. За курсовую так и не садилась. Пожалуй, пришло время этим заняться. До вечера и оглашения результатов текущего испытания, а также до объявления следующего, еще много времени. Замечательно, если получится потратить его с пользой.

На самом деле отработки порядком напрягали. Что в следующий раз Нокс придумает, непонятно. И мне не нравилось находиться в его обществе. Я не любила его предмет, не хотела узнавать ближе как человека, робела в неформальной обстановке, а в формальной чувствовала себя рядом с ним тупой. Всё шло к тому, чтобы как можно быстрее прекратить общение.

Самое главное в жизни – это четко сформулированная цель. Разобравшись в себе и мысленно составив план действий, я заскочила в комнату, забрала курсовую и отправилась в библиотеку, где мне никто не мог помешать работать. Девчонки, как ни странно, отнеслись с пониманием. Впрочем, у них тоже начались зачеты и экзамены, и они усиленно зубрили. Скучал только Халява, но так как булки в комнате еще не закончились, он тоже не слишком расстроился. Просто ушел на подоконник дожевывать очередную вкусняшку.

Вечером в библиотеке было довольно людно. Меня это удивило, и только потом я поняла, что началась новая учебная неделя. Зачетная. Студенты массово грызли гранит науки. Ладно хоть делали это тихо, и меня не отвлекало ничего, кроме шуршания листов, едва слышного сопения и собственных глупых мыслей, которые мешали как следует сосредоточиться и наконец-то доделать эту идиотскую курсовую по сопромагии.

В моей голове Джевис снова звал меня на свидание, а я задумчиво решала, сказать ему «да» или «нет», и разглядывала Нокса в полотенчике. Как всё это уживалось в мозгах, вытесняя такую нужную сопромагию, сама не понимала. Лениво пересчитывала набившие оскомину формулы, злилась, что уже третий раз получается совершенно новая цифра, и начинала заново.

Я промучилась до темноты и пропустила ужин, голова разболелась, а настроение испортилось окончательно. Но всё же добила этот дурацкий расчет и даже переписала набело, едва не уснув прямо на курсовой. Когда закончила, почти наступила полночь. До встречи с остальными участницами отбора и кураторами осталось всего ничего. Я только успела захватить в комнате курточку и под увещевание девчонок: «Виреночка, давай быстрее, а то опоздаешь» – выскочила в коридор.

Путь до места оглашения результатов занял минут пять, и я протиснулась бочком в уже знакомую комнату. Я явилась одной из самых последних. Сегодня Донателла была без капюшона. Рядом с ней стоял сам Джевис. Он выглядел озабоченным, но едва я появилась на пороге, на его лице мелькнула едва заметная улыбка, которую парень тут же скрыл.

Но этого оказалось недостаточно. В мою сторону мигом повернулись несколько голов. Одна из них принадлежала Эссиль. Блондинка взглянула на меня недобро, но я только пожала плечами. Пусть таращится.

– Ну что же, – начала Донателла, – раз все собрались, мы можем начать. Во-первых, я хочу сказать, что все вы, девочки, большие молодцы. Так старались!

Донателла подошла к столу и показала несколько портретных работ. Рулончик туалетной бумаги стоял тут же. Заботливо свернутый, но изрядно похудевший с утра.

– Даже не знаю, как выбирать! Впрочем, начнем мы, как всегда, с самого конца. У нас есть несколько работ, которые стали явными фаворитами. Самого главного фаворита, думаю, все знают.

Она нежно улыбнулась Эссиль, а я от злости сжала зубы. Уверенность в том, какой выбор сделает Джевис, такая твердая весь день, сейчас дала сбой, и я начала нервничать. Вот зачем я вообще во всё это ввязалась?

– Но также, на мой взгляд, есть откровенно слабая работа. Думаю, ее участница и должна уйти.

Донателла порылась в стопке портретов и достала немного помятый листок. Он был меньшего размера, чем большинство работ. С него смотрел Джевис. Не идеальный и фотографичный, как на остальных портретах. Участницы, как и я, пользовались зельем. Этот рисунок был хуже… Но он был живой и явно нарисованный без магии. Впрочем, чего ждать от такой комиссии? Мне стало обидно за участницу.

– Работа подписана, – произнесла Донателла брезгливо. – Подойди сюда, Пенелопа…

Из толпы вышла худенькая девушка со светло-рыжими волосами и трогательными веснушками. Она была похожа на солнышко, которое сейчас потухло.

– Нужно было увековечить и вознести. А ты…

Закончить Донателле не дал Джевис. Он шагнул вперед и забрал рисунок у нее из рук.

– А мне нравится… – заметил парень.

– Но посмотри… тут же…

– Что тут? – Он приподнял бровь. – На всех остальных портретах самое интересное появится завтра с утра. Палка-палка-огуречик! Под зельем все портреты одинаковы и похожи на мое изображение на доске почета. Оно висит там с первого курса. А этот портрет – живой, и на нем я завтра не обрету причудливую форму. Вот он точно увековеченный, в отличие от всех остальных.

– Ну и что ты предлагаешь? – надулась Донателла.

– Я предлагаю подумать дальше и начать с другой стороны, а не выгонять единственную участницу, у которой есть художественный талант.

Он улыбнулся Пенелопе, и девушка тут же вспыхнула.

– Объявим победительницу?

– Почему бы и нет? – пожал плечами парень и отошел в сторону.

– Эссиль, дорогая, подойди сюда! – позвала подругу Донателла.

Блондинка довольно расправила плечи и двинулась сквозь ряды конкурсанток. Проходя мимо, она намеренно задела меня локтем.

Я растерянно отступила. Просто даже вопросов не было. Эссиль, не задумываясь, отдали победу. Это повергло меня в ступор.

– Твоя работа произвела настоящий фурор! – сообщила Донателла, а Эссиль зарделась.

– А какая у тебя работа? – словно невзначай спросил Джевис, но в его голосе звучал тихий угрожающий холод. Я видела: парень злится. И его злость проливалась бальзамом на сердце.

– Ну как же, я говорила. Это флаг на шпиле башни. Ты видел, как ректор бесится!

Блондинка хихикнула.

– Я видел… А еще слышал, что это не твоя работа, – тихо заметил парень и снова бросил взгляд на меня.

Пора вступать в игру.

– Что? – удивилась Донателла. – Ты путаешь, Джевис.

Я подала голос:

– Он не путает. Это моя работа, а не Эссиль, как бы ей ни хотелось иного.

– Ты бы не додумалась до такого! – зашипела блондинка, развернувшись ко мне, словно коршун. – Или, может, там имя твое написано?

– Но и твоего там нет, – спокойно заявила я, чувствуя молчаливую поддержку Джевиса.

– Значит, ты не докажешь, что флаг повесила не я! – довольно сказала она. – Есть только твое слово и мое! Других доказательств не имеется. Интересно, кому поверят скорее?

– То, что на работе нет моего имени, еще не значит, что она не подписана, – начала я, но договорить Эссиль не дала.

– И что моего нет – тоже!

– Девушки, не ссорьтесь! – воскликнула Донателла. – Мы сейчас проголосуем!

Голосование для меня значило провал, но ситуацию спас Джевис.

– Зачем? – встрял он. – Чего ты хочешь добиться голосованием?

– Ну, должны же мы понять, какая конкурсантка не врет? Какой больше доверяют.

– Не смеши меня. И не плоди необъективность! – фыркнул Джевис. – Кто не врет и кому поверят – очень разные вещи! Сейчас выясним всё без этих сложностей.

– Как?

– Эссиль, – парень проигнорировал вопрос Донателлы, – скажи, почему ты нарисовала меня с такой странной розой?

– Ну как же! – пафосно воскликнула блондинка. – Это самый красивый цветок. Он растет исключительно в наших широтах и цветет только в месяц зимнего равноденствия. Это символ и намек, что когда-нибудь ты мне его подаришь.

– Достойно, – согласился парень. – Я бы поверил. А ты как объяснишь розу на флаге? – поинтересовался он у меня.

– Я нарисовала розу, потому что ты мне ее подарил. Она до сих пор стоит в вазе в моей комнате.

После моих слов в помещении воцарилась тишина. Я думала, челюсть Эссиль упадет на землю, и в этот момент испытала такое торжество, что поняла: не зря ввязалась в авантюру с отбором. Эссиль вылетит из-за вранья. На сей раз – точно. Как бы ее ни любили, такое вряд ли простят.

– Донателла, думаю, ясно, с кем мы сегодня попрощаемся? – озвучил мои мысли Джевис и выразительно посмотрел на Эссиль.

Но распорядительница отбора внезапно уперлась:

– Нет. Даже если Эссиль допустила ошибку, ее можно простить.

– Да ладно?

– Хорошо. Может, и нет, – согласилась Донателла нехотя. – Но в таком случае я использую свое «право вето» и оставляю ее, чтобы она могла продолжить борьбу. Нельзя так сразу убирать потенциальную победительницу.

– Правом вето никто уже сто лет не пользовался! – возразил Джевис.

– Ну и что? Есть же такое правило.

– Хорошо, – сдался парень. – Но запомни: тогда и я оставляю за собой право подарить одной из участниц иммунитет.

– Как скажешь! И раз борьба вышла такой напряженной, а все девушки остались, думаю, мы можем перейти к оглашению следующего задания. Поверьте: после него кто-нибудь точно вылетит.

Произошедшее шокировало многих, и зал буквально гудел. На меня косились с удивлением, на Эссиль – с заметным раздражением. Никто такого не ожидал. Ни от меня, ни от нее. И уж точно девушки не были готовы так быстро переварить случившееся и продолжить слушать.

Донателле пришлось приложить всё свое ораторское искусство, чтобы наконец-то заткнуть скандалящих конкурсанток.

Лично я сильнее всего страдала от того, что не узнала поименно авторов шедевров. Как-то нечестно вышло. Обозначили самого крутого участника и самого слабого, по мнению Донателлы. Хотя Джевис вступился за талантливую художницу, и я была этому рада. А вот серединка осталась общей массой. Портреты с дверей смотрелись одинаково, и я почему-то была твердо уверена, что где-то среди них затерялась и работа Эссиль (с креативностью у нее было так себе). А вот автора чудесной туалетной бумаги я бы с удовольствием узнала. Да и Джевис, думаю, тоже. Так, на всякий случай, чтобы обходить стороной.

Наконец девушки приготовились слушать.

– Вы знаете, что за две недели до традиционного Зимнего бала обычно проходит благотворительное мероприятие. Это одновременно репетиция главного праздника года и сбор средств в помощь детям-сиротам. Собранные деньги идут на пять стипендий для будущих первокурсников. Так вот, следующее испытание ждет на мероприятии. И не бойтесь, вам не придется как-то нарушать порядок академии или привлекать к себе внимание общественности. Ваша задача – привлечь внимание одного человека – Джевиса.

– Мы должны принарядиться, что ли? – уточнили из зала.

– Вы должны его зацепить. Запрещается только использование любовных зелий. Впрочем, это, по-моему, очевидно. На мероприятии будут преподаватели. Поймают на таком – отчислят. Проблемы никому не нужны. Ну а в рамках закона – всё, что вашей душе угодно. У вас есть целых пять дней. В этом конкурсе Джевис каждой подарит цветок, но вот цветков у него будет меньше, чем участниц. Удачи, девушки!

– То есть если участница Джевису нравится, он может подарить ей цветок, даже если она придет в повседневном платье? – уточнила Пенелопа.

– Нет, милая, я тоже буду там и строго проконтролирую объективность Джевиса. Чтобы получить цветок, придется постараться.