Глава 23. Королевская семья

Открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Это моя комната - не ванна, где, как мне казалось, я только что была… и не одна. Всё казалось настолько реальным, что я машинально оглядываюсь по сторонам. Где тот мужчина, обнимавший меня горячими руками?

И ведь мне снился Арчибальд? Господи, только этого не хватало! Вчера я от него сбежала, а теперь он является ко мне во сне.

Трясу головой, прогоняя остатки столь реалистичного сна.

Почему-то мне действительно хотелось знать, как он себя чувствует, пришёл ли в себя после того, как на охоте на него набросился кабан. Я ведь его лечила… своей неожиданно проснувшейся магией. А он даже не узнал меня. И теперь, к своему удивлению, я понимаю, что беспокоюсь о нём.

Хотя, если вспомнить, как накануне он несся за мной в купальне, было очевидно, что хозяин уже в полном порядке. Да что там, здоров как бык.

Тем более, для любовных утех у него в комнате уже нашлась женщина. Я слышала её голос, тихое напевание, как она звала его по имени. Только вот чей это был голос так и не разобрала.

Интересно, это Надин или Синтия? Или кто-то ещё? О Господи, зачем мне вообще это знать? Совершенно не важно.

Поскольку мне предстояло работать в библиотеке, я решила не облачаться в специальные костюмы псарей. Я могу работать в платье.

Просмотрела одежду, купленную на свою первую ещё зарплату. Выбрала самое красивое платье. Оно же пока и единственное, голубое. Оно, конечно, не скроет сильную худобу и почти полное отсутствие груди, но очень уж хочется выглядеть женщиной.

Так надоело ходить всегда в рабочей одежде, пусть даже последние и были весьма приличными. Особенно те, что нам выдавали для аукциона.

Но платье ничто не заменит. И я верчусь перед зеркалом, оглядывая себя с разных сторон. Кажется мне, или фигура немного подобралась?

Вглядываюсь в отражение своего лица в небольшом старинном зеркале. Мешки под глазами сильно уменьшились, нет уже ощущения, что я намного старше своего возраста. Всё-таки выглядеть “за шестьдесят”, когда тебе “за тридцать”, очень обидно. А в первые дни меня вообще за старуху приняли.

Кожа лица стала более гладкой, меньше пятен и неприятных углублений - “оспинок”, создававших впечатление рябой и старой кожи. Видимо, работа на свежем воздухе в последнее время пошла мне на пользу.

Я пригладила щёткой отросшие русые волосы. Теперь у меня уже образовалось подобие короткой мальчиковой причёски - слегка волнистой, с чёлкой, падающей на глаза. Можно, наконец, выходить без этого дурацкого платка на голове.

Здесь, в сельской местности, без платка ходят только молодые и незамужние женщины. А я носила его вынужденно, когда осталась без волос. Теперь же меня можно принять не за лысую, а за коротко подстриженную. Значит, пора избавиться от платка.

И к тому же, в этом мире я действительно могу считаться незамужней. Здесь ведь нет Антона. В моих мыслях есть только моя дочь, моя Дашенька.

Так что я - незамужняя женщина.

Ловлю себя на мысли, что хочу выглядеть красивой женщиной. Да, пора разобраться в местных средствах красоты и ухода, чтобы вновь почувствовать себя живой.

…

День, начавшийся так неожиданно, набирает обороты. Прямо с утра я забрала у Дорна списки сотрудников, старые рабочие записи, валявшиеся у него в комнате по разным углам. И завела папочки наподобие тех, что видела у себя в редакции в отделе кадров.

Ну, как завела. Папок здесь, подобных тому, что производят в моем мире, не было. Зато были плотные листы, наподобие картонных, на которых на кухню поставлялся хлеб. Большинство листов оставались чистыми, и потом использовались в хозяйстве для разных целей.

Я конфисковала на кухне все, что было, здесь мы уже давно были своими. Женщины, “положившие глаз” на моих друзей-псарей, ко мне благоволили, и тихо подкармливали, сетуя на мою невероятную худобу.

Так что я забрала все запасы листов. Пригодятся мне в библиотеке. Придумала форму со сгибами, чтобы получались твёрдые папки.

Уборку второго и третьего залов отложила до будущих времен. Женщин, присланных мне в помощь, на сегодня освободила от тряпок и ведер, и посадила резать и собирать папки.

Сама за центральным столом библиотекаря села выводить красивым каллиграфическим почерком фамилии и имена служащих в замке, следуя точно по списку Дорна.

Везде должен быть порядок. Не только с родословными.

Именно при подготовке родословных я столкнулась с проблемой письменного языка. Одно дело, когда я в новом мире умею говорить и понимаю всех вокруг. Хотя я помню свой первый день в пыли под копытами коня, я ведь не сразу начала слышать местную речь и заговорила далеко не сразу.

Совсем другое дело - писать. Меня здешнему алфавиту никто не обучал. Но когда мне в руки попала ручка, не гусиное перо, а именно настоящая ручка с наполнителем наподобие чернил, я поняла, что трудностей с чистописанием не будет.

Буквы сами ложились на бумагу, словно скользили, и, вероятно, это происходило магическим образом, иначе объяснить я не могла. Ведь я каким-то образом знала их звучание и значение. Мир Вольтерры, как называлась эта новая страна, позаботился обо мне.

Магия, что тут скажешь!

Я с удовольствием красиво подписывала папки, не доверяя эту работу никому. Все, что удалось понять из записей управляющего, я сразу раскладывала по людям. В дальнейшем предстояло наполнять эти папочки сведениями о работающих здесь людях.

Подготовленные папки раскладывали по шкафам. Можно было следовать разным вариантам - разложить по алфавиту, или разложить по службам в замке. Я выбрала комбинированный - раскладывали по службам, а там, внутри, по алфавиту.

….

Замок между тем жил своей жизнью. Большинство гостей, приехавших на охоту и проживших здесь пару недель, уже благополучно уехало. В ближайшие дни, как мне было известно, собиралась уехать и королевская семья.