Глава 7

– Умная девочка, – одобрила мойра. – Ты всё правильно поняла. Проблема в том, что человеческой девчонке действительно не выбраться из этой ловушки. Это попросту невозможно. А значит, тебе придётся измениться. Есть один-единственный способ обрести силы. Но для этого… ты должна будешь умереть, Ева.

Ну кто бы сомневался. Конечно.

Я нервно рассмеялась.

Теперь понятно, почему старуха так долго готовила меня к этой новости.

– Процедура рискованная, не буду скрывать. Нет никакой уверенности, что всё получится как надо. С другой стороны, выбора тоже нет, так что попробовать, думаю, стоит.

– Конечно. Не вам же умирать…

– Не язви! Тебя никто не заставляет соглашаться. Хочешь, можешь уходить прямо сейчас. Только предупреждаю, тьма, которую я поместила в твою кровь, скоро вся выйдет. И тогда ты снова начнёшь подчиняться внушению. Понимаешь, к чему я веду?

Я понимала.

– Что за процедура? – спросила мрачно, уже зная, каким будет моё решение. Внутри неприятно разливался холод, вызывая мерзкие мурашки и сводя гадким предчувствием низ живота.

– Я поделюсь с тобой своей кровью. Есть обряд, который сделает нас кровными сёстрами.

– А зачем умирать?

– Потому что для начала нужно будет оборвать твою нить судьбы. В противном случае моя сила не приживётся внутри тебя. Я же тебе говорила, что мы, мойры, вне всей этой системы.

– Значит, если всё получится… я стану мойрой?

– Вряд ли, – не стала врать старуха. – Всю мою силу в жалкое человеческое тело не вместить. Но кое-какие способности должны появиться. Если повезёт, ты сможешь видеть чужие нити… Вот менять их вряд ли получится, на это не стоит даже рассчитывать. Ещё станешь невидимой для любого магического взгляда и для большинства артефактов поиска. Никто не поймёт, что ты уже не человек. И нам это на руку. Может, что-то ещё. Пока не знаю. Надо пробовать. Даже если просто станешь бессмертной, для нас это уже будет неплохо!

Я не могла не согласиться. Бессмертие было бы сейчас очень кстати. Вот только мне не нравилось быть подопытной крысой. Старуху, кажется, распирал азарт. Ей хотелось поскорее узнать, что из всего этого получится. Да уж. Я бы тоже предпочла наблюдать за обрядом со стороны.

– Ну так что? Ты согласна? Учти, времени на раздумья нет. У нас есть примерно полчаса до того момента, как в твою комнату без предупреждения заявятся подруги.

– Что? Вы хотите начать… прямо сейчас? – подступила паника. Меня затрясло. – Так б-быстро?

– Именно так! А ты как думала? Удобных моментов для проведения такого обряда немного. Чем дольше тянем, тем больше риск, что что-то пойдёт не так. К примеру, вот сейчас глава академии как раз удалился в человеческий мир, и нам это на руку. Он – один из сильнейших демонов и вполне может почувствовать неладное. К тому же у него есть некоторые артефакты, которые могут отреагировать на всплеск силы от обряда.

Я её почти не слушала. Сердце глухо билось в ушах. По телу расползался холод. Яркое безжалостное осознание того, что я сейчас умру, почему-то свалилось резко и неожиданно, словно до этого мы обсуждали чью-то чужую судьбу, а не мою. До меня впервые с такой ясностью дошло, что всё это – не игра и не сон. И нет никакой надежды на пробуждение.

– А это… больно? – просипела я, сглотнув.

– Не особенно, – чуть помолчав, отозвалась старуха. Я почему-то ей не поверила.

Молчание затянулось.

– Ты отказываешься от обряда? – неожиданно мощный голос мойры эхом отразился от стен.

– Н-нет…

– Значит, ты всё-таки согласна?

– Да, просто…

– Знаешь, Ева, – перебила старуха. – На самом деле, чтобы начать, мне нужно было всего лишь твоё явное и озвученное вслух согласие. Глупо, конечно, но без такого согласия даже я не смогла бы провести обряд против твоей воли.

– Что? – не сразу дошло до меня.

– Согласие я получила. А содействие мне не требуется.

Я хотела заорать «Нет!», но тут знакомо заломило запястье, и что-то как будто сдавило мне горло.

Из-под пальцев старухи вырвался пучок исходящих тьмой нитей. Белёсая нить при этом так и продолжала уходить за окно, а остальные метнулись к моим запястьям и лодыжкам.

Я в одно мгновение оказалась растянута на полу, ногами к старухе. Приподняв голову, я могла видеть её дьявольскую физиономию.

– А сейчас будет самое неприятное, – прохрипела мойра.

Как и в прошлый раз, тьма под потолком свернулась в воронку, опускаясь к её лицу.

Старуха резко выдохнула, а потом начала всасывать её в себя, как пылесос. Как же жутко это выглядело! Если бы я могла, орала бы сейчас во весь голос. Или упала бы в обморок. Но мне и этого не позволили. Что-то внутри по-прежнему поддерживало меня в сознании.

Потом воронка из тьмы втянулась обратно в тучу, а мойра так и осталась сидеть с запрокинутой головой и открытым ртом.

Её горло как-то подозрительно вспухло и задвигалось, словно что-то прокладывало себе дорогу наверх. А потом изо рта вылез огромный жук, размером почти с ладонь.

Я начала задыхаться от ужаса. Но тут же снова заныло запястье, и стало легче. Кажется, тьма в моей крови как-то повлияла на эмоции. Удушающий ужас постепенно сменился нездоровым равнодушием.

Жук расправил крылья и с басовитым жужжанием взмыл в воздух. Как выяснилось, сделал он это для того, чтобы через мгновение приземлиться мне на грудь.

Я вблизи увидела ужасные жвалы, которыми он мог, не напрягаясь, отхватить мне палец.

Старуха вдруг запела. Она выводила какие-то незнакомые слова, от которых меня бросало то в жар, то в холод. Казалось, в комнатушке стало ещё темнее.

В какой-то момент я будто впала в транс. Мне померещилось, что стены стали прозрачными и в них обозначились вены, как в живом организме.

Голос сменил тональность. Он будто ввинчивался в уши и неприятной дурнотой расходился по телу.

Не в силах сопротивляться происходящему, я прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Зря.

Резкая боль обожгла запястья и лодыжки. Я вздрогнула и приподняла голову. Оказалось, что кончики нитей превратились в пучки тонких щупалец, которые впились в кожу. Я видела, как они набухали и краснели, выкачивая из меня кровь.

Перед глазами начало стремительно темнеть. Я почти с облегчением почувствовала, что вот-вот отключусь. И похоже, навсегда.

А потом я увидела её. Светящуюся белую верёвку, выходящую из моей груди и исчезающую в пустоте.

Жук зашевелился. Он подполз поближе, неприятно цепляясь острыми лапками за одежду.

По мере того, как его жвалы приближались к верёвке, мне становилось всё страшнее. Магия уже не помогала справиться с эмоциями. Внутри возникло чувство тоскливого сожаления, будто вот-вот я лишусь чего-то невероятно важного.

Когда, наконец, жвалы жука сомкнулись на верёвке, я открыла рот и беззвучно завопила. А потом свет померк.

Кажется, это и есть смерть.

В себя я приходила очень медленно и тяжело. Тело практически не ощущалось. Я попыталась пошевелиться и не смогла. Единственное, что меня слушалось, – это веки. На то, чтобы открыть глаза и более-менее сфокусировать взгляд, ушло добрых несколько минут.

А потом я увидела себя.

Ева, стоящая напротив, была точно такой, которую я привыкла видеть в зеркале.

Только вот выражение лица у неё было непривычным.

Она разглядывала меня с живым интересом и лёгкой брезгливостью, как редкое насекомое.

«Что случилось?» – хотела спросить я, но не смогла. Впрочем, она поняла меня и без слов.

– Ты, наверное, не понимаешь, что произошло, да? – с издевательским сочувствием уточнила моя копия. – Мы поменялись с тобой телами, девочка. А вот что будет дальше: ты останешься здесь, а я отправлюсь мстить за нас обеих. Можешь быть уверена, достанется всем твоим обидчикам. И демонам, и… прочей шушере. В этом теле я, конечно, значительно слабее, чем в своём собственном, зато свободна от оков. Самое главное, чтобы демоны ничего не заподозрили, пока не станет поздно. Поэтому тебе придётся временно выполнять мои обязанности. Не волнуйся, это несложно. Тело всё сделает само. Я оставила связь между нами. Пока оно чувствует, что я жива, оно будет функционировать. К сожалению, действует и обратное правило. Если ты умрёшь, эта красивая шкурка на мне тоже станет непригодной. Поэтому пришлось ненадолго оставить тебя в живых. Так что просто отдыхай, Ева. Когда я закончу здесь, ты будешь свободна… в том смысле, что обретёшь вечный покой. Я вернусь в собственное тело, а тебя отпущу. Прости, но вряд ли это хрупкое вместилище к тому моменту останется целым и пригодным для использования, – она кокетливо огладила себя руками. – А если бы и осталось… ты же не думаешь, что я позволила бы просто так разгуливать по мирам человеку со способностями мойры?

Она скроила сочувственную мордашку, а потом развернулась, красиво махнув волосами, и просто ушла.

Я огляделась, насколько это было возможно сделать, не поворачивая голову. В поле моего зрения находилось окно с белёсыми облаками и уходящей в него нитью, а также руки, отбеливающие эту нить. Так странно было смотреть на то, как они работают сами собой, без моего участия! Я словно наблюдала за ними из окна, запертая в чужом теле, как в тюрьме.

Получается, меня дважды обманули.

Сначала заставили заключить сделку, чтобы заманить в эту чудовищную академию, а теперь ещё и мойра похитила моё тело. Её предательство было особенно болезненным. Может, потому, что я его помнила? Или причина в том, что она поманила меня свободой и заставила надеяться на лучшее?

Интересно, а если бы она с самого начала рассказала мне правду? Согласилась бы я на сделку? Ведь предложенное мойрой всё равно было лучше того, что ждало меня после выпуска.

Да, наверняка согласилась бы. Только, скорее всего, не сразу. Думаю, старуха предвидела это и не захотела рисковать.

Но как жестоко было давать надежду!

Я ведь и в самом деле поверила, что всё ещё может кончиться хорошо. Это помогало смириться со свалившейся на меня страшной правдой об академии и о том, что я живу не своей жизнью.

В этот момент истерика, наконец, подступила. Я отталкивала её так долго! И вот теперь безмолвно корчилась внутри чужого тела, не в силах выплеснуть эмоцию даже через крик!

Отчаяние накрыло меня чёрной волной.

Хотелось выть и рыдать, биться головой о стену. Как же сильно я нуждалась хоть в каком-то способе сбросить эмоциональное напряжение! Но его не было. Поэтому напряжение нарастало и нарастало.

В тот момент, когда мне показалось, что я вот-вот взорвусь или сойду с ума, внутри вдруг что-то сдвинулось.

Я на один крошечный миг ощутила тело мойры. И рванулась в нём изо всех сил. Оно еле заметно вздрогнуло. И это было большее, чего мне удалось добиться, прежде чем чувства снова обрезало.

Поначалу казалось, что ничего не изменилось. А потом я увидела небольшое затемнение на светлой верёвке за секунду до того, как оно исчезло за окном.

Спустя пару минут началось светопреставление. Дверь в комнату распахнулась, и вбежали демоны. Сейчас я ясно видела вокруг их тел красновато-чёрные ауры. Среди них были декан и завкаф. Меня окружили.

– Что произошло? – спросил декан. – Был мощный всплеск энергии! Его могли засечь!

Разумеется, я не ответила.

– С ней что-то не так! – воскликнул один из незнакомых демонов, водя надо мной медальоном с чёрным камнем, в котором мерцал еле заметный огонёк. Потом огонёк вдруг полыхнул и разделился на два. – Как это возможно? Она будто находится в двух местах одновременно!

– Неужели как-то отделила от себя часть души? – спросил кто-то. – Мойры так умеют?

– Возможно. Надо вернуть душу на место! Судя по всему, она где-то неподалёку!

– Кандалы ослаблены, – спокойно заметил завкаф. – Как она сумела их расшатать?

– Неважно!

– Я имею в виду, что если их снова укрепить, то духу, скорее всего, придётся вернуться, – объяснил Филипп Романович.

– Может сработать! – признали его товарищи.

Демон с медальоном опустился вниз и принялся производить какие-то манипуляции с кандалами. Я не видела, что он делает. Зато ощутила, как меня что-то сдавливает тисками. Давление всё усиливалось и усиливалось. А потом я почувствовала, как меня буквально выталкивает из тела! Сказать, что было ужасно неприятно, – это ничего не сказать! Наверное, так ощущает себя человек, которого пинком выкинули из самолёта без парашюта.

В какой-то момент я просто потерялась, не понимая где верх, где низ. Меня куда-то несло со страшной скоростью. А потом всё резко закончилось.

Я обнаружила себя стоящей на четвереньках в своей комнате. Голова кружилась. В животе словно свернулся тугой болезненный жгут. Однако руки, которыми я упиралась в ковёр, были моими собственными. И свисающие вниз светлые волосы тоже, без сомнения, принадлежали мне. Получается, я каким-то образом вернулась в своё тело?! Но что же тогда произошло с мойрой?

А потом спазм, наконец, дошёл до горла, и меня вырвало прямо на ковролин.

Именно в этот момент входная дверь открылась. В комнату ввалились Алла с Кариной.

– Ева! – хором завопили они.