Глава 5

Ник Вейс

Мне недавно исполнилось тридцать два, и за свои годы я успел насмотреться на разных женщин. Были среди них те, кто надеялся покорить мое сердце или хотя бы забраться в постель. Были и те, что искренне меня ненавидели. Умные, глупые, красивые и не очень. Конечно, я не жил отшельником, но никогда не вступал в длительные отношения. Тем не менее, думал, что меня нечем удивить. Однако королева Бранда меня поразила. Все женщины, которых я знал, готовы были убить за свое дитя. Но стоило мне взглянуть на Илверта рядом с матерью, как я понял — она его не любит. Почему? Из-за того, кто его отец? Это глупо. Потому что, кроме отца, у него есть и мать. Или же её тяготит само материнство? Я вспоминал свое детство, и как другие ребята в приюте мечтали, что их найдет мама. Так вот, если у них были такие мамы, надеюсь, они никогда их не нашли.

Королева вызывала у меня острую антипатию. А еще безумно разозлил приказ стать начальником охраны короля. Выкрутилась, змея! Формально она не нарушила распоряжений Осмонда. Более того, сделала куда более мудрый ход. Ведь безопасность маленького короля должна быть большим приоритетом, чем её собственная. И не скажешь, что Осмонд поручил мне следить за ней лично, и не откажешься. Так что я прохаживался вдоль отряда гвардейцев, разглядывая их лица и пытаясь понять, специально ли королева доверила своего сына этой кучке идиотов.

— Итак, я — лейтенант Ник Вейс, — говорил им. — И с сегодняшнего дня я отвечаю за безопасность его величества Илверта. Предупреждаю сразу: если кто-то решит, что мои распоряжения не обязательны для исполнения, пусть уходит сразу. Потому что наказание будет, и оно вам не понравится. Кто командовал вами до меня?

— Тот же, кто командует всей дворцовой стражей — капитан Сайден, — ответил один из гвардейцев.

— Отныне вы подчиняетесь исключительно мне. Если вам отдает приказ кто-то посторонний, исключая её величество, сначала идете ко мне. Если у вас возникли малейшие подозрения, что его величеству может что-то угрожать — тоже идете ко мне, не раздумывая, насколько обоснованы ваши подозрения. Ни одна муха не должна пролететь мимо короля. Это понятно?

Гвардейцы слаженно ответили:

— Да, лейтенант Вейс.

— Отлично. Пока что можете разойтись. Попрошу остаться только вас, — выбрал наиболее приятную физиономию, — и вас. Остальные возвращаются на посты.

Передо мной замерли двое молодых ребят, не старше двадцати пяти. Один — кареглазый брюнет, скорее всего, с примесью изельгардских кровей. Второй — высокий и рыжеволосый, с открытым честным взглядом.

— Имя? — потребовал я.

— Хенс Дейрой, — ответил брюнет, — гвардии сержант.

— Кертис Шейл, гвардии сержант. — Это уже рыжеволосый.

— Сегодня вы будете вместе со мной сопровождать его величество на экзекуцию по приказу королевы. Но сначала расскажите-ка мне, как и где вы тренируетесь.

— Мы тренируемся на западном внутреннем дворе, — ответил Дейрой. — Каждое утро под началом капитана Сайдена.

— Что ж, я приду взглянуть на ваши тренировки. До исполнения наказания осталось полчаса. Хочу, чтобы за это время вы письменно изложили мне приблизительный распорядок дня его величества. А до вечера — список доверенных лиц, окружающих короля, и список вашего отряда с указанием званий и особых заслуг.

— Слушаемся, лер Вейс, — ответили оба.

— Пока что свободны.

Я наконец-то остался один. Координировать работу большого количества людей для меня не впервой. Что такое эти двадцать ребят против сети разведки Изельгарда? Так, смех, честное слово. Но и с ними надо сработаться. А главное — показать, что со мной придется считаться. Выяснить, с кем можно работать, а остальных гнать в шею. Много, много работы. С другой стороны, что мне королева, если тут так охраняют короля? И никто не помешает мне при помощи отца и в Литонии сплести свою сеть.

Впрочем, сейчас у меня не было времени на долгие раздумья. Я дождался Дейроя и Шейла с распорядком дня Илверта, просмотрел его расписание и убрал в стол. Кстати, кабинет мне тоже предоставили, и это не могло не радовать. Пора идти за королем.

Покои Илверта располагались в восточном крыле дворца. Далековато от моих комнат, надо это поменять. Когда я пришел, мальчик сидел в кресле, мрачный, как грозовая туча.

— Я пришел сопровождать вас, ваше величество, — поклонился ему.

Илверт не ответил. Он молча поднялся с кресла и пошел передо мной. Я уже заслужил немилость? Наверняка, тем, что рассказал матери о его прогулке. Но это стоило сделать. И потом, я же не думал, что Бранде настолько плевать на ребенка, о котором она должна заботиться, как о зенице ока. Дейрой шел впереди, а Шейл замыкал нашу маленькую процессию. Много лестниц и поворотов… Ничего, не составит труда выучить их все. И под окном его величества нужно поставить охрану. И…

Мысль оборвалась, потому что мы наконец-то прибыли во внутренний дворик, где должна была состояться экзекуция. Двое гвардейцев, белые, как мел, уже были там, как и капитан Сайден. Он посмотрел на меня недружелюбно. Еще бы! Дружить мы точно не станем, но и враждовать с первых дней не хотелось бы. Для короля и королевы были подготовлены кресла. Илверт занял свое место. Было заметно, что у него дрожат губы. Да, не лучшее зрелище для ребенка.

Наконец, пришла и Бранда. Она сменила платье на кроваво-алое, и оно слишком вызывающе выглядело посреди этого дворика с его серыми и черными красками.

— Начинайте, — приказала она.

Появился палач. Это был огромного роста детина, который поигрывал плетьми, словно ребенок игрушками.

— Ваше величество, — поклонился сначала Илверту, затем Бранде.

Капитан Сайден вышел вперед.

— Волей её величества королевы-регента Бранды Литонской гвардецы Эбер Тейсон и Дрейк Лей приговариваются к двадцати ударам плетью каждый, — произнес он, — за ненадлежащее выполнение своих обязанностей. Также они переводятся из личной гвардии его величества в полк на границе.

— Слава королю, — ответили оба.

Что-то Бранда ничего не говорила о полке. Видимо, инициатива самого капитана? Или дополнительные распоряжения?

Первым палач взялся за Эбера Тейсона. Парень снял рубашку, его руки закрепили на перекладине. Засвистела плеть, оставляя на коже багровые полосы. Раздался первый приглушенный стон. Илверт зажмурился.

— Не смейте отводить взгляд, ваше величество, — одернула его Бранда. — Это недостойно короля.

— Хватит, мама! — взмолился мальчик. — Я ведь могу их помиловать?

— Они виновны, — отчеканила Бранда. — А виновные должны быть наказаны, сын мой.

А плеть продолжала свистеть. Стоны становились все громче, а на спину этого бедняги страшно было смотреть. Но вот отзвучал двадцатый удар. Гвардейца отвязали и передали лекарю, заменив его товарищем. Скверные порядки в Литонии. Впрочем, я знал об этом всегда. Чего еще ожидать от страны, где только семь лет как отменили рабство? Отменили на бумаге, а чтобы изменить умы людей, понадобилось куда больше времени. И сколько понадобится еще? Я сам занимался этим, и не раз сталкивался с отказом выполнять королевский указ или яростным сопротивлением.

Казнь продолжилась. Этот гвардеец держался лучше. Пожалуй, лера Лея не стоило бы отправлять на границу. Но королева уже все решила, а мое положение пока слишком шаткое, чтобы вмешиваться. Илверт искусал все губы и едва не обломал ногти о ручки кресла, но не ревел. Палач отложил плеть, парня отвязали, и король подскочил раньше, чем успел подойти лекарь.

— Могу я идти, матушка? — запинающимся голосом попросил он.

— Ступайте, сын мой, — милостиво разрешила Бранда, и Илверт бросился прочь. Он шел очень быстро, не дожидаясь нас. Но детский шаг — не ровня взрослому. Мы догнали его и шли следом до самых королевских покоев.

— Я хочу быть один, — обернулся маленький король и скрылся в комнате.

— Что там, за дверью? — спросил у спутников.

— Кабинет его величества, — ответили они.

Зачем семилетнему мальчику кабинет, я уточнять не стал. Вместо этого вызвал еще двоих гвардейцев и приказал охранять дверь, а Дейроя и Шейла отправил работать над списком. Сам же немного прогулялся по дворцу, наблюдая и слушая. Увы, ничего интересного не узнал, зато еще раз прикинул расположение комнат и то, как надо переставить охрану для большей эффективности. А когда вернулся, стража доложила, что его величество кабинета не покидал. Может, его величество и вовсе сбежал через окно? Уже проверяли, что он это может.

Я постучал. Мне никто не ответил, поэтому толкнул дверь и вошел в кабинет. Поначалу показалось, что Илверт действительно сбежал, но в ту же секунду слух уловил чужое дыхание. Я прикрыл за собой дверь и замер посреди кабинета. Его величество нашелся в большом кресле. Он едва ли не свернулся клубком, стараясь унять текущие по щекам слезы. Глупый мальчик.

— Я приказал никому не входить, — зло взглянул он на меня.

— Я спросил разрешения, вы не ответили, ваше величество.

— Это значит — нет.

— А я решил, что да. Носовой платок дать?

— У меня свой есть.

Илверт порылся в карманах, достал кружевной платочек и помахал передо мной.

— Зачем ты рассказал маме, что я уходил?

Хороший вопрос…

— В целях безопасности, ваше величество. Вы в силу возраста не сможете себя защитить. А охране следует быть внимательнее.

— Их наказали из-за меня.

— Да, — не стал отрицать я. — Но это не ваша вина, а начальника дворцовой стражи. Вот кого бы точно стоило наказать.

— Почему? — Ил наконец-то перестал смотреть на меня букой.

— Потому, что ваши комнаты находятся на первом этаже. Вы могли выбраться через окно сами. И в то же время кто-то мог проникнуть к вам. А он не предусмотрел угрозу, так что зачем винить стражу, если начальник…

Хотел сказать «идиот», но не при ребенке же.

— … глупец, — подобрал нужное слово.

Ил улыбнулся. Занятный все-таки мальчишка, только придавленный тяжестью короны, которая ему не по возрасту.

— Но я не рассказал вашей матушке о котятах, — подмигнул ему.

— Зато теперь у меня под окном будет охрана, — насупился Ил.

— Зато теперь начальник вашей охраны — я. И я не против прогуляться вечером вместе с вами.

Слезы мигом высохли.

— Правда? — тихо спросил маленький король.

— Правда. Только это будет наш секрет.

Он часто-часто закивал, а я спросил:

— Ваше величество, вас учат навыкам боя?

— Нет, — растерянно ответил Илверт. — Мама говорит, королю это ни к чему.

— А магии? У вас есть магия?

— Тоже нет. Но я еще маленький.

А у моих племянников — уже есть. Но это ведь не показатель, правда?

— Знаете, что, давайте-ка внесем в ваше ежедневное расписание тренировки, — вздохнул я.

Картина яснее некуда. Бранде нужен был её сын на троне? Он на троне. Но нужен ли Бранде сильный король? Нет. Нужен тот, кем она сможет управлять до конца своих дней. Слабый мальчик, а затем мужчина, который без маминого разрешения не поднимет глаз. Скверно обстоят дела. Мне было все равно, как дальше будет жить Литония, но Литония граничит с Изельгардом, а подозрения Осмонда явно имеют основания. Если до этого я сомневался, что Бранда ведет свою игру, то один взгляд на королеву убедил меня: да. Так и есть. Но Бранда не учла одного немаловажного фактора — меня. Я не был предан Осмонду, но был предан Изельгарду, и не позволю развязать новую войну. Слишком дорого это стоит.

— А если мама будет против? — осторожно поинтересовался Илверт.

— Её величество лично поручила мне вашу охрану и безопасность. Даже если приставить к вам всю гвардию, которая есть в этом дворце, ваше величество, вы должны, для начала, уметь защититься самостоятельно.

— Вы правы, лер Вейс, — согласился юный король.

— Когда рядом никого нет, можете называть меня по имени, ваше величество, — ответил я.

— И вы тоже. Когда никого нет, — тихо ответил мальчик. — А может, мы прогуляемся… сейчас?

— Хорошо, — улыбнулся я. — Думаю, котята будут не против.

Мы вышли из кабинета. Стража тут же дернулась следом.

— Нет необходимости, — сказал я. — Я лично провожу его величество, а вы оставайтесь на месте.

— Так точно, лейтенант Вейс, — слаженно откликнулись оба. Мы чинно миновали широкий коридор, раскланиваясь с придворными, а потом я сказал Илу:

— Куда теперь?

— Сюда, — указал он на дверь, скрытую балдахином. Она предназначалась для слуг и отлично подходила для нашей маленькой вылазки. Я огляделся по сторонам, приподнял балдахин и пропустил короля вперед. Ну вот, Ник, и записали тебя в няньки. Но королева не учла и еще один фактор: на этой должности я могу гораздо больше, чем на той, на которой настаивал Осмонд.