Глава 12

Разговор с Исамом не состоялся: они с мастером Шуджи задержались в Подземном дракарате для того, чтобы поучаствовать в зачистке инсектов. Меня с собой по понятным причинам не взяли. И не потому, что испугалась крови, а как бы благодаря моей запечатанной магии эти самые инсекты и налезли.

Мастер Акихиро, который прибыл с другими мэтрами и мастерами Долины Знаний сказал, что несмотря на то, что от трех стихий посвящение получила, моя магия для общего фона стала только опасней.

В общем они с остальными драконами, в том числе из Ковена что-то там на коленке еще заделали наподобие того браслетика-нейтрализатора, который у меня был, и вместе с Рио отправили в Долину Знаний.

Путь наш лежал через Огненный дракарат, планировалось сделать остановку (помимо остальных кратковременных, потому что время сейчас работало против нас, меня и этого мира) в землях клана Золотой птицы, у моих бабушки с дедушкой. Также по пути нас сопровождали патрульные драконы - по двое, а то и по трое, каждый патруль летел с нами на протяжении своего участка.

Я, если честно, думала, что Исам начет возмущаться тому, что меня с Рио в Долину Знаний отправили. Но Ледяной и усом не повел. Мне напоследок сказал следующее:

- Правильный выбор. Рио достаточно силен, чтобы защитить тебя, я же сильнее, и поэтому моя помощь важнее здесь.

А на мое напоминание, что раньше его компания кузена злила до белых глаз, Исам неопределенно пожал плечами. Видно было, что это признание дается ему нелегко, но дракон все же сказал:

- Если верю тебе, значит, верю во всем.

Путь до земель клана Золотой птицы прошел практически без происшествий. Правда, один раз напали грифиры, но мы с Рио и двумя патрульными драконами быстро с ними справились. По заверению мэтра Акихиро моя пока еще запечатанная магия губительна для пространства, но я, после трех посвящений чувствовала небывалый прилив сил и более чем успешно билась с чудовищами и силой, и магией.

Надолго мы нигде не останавливались. Рио подгонял, духи-хранители щедро делились магией, я, несмотря на выросшую силу, чувствовала себя вымотанной и потому не отсвечивала.

Когда в лесах и озерах, плывущих под лапами, узнала, наконец, земли клана Золотой птицы, зарычала на все небо от радости.  

Вечером, после всяких приятных омывательных процедур, ожививших меня, как по волшебству, и обильного ужина, я, наконец, почувствовала себя почти счастливой. А еще было здорово чувствовать свою причастность к большой и дружной семье. Даже подумала о том, что должна была расти в родном мире, но тут же призналась себе, что ничуть не жалею о «зеркальном». У меня было все, что нужно для счастья: от любящей семьи до мечты о небе.

Когда вдосталь наговорились с бабушкой, тетками, кузинами, а племяшки, утомленные играми со Скироном, Саламандрой и Плющиком, отправились спать, я вышла перед сном в сад.

Легкий ветерок играл с волосами, над головой шелестели кроны деревьев, пели на разные голоса ночные птицы. Мотыльки со светящимися крылышками окрашивали сумрак нежными цветными сполохами.

Я прошлась по дорожке, кутаясь в легкую шаль, потому что несмотря на зной Огненного дракарата, меня познабливало. Мне сказали, что это нормально, учитывая, что получила два посвящения за один день и я не стала спорить. Хотелось одного: добраться, наконец, до Альма-матер, чтобы не быть угрозой нападения всяких чудовищ. А еще за все это время я больше ни разу не медитировала и не навещала в прошлом Джун. Как-то сказывалась общая измотанность. Поэтому твердо решила: сегодня перед сном обязательно сяду в медитацию… Только сперва прогуляюсь по саду.

Рио стоял ко мне спиной на берегу небольшого прудика с фонтаном посередине. Дракон не сводил взгляда со статуи, изображающей деву с рыбьим хвостом, которая трубит в раковину. Из раковины била струя воды. Фонтан был выполнен так искусно, что казалось, это вовсе не вода, а сгустившийся и поэтому осязаемый звук.

- Мечтаешь? - нарушила я уединение дракона.

Рио обернулся.

Взгляд дракона был затуманен, а вид растерянный, он потряс головой, словно прогоняя наваждение. Губы Ледяного раздвинулись в улыбке.

Я усмехнулась в ответ и спросила:

- Что тебя обрадовало?

Рио улыбнулся еще шире, в темноте сверкнула влажная полоска зубов.

- А разве твое присутствие, принцесса Таши Кинриу, единственная драконица нашего мира, посвященная тремя стихиями, разве это недостаточный повод для радости?

Я не выдержала и рассмеялась. Прекрасно видела, что Ледяной специально подначивает меня, но как-то по-дружески, совсем беззлобно, и, что немаловажно без всяких там эдаких подтекстов. Так брат подзуживает сестру.

Поэтому ответила ему в том:

- Какая-то сомнительная схема. Я, принцесса Таши Кинриу и иже с ними, тот еще повод радоваться.

Улыбка Рио стала победной.

- Думаю, мой любимый кузен многое бы отдал за этот вечер. Просто, чтобы стоять на этом самом месте, а потом пришла бы ты.

Я смущенно пожала плечами.

- Ты так сильно его не любишь, да?

- Что ты, Таша, я просто обожаю своего кузена, - несколько натянуто улыбаясь, сообщил Рио. - Думал, это заметно.

Я хмыкнула.

- Если бы не вся эта заварушка с инсектами и прочей нечистью и, если бы не слышала от Исама лично, что он намерен остаться и помочь Подземному дракарату, решила бы, что это какая-то твоя многоходовка, ну, что по итогу мы возвращаемся в Альма-матер вместе.

Рио рассмеялся.

- Боюсь, это слишком даже для меня.

- Я тоже так думаю, - подтвердила я, мстительно хихикнув. И добавила после небольшой паузы: - Ты нарочно пытаешься выбесить Исама, что я не понимаю, что ли.

Выражение лица Рио стало серьезным. И каким-то упрямым. Брови сведены вместе, губы поджаты, подбородок торчит вперед. Дракон не ответил. Но меня, когда решаю ковать железо, пока горячо, не остановить.

- Это из-за Хикэри? - спросила я.

Упоминание о блондиночке, бывшей обещанной невесте Исама, чудесным образом преобразило Ледяного. Разгладилась складка у губ, брови поползли вверх, а взгляд из насмешливого стал мечтательным.

Я хмыкнула. В точку.

- Причем здесь Хикэри, - неестественно и как-то наигранно пробормотал Рио. И глазки у кого-то забегали.

- Что-то мне подсказывает, что с Хикэри все будет не так просто, - доверительно сообщила я Рио.

Дракон тут же почернел лицом.

- Из-за того, что она любит Исама? - его голос дрогнул.

Я картинно закатила глаза, а кто-то выдохнул с облегчением.

- Из-за того, - пояснила я, поднимая палец. - Что кто-то слил ей профессиональные секреты, как клево быть драконом.

И подмигнула.

- Женщина не может быть драконом, - тут же встал в позу Ледяной.

У меня сначала от такой наглости, что называется, мову отняло. А когда вернули, театрально помахала Рио.

- Драсти.

Кузен Исама понял, что сморозил глупость, и все же забормотал что-то на тему моей избранности, уникальности и исключительности.

- Нет, мое самомнение скоро станет с одну небезызвестную парящую гору, - довольно промурлыкала я. - Но, ты знаешь, черт с ним. Нет во мне никакой исключительности, кроме того, что угораздило стать в некотором роде первопроходцем. 

И, пока Рио не перебил, принялась загибать пальцы.  

- Я каким-то образом умудрилась пройти испытания вашей священной горы. И, кстати, если бы не помощь, ничего бы у меня не вышло. Это раз. Я прошла инициацию священного озера, и, знаешь, не так это было и сложно, главное перетерпеть рождение дракона. Но, я может тебя удивлю, но женщины рассчитаны на то, чтобы терпеть боль больше, чем мужчины, потому что, хоть вы все такие мускулистые и в целом просто удивительные личности, рожают вас все-таки женщины. Это два. Я, несмотря на козни недоброжелателей, хотя справедливости ради их надо бы назвать доброжелателями, я просто пока не добралась до их мотивов, неважно, так вот, я добралась до Альма-матер и стала адепткой. Это три. И четвертое. Я получила посвящение тремя стихиями. И знаешь, что я думаю? Может, все женщины драконьей крови так смогут? Стать драконицами? Может, вы вообще всех дракониц этого мира истребили, за то, что они сильнее были?

- Что ты несешь? - опешил Рио.

Пока я говорила, дракон слушал внимательно, даже кивал, когда загибала пальцы. А сейчас откровенно опешил.

- А что такого? - не унималась я. Потому что бесит, когда начинают эти свои шовинистические песни. Поэтому с удовольствием продолжила словесную пикировку: - Мужчины - сильнее физически, женщины - в магии. Прямо как в нашем мире.

Готова поспорить, у Рио даже глаз дернулся. Очень-очень быстро, почти незаметно, но все же.

- У вас же нет магии, - ошарашенно сказал дракон.

Я кивнула. Такая мелочь не могла меня смутить. 

- Магии нет, а женщины есть, - заявила я. - С интуицией, шестым чувством и вообще все из себя замечательные. Чтоб ты понимал, способные на большие, очень большие поступки, на любовь, на самоотдачу. Да что с тобой разговаривать! - вскипела я под конец. - Пойду лучше в медитацию.

Уже почти дошла до дома, когда сзади раздалось:

- Таша…

Я обернулась.

- Ты говоришь странные вещи, - сказал Рио.

- И? - я зевнула ладонью.

- Но, сам не могу понять почему, когда говоришь их ты... Они странными не выглядят. Все ясно и логично.

- То-то же!

И, победно хмыкнув с поднятым указательным пальцем, скрыться в доме…

Оказавшись в бывшей комнате Джун, с рекордной скоростью приготовилась ко сну и в нетерпении уселась в медитацию.

***

Было странно, очень странно и столь же удивительно увидеть в медитации родной мир.

И если мне было странно, что говорить о Джун.

Высокие, как горы дома из пластика и бетона, асфальтовые дороги с невероятным количеством автомобилей, вспышки рекламы, билборды и щиты, подсвеченные разноцветными огнями, неоновые вывески и экраны с движущимися картинками. И все это вместе с гудками сирен, ревом двигателей, гулом разношерстной толпы. Но самым странным в новом мире были люди. А точнее, женщины. 

С коротко обрезанными волосами и краской на лице, многие в брюках, а кое-кто и вовсе без них, в туфлях на умопомрачительных каблуках, источающие ароматы дорогих парфюмов, табака и свободы…

И все смотрят прямо, дерзко, насмешливо.   

И в этом новом, где свобода граничит со вседозволенностью, где решительно ничего не напоминает старое, привычное, воспитанная в строгости, послушная Джун с изумлением понимала, что чувствует себя птицей в небе.

Казалось бы, новый мир. На руках кроха. Есть минимум знаний об устройстве этого мира, ровно столько, сколько удалось узнать через магические зеркала. Есть поддержка нескольких кицунэ, которые с уважением отнеслись к госпоже из драконьего рода, со столь невероятной тайной.

Встретившие Джун лисы не поверили в то, что дитя на ее руках - плод ее любви с одним из сильнейших драконов истинного мира, великим воином Мичио Кинриу. Никто не говорил об этом вслух, но ясно было, все подумали, что госпожа Джун изменила дракону с человеком, а в этом мире прячет свой позор. Правда, не могло не удивлять то, что верховный предводитель Огненного дракарата помиловал изменницу-жену, но в конце концов, кицунэ решили, что отсылка Джун в зеркальным мир - изгнание.

Джун понимала, о чем говорят за ее спиной, и старательно не препятствовала слухам, даже подогревала их.

Ей было не до этого: новый, удивительный мир обрушился, как снег на голову, очаровав запахом смога и свободы.

И самое большое чудо заключалось в том, что накрывшая с головой свобода не мыслилась без проблем, которые предстояло решать самой Джун.

И это было самое восхитительное.

Во-первых, в новом мире не было столь привычной Джун магии. Как у остальных женщин из драконьего рода магические способности самой Джун были слабыми, едва ощутимыми, но к тем же бытовым заклинаниям, незаменимым на кухне или в омывальной, она привыкла. Она уже приготовилась терпеть лишения, когда, к вящему разочарованию, оказалось, что отсутствие магии с комфортом компенсировало то, что здесь принято было называть наукой и цивилизацией.

Во-вторых, в новом мире Джун предстояло самой зарабатывать на жизнь. Но, забрезжившие на горизонте материальные проблемы, о которых Джун даже не задумывалась всерьез, как истинная дочь драконьего мира, решились быстро и как-то совсем уж просто. Всего лишь несколькими камнями и украшениями.

В-третьих… В-третьих, у мамы была я. И точно скажу, после слияния с сознанием Джун: никакой «обузой» или «проблемой» для нее не была. Никогда, ни разу и ни одного мгновения! Даже когда пришлось из-за меня расстаться с отцом, которого мама обожала. Она сама боялась, что может обозлиться на невинное дитя, начать винить в разлуке с предводителем… но нет. Ничего такого не произошло. Сливаясь с сознанием Джун, я была на седьмом небе от счастья, зная, так сказать, из первых рук, что никогда и ни в чем не была для мамуль источником печали. Только радости, вдохновения, необъяснимой, безусловной любви.

Тоска по отцу? Она была. В таких масштабах, что если бы не я и не новый мир, который даже после нескольких лет жизни в нем не переставал нуждался в познавании, Джун опасалась сойти с ума.

В конце концов, любовь Мичио Кинриу - единственная, что она знала в жизни… до того, как появилась я. Потому что та же любовь семьи и даже принца Эми - была с ней с самого детства и воспринималась, как нечто само собой разумеющееся, в то время, как любовь дракона казалось чем-то из области фантастики, как принято было говорить в ее новом мире.

И что хуже всего, Джун понимала, что любовь дракона, как дар небес… что-то исключительное и уникальное.  В мире, населенном людьми, такие чувства невозможны. Им просто неоткуда взяться. На них не хватит ни сил, ни глубины.  

Справедливости ради надо сказать, что Джун не то, что не думала о мужчинах - она даже не замечала их. Одно то, что они были людьми - слабыми, мелочными, какими-то изнеженными и капризными, словно дочери драконьего мира, отвращало даже мысли о них. И уж, конечно, смотреть на них не возникало никакого желания.

Наблюдая изменения в сознании Джун как бы со стороны, я успевала анализировать и подмечать то, что оставалось за скобкой для самой Джун. Она не просто не смотрела по сторонам. Она изначально не давала людям ни одного шанса. Да это было и не удивительно, и кто-кто, а я могла ее понять. Познав любовь дракона, не разменяешь даже воспоминание о ней.

А еще, оказавшись в «зеркальном» мире, когда первые страсти, эмоциональные и материальные улеглись, Джун поняла, что родители не зря поднесли богатые дары самой знаменитой пророчице клана Огненной птицы, уважаемой Куке-Ларуме. Пророчество ее таки исполнилось. Джун выступила против воли дракона и потеряла после этого семью.

Но обрела такое, о чем не смела и мечтать.

Да, наблюдая за воспоминаниями Джун, я с щемящей в сердце нежностью поняла, что она прямо создана для материнства. Удивительно, что у нее только я и Кирлик… Хотя… Они с Виталием Владиленовичем еще так молоды…

***

В тот день все шло кувырком.

Начиная с того, что сначала не завелась машина и сломался каблук в погоне за городским транспортом, так еще по дороге на занятия йогой попала под ливень с градом, и, вместо того, чтобы релаксировать после тренировки в заслуженной шавасане, изо всех сил сдерживала насморк и рвущееся наружу чихание.

А после тренировки выяснилось, что пришло сообщение от няни. Нервное и гневное. Буквы на экране возвещали, мол, няня, которая по сравнению с остальными продержалась куда дольше других (месяц!) в доме Юлии больше не появится. И не заманят ее ни обещания повлиять на так называемого ребенка, ни любых размеров прибавка к так называемому жалованию. У вас не ребенок, а монстр! Нервы дороже! - заходился в истерике пейджер.   

Попросив у администратора телефон, Юля позвонила домой. Нервно комкая провод, она ожидала очередной выволочки от няни, Серафимы Константиновны, представительной дамы за пятьдесят, в прошлом - преподавателя военной кафедры, по сути единственной, кого драконенку не удалось спровадить из дому сходу, на первый-максимум, второй день.

Но к телефону подошла соседка, которая сообщила, что «Ташенька с Серафимой Константиновной находятся в больнице скорой медицинской помощи, а она осталась дежурить у телефона, на случай, когда Юленька перезвонит».

Прихрамывая на сломанном каблуке и отчаянно чихая, Юля понеслась к автобусной остановке, потому что сил ждать, когда диспетчер службы такси снимется с паузы после десяти минут ожидания, у нее не было.

Как назло, маршрутное такси ушло прямо из-под носа, ни одна из машин решительно не желала останавливаться, транспорта все не было, а прошедший, казалось, дождь застрочил с новой силой.

Кусая губы, Юля решила добежать до следующей остановки, где всегда дежурило несколько машин такси.

Сжимая в кулаке пейджер, на который ждала самых страшных новостей, Юля подхватила босоножки в другую руку, и, стараясь бежать на полупальцах, понеслась к следующей остановке.

Не отрываясь вниманием от дороги в надежде поймать-таки такси, Юля не смотрела перед собой, и когда со всего размаху врезалась в кого-то, чуть не зарычала с досады.

Под ногу, как назло, попал камень, и Юля непременно упала бы лужу, если бы тот, в кого врезалась, не придержал под локоть.

- Что же вы, девушка, под ноги не смотрите? - раздался над ухом низкий уверенный голос с бархатными нотками.

Скривившись (по большей части от попавшего под ногу камня, но и от вынужденной проволочки тоже), Юля подняла взгляд и увидела простоватое, но тем не менее участливое лицо с глубоким проницательным взглядом и волевым подбородком.

- Пустите сейчас же! - возмутилась Юля, от чего незнакомец так опешил, что даже отступил назад. Но в следующий миг оказался рядом, закрывая Юлю от проезжей части, где, вжикнув тормозами, проехала машина и наверняка окатила бы обоих из лужи, если бы не предупредительность незнакомца. А так окатили только его, Юля же осталась сравнительно сухой и чистой.

- Босиком и по лужам, - хмыкнул незнакомец, улыбаясь. - Да еще и чихаете. Не самое удачное решение, если, конечно, не ставите перед собой цель простудиться… Наверное, очень спешите? Вас подвезти?

В другой раз Юля бы сразу отказалась, предварительно поставив нахала на место, сообщив, что это исключительно ее дело, в каком виде бегать или не бегать по лужам, но сегодня… Таша в больнице, и непонятно, что с ней, Серафима Константиновна от них уходит, а завтра заказчик ждет проект, над которым Юля корпела полтора месяца…

Поэтому, глядя исподлобья в глаза незнакомца, Юля неуверенно кивнула.

Незнакомец махнул рукой в сторону кармана, где дожидался хозяина черный джип «Брабус».

В следующий миг раздался визг тормозов и из оранжевого Рено раздалось:

- Госпожа Джун!

Не говоря ни слова, Юля перепрыгнула через лужу и забралась в машину.

- Таша в больнице, - сказала она мастеру Горо, пристегиваясь.

- Я заезжал к вам, соседка сказала, - ответил кицунэ. - Я даже звонил в больницу.

- Что с Ташей?

- С ребенком порядок, - перестраиваясь в соседний ряд, сообщил лис. - Несколько швов и небольшой погром в приемном отделении. А вот уважаемая Серафима Константиновна, насколько я понял, в стационаре с подозрением на сердечный приступ.

Юля облегченно выдохнула. Беспокойство разжимало внутри ледяные лапы, постепенно оставляя ее. Правда, на смену ему пришло чувство вины перед Серафимой Константиновной…

Наблюдая за Джун, мне тоже стало совестно. В конце концов, няня, которую я, к слову, терпеть не могла, не виновата в том, что не отпустила меня на стройку, прыгать со второго этажа в кучу песка. То есть, это она тогда решила, что не отпустила…

А вот то, что мамуль знакома с мастером Горо столько лет, да еще, что слышала его речь без акцента, меня действительно удивило. Несмотря на то, что прошли годы, хорошо помню тот вечер, хотя бы потому, что шесть швов накладывают не каждый день, а хотя бы раз в месяц…

…Мы тогда из больницы на такси уехали. А с няней нормально все оказалось. Я почему-то поняла, что она симулирует сердечный приступ, только чтобы меня от себя далеко не отпускать (я, конечно, была изрядным сорванцом, но вот бессовестной - никогда). До приезда мамуль.

Сосредоточившись, я снова прислушалась к разговору.

- Ковен узнал о том, что Мичио Кинриу уничтожил пророчество, - сказал мастер Горо.

Пока я, потрясенно икая, пыталась переварить услышанное, Юля произнесла побледневшими губами:

- Он сказал, что посланница Инари уничтожит наш мир, - выдохнула Джун и закрыла рот ладонью.

Кицунэ задумчиво приподнял бровь.

- Никто, кроме него, не знал, что сказано в пророчестве, - задумчиво сказал мастер Горо. - Удалось восстановить лишь несколько слов...

- Чего хочет Ковен? - бесцветным голосом спросила Юля.

- Возвращения принцессы в истинный мир.

- Нет.

- Ты не можешь противостоять Ковену, госпожа Джун.

- Я противостояла Мичио Кинриу, - возразила Юля. - Не думаешь же ты, что меня испугают угрозы Ковена?

- Посмотри сама. Принцесса не принадлежит этому миру.

- Думаешь, ты открываешь мне глаза? - взвилась Юля. - Я прекрасно вижу, спасибо. Но как ты думаешь, что ожидает ребенка, который является потенциальной угрозой для целого мира?

- Ты думаешь, Ковен несет угрозу для драконицы? Единственной в мире, как некогда была Инари?

Джун уронила лицо в ладони и какое-то время сидела молча. Мастер Горо косился на нее, несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но потом снова переключался на дорогу.   

- Дракон внутри нее растет, сметая все на своем пути, - сказал он, наконец. - Что ты будешь делать, когда они придут за ней?

- Не придут, - поднимая лицо, сказала Юля. Бледная, на лице ни кровинки, в глазах решительность, нижняя губа закушена. - Сила Мичио Кинриу связала меня с дочерью. Таково было мое желание. Никто не вправе забрать ее у меня.

Кицунэ кивнул, сдвинув брови.

- Поэтому тебя и зовут назад, госпожа Джун.

- Нет.

- Что ты будешь делать, когда Ковен поймет, что уговоры бесполезны? Когда примет меры?

Юля невесело улыбнулась.

- Я закрою для себя врата.

Какое-то время ехали молча.

- Хорошо, госпожа Джун, - сказал мастер Горо. - Я скажу Ковену, что ты обещала подумать. За это время ты найдешь выход. Но когда твоя дочь достигнет совершеннолетия, она будет решать. За ней придет вызов из Альма-матер, и дракона потянет домой.

- И моя дочь, и ее дракон будут к тому моменту достаточно взрослыми и сильными, чтобы постоять за себя.

Кицунэ усмехнулся. Глядя в зеркало заднего вида, он вывернул руль, чтобы поставить машину на стоянку.

- Тебе кажется, что впереди много лет, - сказал он. - Но дети растут быстрее, чем хочется.

Юля не ответила.

- Я услышал тебя, госпожа Джун, - вздохнув, сказал кицунэ. - Пока я - страж врат, никто не потревожит тебя. Живи счастливо и расти драконенка.

- А потом? - спросила Юля. - Ты сказал: пока я - страж врат…

Кицунэ хитро улыбнулся.

- А потом, должно быть, придется вернуться к преподаванию. Юному дракону предстоит многому научиться.

- Но не раньше, чем она вырастет, - нахмурилась Джун. - Я хочу, чтобы у моей дочери было детство, достойное принцессы.

- Обещаю, кицунэ будут присматривать за юным драконом, - сказал мастер Горо. - Никто от меня не узнает, что твоя дочь - посланница Инари. Ковену остается только строить предположения. Мичио Кинриу позаботился о том, чтобы никто не узнал правду.

- Спасибо, Горо, - сказала Юля и выдохнула с облегчением.

- Но когда принцесса вырастет, сама захочет вернуться домой. В небо.

- Я сделаю все от себя возможное, чтобы это случилось не скоро, - упрямо сказала Джун. - Когда Таша вернется в истинный мир, она сможет за себя постоять. И, если надо, бросит вызов самому Ковену.         

Слушая на заднем сиденье такси восторженный рассказ Таши о том, как замечательно прошел ее день, и как она чуть не взлетела, когда прыгнула со второго этажа строящегося дома, и как здорово и интересно оказалось в больнице, и как все бегали и кричали, размахивая руками, а громче всех, как всегда, Сеафима Константинна, и как интересно в палате кардиологического отделения, где нужно играть в специальную игру: сидеть тихо-тихо, как мышка и пить какао с печеньем, Юля тревожно смотрела в зеркало заднего вида: следом за машиной такси ехал черный «Брабус». (3303c)

Интуиция подсказывала ей, что не стоит остерегаться незнакомца. Это был не первый и уж точно не последний мужчина, который ей заинтересовался.

Когда все тревоги (по-крайней мере, этого дня) отошли на второй план, Юля вспомнила проницательный взгляд, бархатные и какие-то уютные нотки в голосе и даже пожалела, что у мужчины не было никаких шансов.

Потому что ни разу в истории истинного мира не случалось так, чтобы человек мог составить конкуренцию дракону. Пусть этот дракон жил только в воспоминаниях.