Глава 32

В каморке было темно и тихо. Мы нашли, где включается свет, зажгли тусклую лампочку и закрыли дверь на шпингалет.

Алшасс расстелил на полу захваченное из комнаты одеяло. Я устроилась на нём, приготовила тетрадь и ручку. Вокруг мордочками ко мне расположились разноцветные питомцы. Как будто детки, которые пришли послушать сказку.

– Готова? – спросил он.

– Нет. Как умиротвориться, если мне страшно?

Ал опустился передо мной на корточки и сказал:

– Ты сможешь. Это приказ. Если справишься, мы потом отпразднуем это. Вдвоём. Но так, что небу жарко станет.

– Обещаешь?

– Обещаю. Ты ведь постараешься для меня, моя девочка?

– Да. Для тебя я и не на такое способна.

Узоры легко ложились на лист. Я не вдумывалась в то, что рисую, и даже почти не смотрела, позволяя пальцам самим делать работу, как заблагорассудится. Сила, подобно выглянувшей на звуки музыки кобре, свиваясь в причудливые формы, принялась выплетать переход. Это было приятное занятие. Я видела белые и золотые цветы, которые под какую-то неслышную мне вселенскую мелодию, танцуя, ложились по кругу и постепенно образовывали широкий тоннель.

Не прошло и десяти минут, как я почувствовала, что цель близка. Больше половины пути позади, осталось ещё чуть-чуть.

Именно в этот момент Алшасс встал. Я встревожилась. Плетение замедлилось.

– Продолжай, что бы ни случилось, – сказал он мягко. – С этими я справлюсь без труда.

В дверь начали ломиться.

– Открывай! – раздался знакомый мне голос. Карина!

– Мы знаем, Ева, что ты здесь! От нас не спрячешься! – Этот голос я тоже знала.

– Из-за тебя нас отчислили, дрянь! Ты ведь не думала, что мы не отомстим напоследок?

Судя по всему, под дверь каморки явились мои одногруппники, которых вышвырнули после разбирательств из-за «часа свободы». И Карина. Видимо, от неё тоже решили в итоге избавиться. Но как они нас нашли? Неужели кто-то видел, как мы сюда забегали? Странно! Алшасс должен был мгновенно засечь наблюдателя…

Кстати, сам он стоял вполне себе расслабленно, загораживая меня от двери. Интересно, как можно выглядеть внушительно и опасно в потрёпанных шортах-трусах, пусть даже они из редкой ткани арахн?

Дверь распахнулась от сокрушительного удара.

Первой ввалилась Карина, за ней парни, а позади держался… Крыс!

А на плече у Крыса сидела… крыса. Как бы это ни звучало. Другая крыса выглядывала из кармана. Внезапно до меня дошло, кто за нами шпионил. Грызуны!

Алшасс шагнул вперёд.

– Предупреждаю один раз: проваливайте, – спокойно сказал он. – Потом я начну убивать.

– Отойди, – пропела Карина, пуская в ход свою магию.

Он ухмыльнулся и покачал головой.

– Кто ты? Не чую… – нахмурилась она.

– И не почуешь, сирена.

Внезапно её глаза расширились.

– Вольтиширр, – хрипло сказала она, отступая назад.

Это слово оказало поистине магическое действие.

– Убийца, убийца… – прошелестело по рядам.

Незваные гости попятились. Все, разом.

Я вдруг поняла, что они боятся его, даже стоя толпой против одного.

В тот же миг моё душевное равновесие восстановилось. Пальцы вновь забегали по бумаге. Плетение начало ускоряться. Гордость за моего парня и вера в его силы вдохнула в узор какой-то воинственный дух, заставляя его выстраиваться чётко и ритмично, будто под звуки марша.

Алшасс встряхнулся, резко входя в боевую трансформацию. Зловеще блеснула в свете тусклой лампы чешуя. Вместо лап геккона появились удлинённые пальцы с жуткими, длинными, влажно поблёскивающими когтями. Откуда-то я знала, что на них яд.

Расправа была быстрой и красивой.

Крыс, как самый умный, не делал даже попытки вступить в бой. Но уйти не успел. Ал был слишком быстр. Невообразимо.

– Всё в порядке, – мягко сказал он, возвращаясь. – Они больше никогда ничего тебе не сделают.

– Хорошо, – улыбнулась я. Расправа над бывшими одногруппниками на удивление не вызвала у меня никакого душевного трепета.

А в следующий миг меня буквально придавило к полу чувством надвигающейся опасности, по сравнению с которой предыдущая битва была лишь лёгкой разминкой.

Алшасс встрепенулся.

– Демоны, – хрипло сказал он. – Приближаются. Не останавливайся, малышка. Я задержу их.

Но я уже знала, что их слишком много.

Я видела их приближение какой-то частью себя.

И видела огромного демона, шагающего впереди. Главу академии.

От него расходилась мощная, тяжёлая, давящая сила.

А ещё у него были артефакты. Редкие, древние, страшные. Меня затрясло, буквально выкидывая из нужного состояния.

Почему-то больше я боялась не за себя, а за Алшасса.

Именно в этот напряжённый момент камнем упало осознание простой и безжалостной истины. Ведь я до последнего обманывала себя, что мечтаю вернуться в человеческий мир.

Но сейчас эмоциональное давление стало так велико, что хрупкая скорлупа иллюзий, столь тщательно мною оберегаемая, треснула и осыпалась.

А истина эта была в том, что мне даром не сдался человеческий мир без Алшасса! Этот парень был нужен мне. Нет, он был мне жизненно необходим. От мысли, что я могу его потерять, становилось трудно дышать, а внутри разливались холод и страшная, сосущая пустота.

Нет, нельзя останавливаться! Нельзя! Только в этом шанс на спасение! Осталось совсем чуть-чуть…

Но ужас давил так, что я не могла отключиться. Он заползал в меня могильным холодом, стискивал ужасным предчувствием сердце.

Пришлось вливать в плетение свою силу. Надсадно, напряжённо, скармливая ему себя по кусочкам.

Оно замедлилось, но я не давала ему остановиться.

Ещё совсем немного!

Когда вливать уже было нечего, я почувствовала множество укусов: несколько питомцев одновременно впились мне в руки.

Мощная волна магической энергии ворвалась в меня бесцеремонно и болезненно. Я всю её ухнула в плетение, в одно мгновение выпив питомцев до дна.

Но их место тут же заняли другие. О, как же мудр и предусмотрителен Верейн!

Уже почти закончив работу, я увидела, как в каморку влетает тело.

Оно изломанной куклой упало передо мной. Алшасс.

Следом показались демоны.

Плетение встало.

Чудовищное эмоциональное давление и насильственная перекачка через себя потоков энергии выжали меня практически полностью.

Пот заливал глаза, руки тряслись, сминая тетрадные листы.

Мне казалось, будто я силами своего человеческого тела пытаюсь поднять и подтолкнуть в небо многотонный самолёт. В голове что-то взорвалось. Из носа и ушей хлынула кровь.

Не сумев сдержать выламывающую кости и выворачивающую внутренности боль, я закричала в голос и на последнем, ужасающе-болезненном рывке достроила портал.

Что было дальше, я уже не видела.

Забытьё не принесло облегчения.

Так хотелось отдохнуть, но зудящая тревога от какого-то незаконченного дела тянула из омута наверх.

Нет, пожалуйста, только не туда! Там случилось что-то плохое, а здесь так спокойно и тихо.

Но тревога не унималась, она всё настойчивее пробивалась сквозь слои бессознательности, прошивала их, рвала на части, заставляя рассеиваться.

«Очнись, иначе произойдёт непоправимое» – зудела она. Пришлось подчиниться.

Я глубоко, с всхлипом вздохнула и открыла глаза, уставившись в каменистый потолок.

Боли не было. Кажется, у меня что-то повредилось внутри. Тело словно всё ещё валялось в отключке. Нет, оно слушалось приказов, но неохотно, как кукла на ниточках в руках неумелого кукловода. Я убедилась в этом, пошевелив пальцами на руках и дёрнув ногой.

– О, вы пришли в себя! – донеслось до меня словно издалека. – Надо же, а мы думали, не очнётесь уже… Не двигайтесь! Битва ещё идёт! Как только будет возможно, вам окажут помощь. А пока в этой каморке самое безопасное место для вас. Но как же быстро вы очухались… И десяти минут не прошло… Ведь как мёртвая лежали…

Я отрешённо слушала его, пытаясь понять, где нахожусь.

А потом вспомнила. Всё разом. Портал, демонов и… изломанного Алшасса, падающего передо мной на каменный пол.

Я кое-как повернула голову.

Да, он всё ещё лежал там, в нескольких шагах от меня. И выглядел безнадёжно мёртвым. Нет… Ты не можешь уйти! Не можешь так просто взять и бросить меня! Ты обещал, что мы вдвоём отпразднуем победу…

Не слушая увещеваний, я кое-как перевернулась на живот и подползла к Алшассу.

Повсюду слышались звуки боя. Академия тряслась и содрогалась. В комнате был только один боец: он, очевидно, охранял меня.

– Бесполезно, – сочувственно сказал он. – Умер парнишка. Даже при его регенерации невозможно излечиться от таких повреждений.

– Но… он же… не так сильно и ранен… – шепнула я.

Когда его впервые выкинуло сюда после моего перемещения, раны были гораздо более пугающими.

– Это внешне. Его энергетическое тело разорвано в клочья. Беднягу одновременно шарахнуло силой нескольких смертельных артефактов, принадлежащих главе академии. Вы разве не видите?

Я отрицательно качнула головой и легла рядом, тесно прижавшись к Алшассу. Одежда тут же пропиталась его кровью. Но мне было плевать.

– Пойду охранять выход, – донеслось до меня. Воин говорил смущённо, словно чувствовал вину за произошедшее.

Он ушёл.

Я обняла Алшасса одной рукой. Хотелось плакать. Внезапно между запястьем и его телом проскочила искра. Это было похоже на разряд статического электричества. Приподняв голову, я увидела, что мои ещё не успевшие затянуться укусы на запястье соприкоснулись с его ранами.

Догадка была подобна резкой вспышке.

Из него вытекло много крови.

Мойра тоже выкачивала из меня кровь, прежде чем поделиться своей.

Вдруг сработает?!

Я поднесла запястье ко рту и впилась в собственные ранки зубами. Боль по-прежнему не чувствовалась. Словно тело было чужим, а не моим собственным. Впрочем, сейчас это было кстати.

Потом я смотрела, как моя кровь течёт в приоткрытый рот Алшасса. Сколько надо крови? Понятия не имею. Что ещё делала мойра? Пела! Да, точно. Я не знала, что конкретно она пела, но это было неважно. Магия и творчество были так близки, что одно притягивало другое. Когда я это осознала в полной мере? Наверное, в тот момент, когда плела переход. Творение – оно и есть творение, в любом виде, в любой форме. Поэтому я сосредоточилась на том, что хочу получить, и замурлыкала первую попавшуюся мелодию, которая возникла на тот момент в моей голове… Кажется, это была колыбельная.

В какой-то момент сознание начало уплывать. Но я не боялась этого. Я словно поднялась над телом и зависла в воздухе. Теперь я ясно видела, как из груди Алшасса торчит самый кончик верёвки. Как огрызок почти догоревшей свечи. Значит, в нём ещё теплилась жизнь. Когда этот кончик истает до конца, парень умрёт.

Не позволю!

Я спустилась ниже и перехватила верёвку двумя пальцами, а потом, повинуясь какому-то внезапному импульсу, резко рванула её вверх, выдирая из груди. Оказавшись в моих руках, верёвка рассыпалась и исчезла.

Тело Алшасса вздрогнуло.

На секунду мне стало страшно, что, поддавшись порыву, я убила его.

Но нет. Кровь мойры, абсолютно пассивная до этого момента, активизировалась.

Сейчас я ясно видела это. Видела, как она медленно расходится по организму лежащего передо мной парня, проникает в сосуды, отдаёт ему свою силу… Тело ещё раз вздрогнуло, уже сильнее, а потом… начала вздыматься грудь! Пока ещё очень слабо, но уже заметно. Получилось. У меня получилось! Он будет жить! А последствия… да плевать на них!

Песня резко оборвалась. Я потратила слишком много сил. Слишком много.

И теперь пришло время отдавать долги.

Это было моей последней мыслью.

А потом стало темно.