Глава 20

Ник Вейс

Стоило оказаться в отведенных мне комнатах, как в стену полетело первое, что попало в руки. А это был кинжал. Теперь он торчал в стене, нарушая гармонию бледно-лазурной обивки стен и светлой мебели. И пусть! Изнутри поднималась волна гнева. И тем неприятнее, что я её не ожидал. Сам ведь утром сказал Бранде, что между нами ничего не может быть. Так почему злюсь сейчас? Да, она позвала своего Мартина. И что мне с того? Какое я имею к этому отношение? И если никакого, почему один вид этого гаденыша вызвал раздражение?

Приказал себе успокоиться. Ладно Бранда, но Мартин не мог не понимать, что снова покинул пост без моего разрешения. И сейчас во мне говорила не злость. Если одному можно нарушать правила, значит, можно и другим? Нет, так не пойдет. Пора напомнить гвардейцам, кто их командир.

Я вернулся в королевские покои. Мартин уже был здесь. Трус несчастный! И что-то королева не торопилась вступиться за своего любимчика.

— Собрать весь отряд, — приказал я напарнику Мартина. — Через четверть часа в караульной.

— Слушаюсь, лер Вейс, — ответил тот, с недоумением глядя на меня, но лишних вопросов не задавал. Поэтому четверть часа спустя я стоял перед отрядом из тридцати двух человек, разросшимся с разрешения её величества. Гвардейцы были хорошо вышколены, поэтому на лицах сейчас нельзя было прочитать лишних эмоций. А я глядел на них и думал о том, что ни одному, даже тем, кого прислал отец, нельзя доверять на все сто. Пока что наибольшую симпатию у меня вызывали те двое, которых Бранда едва не отправила на границу. Хотя вполне возможно, что такое рвение с их стороны вызвано лишь угрозой королевы.

— Я собрал вас, чтобы поднять достаточно важный вопрос, — заговорил я. — А именно: отношение к службе. Вам оказана высокая честь и такое же высочайшее доверие защищать жизнь его величества Илверта. Нет никого в гвардии выше вас. И что я вижу? Попустительское отношение к своим обязанностям, расхлябанность, невыполнение прямых распоряжений.

Теперь уже гвардейцы смотрели только на меня. Кто-то удивленно, кто-то — свысока, и некоторые — с едва заметным страхом.

— Сегодня сержант Мартин Фейн самовольно оставил караул, — продолжил я. — Прошу заметить, не в первый раз.

— Это был прямой приказ её величества, — вклинился Фейн.

— Во-первых, я не давал вам слова, Мартин. Во-вторых, вы должны были, в первую очередь, доложить об этом мне либо моему заместителю, чтобы на время вашего отсутствия кто-то заменил вас. А я знал, где вы находитесь.

— Но…

— Молчать! — гаркнул я. — Я предупреждал вас, сержант Фейн, что не потреплю подобного. Но вы решили, что можете шутить со мной. Поэтому вы получите двадцать плетей завтра же и будете исключены из состава личной гвардии короля.

— Её величеству не понравится ваше самоуправство. — Мартин закусил губу.

— Приказ о разжаловании подпишет сам король.

Прости, Илверт.

У Фейна округлились глаза. Да, я нажил еще одного врага. И что с того? Одним больше, одним меньше. Зато в личной гвардии Ила не будет тех, кто может в любой момент предать. Я об этом позабочусь. Было у меня на примете еще трое гвардейцев, которых не мешало бы отправить с глаз долой.

— Я буду жаловаться! — не унимался Фейн. Вот дурак! И это мужчина?

— Жалуйтесь, — пожал плечами. — А сейчас Инстон, Рредс, заключите лера Фейна под стражу до завтрашнего утра. Выполнять!

Солдаты увели упирающегося Фейна, а я уставился на оставшихся.

— Это лишь первый случай, — сказал им, — но могу уверить, что не потерплю такого отношения к службе, как у сержанта Фейна. Защита короля — вот единственное, зачем вы здесь. Его безопасность — ваш долг. Помните об этом. Все свободны.

А сам пошел к Илверту. Каяться… Потому что ему моя идея с наказанием Фейна точно не понравится.

Ил еще не ложился. Он сидел под присмотром воспитателя с какой-то книгой, но, как только я появился в дверях, воспитатель поклонился и вышел.

— Что-то ты бледный, — заметил я, когда мы остались одни. — Опять хуже?

— Нет, я в порядке, — ответил Ил. — Просто кружится голова. Призраки мелькают, тяжело.

Вот еще горе… Я сел рядом, не зная, с чего начать. А предупредить Ила надо, потому что прикрываться его именем я не собирался.

— Знаешь, я сделал одну вещь… С одной стороны, достаточно глупую, а с другой, правильную. Один из гвардейцев, охраняющих тебя, оставил свой пост, и я приказал его наказать. Твоя мама будет против, поэтому пришлось сказать, что ты мне разрешил.

Ил удивленно посмотрел на меня.

— И кто он? — спросил с изумлением.

— Мартин Фейн. Он не первый раз сбегает, а воинская дисциплина — это залог твоей безопасности.

— Он ходит к маме. — Ил пожал плечами.

— Я знаю, только когда он в карауле, то должен там и оставаться. Представь, что кто-то нападет. Разве один солдат сможет отбиться?

— Нет, — признал Ил.

— В том-то и дело, малыш.

— Значит, ты все решил правильно, — одобрил мальчик. — Тоже поведешь меня на казнь?

— Нет.

— Хорошо.

И все-таки он неважно выглядел. Я коснулся его лба — жара не было. Устал?

— Мама приходила, — сказал вдруг Ил. — А мне не хочется её видеть.

— Почему?

Теперь настала моя очередь удивляться. Как бы там ни было, а Илверт любит мать.

— С ней призраков становится больше, — признался мальчик.

— Твоя мама — королева. Она принимала много сложных решений. Может, дело в этом?

— Может, но я все равно от них устал. Они все чего-то хотят, а я не понимаю, что именно.

И все-таки с Брандой придется поговорить. Только не сегодня, хватит с меня королевы. А вот завтра, после того, как все решится с Фейном, надо будет побеседовать.

— Ник, погуляй со мной по городу, — вдруг попросил Ил. — Праздники, там много интересного.

Я посмотрел на дверь, подумал, хватится ли Бранда сына за пару часов, изучил грустную мордашку Ила и решился.

— Хорошо. Только прости, дружище, твой костюм слишком приметен. Те вещи, выкупленные у поваренка, еще целы?

— Да! — просияло лицо Ила.

— Тогда переодевайся и жди меня.

Пока мальчишка маскировался для похода в город, я быстро сбегал к себе, накинул плащ, захватил деньги, а затем вернулся и сказал страже:

— Его величество решил лечь пораньше. Приказано никого не впускать и его не тревожить.

Гвардейцы вытянулись во фрунт, а я обошел здание и вышел во внутренний дворик. Здесь тоже стоял пост.

— Сегодня можете быть свободны, — сказал страже. — Я сам буду дежурить.

Оба тут же исчезли, не скрывая радости, а я кинул мелкий камешек в окошко Ила. Тот тут же выглянул, заметил меня и ловко, как обезьянка, выбрался из комнаты. По коридорам для слуг мы покинули дворец, и уже десять минут спустя шли по улицам города.

— Я не думал, что ты согласишься, — признался Ил.

— Не вижу повода отказывать. Я с тобой. Если хватятся, скажем, что тебе не спалось, и мы решили устроить ночную тренировку. Но, думаю, никто не станет тебя будить.

— Я тоже так считаю, — вздохнул Илверт. Слишком безысходно…

— И куда ты хочешь пойти, друг? — спросил я.

— На ярмарочную площадь, — загорелись глаза мальчишки. — Мне прислуга рассказывала, что там продают диковинных птиц и зверей.

Да, любовь Илверта ко всему живому неистребима. Хорошо бы, к людям она осталась. Я крепко держал его за руку, ни на миг не ослабляя бдительности. Но разве можно удержать ветер? Стоило нам приблизиться к ярмарочной площади, как Ил забыл о матери и ордах призраков, становясь обычным ребенком.

— Ник, ну пойдем туда! — тащил меня к каким-то клеткам, и я покорно спешил за ним. В клетках нашлись птицы: попугаи, голуби. Названия некоторых я и вовсе не знал. А Илверт тут же выискал в толпе торговца и засыпал его вопросами.

— Какой любопытный мальчуган. — Тот протянул руку, и я напрягся, но он всего лишь потрепал Илверта по голове. — Ваш?

— Мой, — кивнул я.

А чей еще? Я успел понять, что никуда теперь не денусь от литонского двора.

— А эти птицы водятся в Литонии? А откуда вы их привезли? А чем они питаются?

Илу было интересно все. Оставив в покое птиц, мы подошли к клеткам с животными, и все повторилось снова.

— Жаль, нельзя взять себе хоть кого-нибудь, — тараторил Ил, пока мы шли вдоль балаганчиков и лавчонок. — Мама не разрешит.

— Мама точно не разрешит, — кивнул я.

— Зато можно купить свистульку. Можно ведь?

— Да.

Стоило ответить, как Ил потащил меня к еще одной торговой палатке, и уходили мы оттуда с тремя свистульками в форме птичек.

— Если мама увидит, скажу, выменял у слуг, — решил он.

— Не надо. Я скажу, что я принес.

— Спасибо!

Наконец-то Ил походил на себя самого: нормального веселого ребенка, которому все интересно и до всего есть дело. И мне стало легче, потому что смутная тревога никак не отпускала. Мы еще долго бродили по ярмарке. На небе давно зажглись звезды, столь редкие в Литонии из-за плохой погоды, а мы все разглядывали товары и смотрели фокусы.

— Пора, — несчастно вздохнул Ил, когда последний лоток остался за спиной.

— Пора, — ответил я, крепче сжимая его ладошку. — Идем домой?

— Да.

Но чтобы выйти к дворцу, нам надо было снова миновать крайний ряд палаток. Мы едва свернули туда, как послышался крик. Ил дернулся, я перехватил его, закрывая собой, но защищать надо было не короля. Один из торговцев держал за ухо мальчишку лет десяти. Тот верещал и вырывался, но торговец держал крепко.

— Ах, ты, погань! — вопил тот. — Останешься без рук — будешь знать, как воровать.

— Пустите, дяденька. Я больше не буду, — кричал мальчик.

— Плевал я на твои «не буду».

Как Ил вывернулся из моей хватки, я не заметил. Только что был рядом, и вот уже подбежал к торговцу.

— Отпустите его, лер, — выкрикнул запальчиво, а я бросился за ним.

— Эй, ты еще кто такой? Подельник? — уставился на него торговец.

— Нет, он мой сын. — Я замер рядом, загораживая Ила от разъяренного мужчины.

— Прошу прощения, лер. — Тот разу сбавил тон. — Этот поганец срезал у меня кошель.

И он снова дернул мальчишку за ухо.

— Отпустите его, ему же больно, — упорствовал Ил. — Я при…

— Отпустите мальчика, я заплачу за него штраф, — перебил юного короля и протянул мужчине золотую монету.

— Зря вы его защищаете, лер, — покачал тот головой. — Ворье есть ворье.

Но мальчика отпустил. Тот сразу хотел дать стрекача, но я перехватил его за шиворот.

— Не так быстро, — сказал ему. — Идем, поговорим. Прощайте, лер.

Торговец поклонился нам, и мы втроем отошли в сторону.

— Спасибо. — Вихрастый рыжеволосый мальчик стоял, потупив взгляд.

— Не за что, — ответил я. — Давно воровством промышляешь?

— Нет, я… Давно, — признал он. — Как мамка померла. Платить не буду, из комнатушки выгонят. А где денег взять?

— Ник!

Ил смотрел на меня огромными глазами, будто вот-вот расплачется. И что мне было делать?

— Родные есть? — спросил воришку.

— Неа. — Тот вытер нос рукавом. — Один я.

— Тогда иди за мной.

И вот что с ним делать? Вот только я сам бывал в такой ситуации и хорошо помнил, как это: когда хочется взвыть от безысходности, а сделать ничего не можешь. Потому что один, потому что напуган и всего лишь ребенок. Поэтому я и не прошел мимо. И сейчас вел мальчика туда, где ему хоть как-то смогут помочь.

— Как тебя зовут? — спросил у него.

— Кит. Кит меня звать.

Тот снова вытер нос, а Ил уставился на него во все глаза.

— Чего ты? — тихо спросил Кит.

— Нос нельзя вытирать рукавом, — покраснел мой подопечный.

— Благородным нельзя, а я простой, — хмыкнул рыжий.

— Хорошо быть простым, — пробормотал Илверт.

— Не всегда, мелкий.

Точно что, не всегда. А мы уже подходили к особняку Мейра. На этот раз отец увидел меня в окно и сам встречал в холле.

— Ник, вот так сюрприз, — улыбнулся, увидев за моей спиной двух мальчишек. — Кто это с тобой?

— Мальчики, побудьте тут, — попросил их, а сам увлек отца в соседнюю комнату.

— Что случилось, Ники? — спрашивал отец.

— Да ничего, — отвечал я. — Мы с Илом были на ярмарке, а этот мальчик… Кит, украл кошелек у торговца. Я за него вступился. А потом выяснилось…

— Подожди, — перебил меня отец. — Это что, Илверт? Я его не узнал.

— Одежда не та, — усмехнулся я, вспомнив блеск и кружево.

— А что вы делали на ярмарке?

— Гуляли. Так вот…

— Ник, это же опасно!

— А во дворце безопасно, пап? — устало спросил я. — В общем, у этого Кита никого нет. Мальчишка запущенный, конечно, но Ил заставил меня вмешаться. Хотя, я бы все равно вмешался, но не об этом речь. В общем… Пристрой его к делу, а? Или возьми к себе, тебе будет веселее.

Мейр таращился на меня, как на сумасшедшего. Я понимал, что затея глупая. Что этот мальчик — вор, несмотря на возраст. Но отец был хорошим человеком, и если мальчишка не разочарует его, то получит хотя бы еду и крышу над головой.

— Хорошо, я подумаю, что для него можно сделать, — ответил отец, и с души упал камень. — Но тебе не следует таскать короля по городу, Ники. И еще одно… Илверт — не твой сын. Не забывай об этом, пожалуйста.

— Я не забываю. — Вздох сорвался с губ. — Но он очень хороший мальчишка, и мне больно видеть, как он страдает, пап.

— Глупый ты человек, Ники. Я думал, жизнь должна была тебя научить, что всем не поможешь.

— Тебе ли об этом говорить? — улыбнулся я. — Ты ведь меня спас.

— А ты меня, сын. Ладно, идем, отправлю пока твоего найденыша на кухню, пусть накормят.

В холле царила идиллия. Ил разглядывал портреты на стенах, Кит таращился на грязные обломанные ногти, не поднимая головы.

— Кит, ты остаешься здесь, — сказал я. — Мой отец, лер Мейр, поможет тебе найти службу или хотя бы избавит от голода.

— Спасибо, лер! — Кит вцепился в мою руку. — Вы так добры.

— Не за что. Пожалуйста, оправдай мое доверие. И если стащишь что-нибудь в этом доме, клянусь, что найду тебя и исполню угрозу торговца.

— Да ни в жизнь, лер. — Кит едва не бил себя в грудь.

А Ил уже подошел к Мейру.

— Так вы — папа Ника? — уставился на него.

— Да… юный лер, — ответил он.

— А я вас помню. Вы были во… у меня дома летом, во время праздника зеленых дев.

— Да, был, — улыбнулся Мейр. — Благодарен, что вы помните меня, лер Ил.

— Разве за это стоит благодарить? Приходите к нам в гости, я покажу вам, чему меня научил Ник.

— Хорошо, — кивнул старик. — Буду рад.

А сам посмотрел на меня и едва заметно качнул головой. Он тоже понял, почему я так отношусь к Илверту.

— Ил, нам пора, — сказал мальчику. — Как бы нас не хватились.

— Да, идем, — ответил он. — До свидания, лер Мейр. Обязательно приходите. До свидания, Кит.

— До свидания, — пробормотал оборванец. — И спасибо.

Я снова взял Илверта за руку, и мы пошли во дворец. Ночь была морозная и тихая. Снег хрустел под ногами. Город засыпал, а мне хотелось идти и идти, не останавливаясь. Но впереди уже маячила громада дворца. Мы точно так же нырнули в дверь черного хода, обойдя стражу, поднялись по ступенькам и вышли во внутренний дворик. Я помог Илу забраться в окно и сам залез за ним.

— Добрый вечер, лер Вейс, — донеслось из полумрака. — Вы ничего не хотите мне объяснить?