Глава 23 Каролина

Я стала женщиной.

Эта мысль крутится в голове, как мелодия, которую невозможно забыть. Лежу на простынях, которые пахнут Богданом — сосной и дымом, хочется зарыться в них носом и дышать этим запахом вечно.

Я стала женщиной.

Его женщиной.

Господи, вот это дела творятся. Аленка бы с ума сошла, если бы я ей рассказала.

Богдан возится со мной, как будто я хрупкая фарфоровая кукла, которая вот-вот развалится на части. Осторожно стирает влажным полотенцем кровь с моих бедер, гладит по волосам, шепчет что-то неразборчивое. В его глазах такая нежность, что сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Больно? — тихо спрашивает он, касаясь пальцами моей щеки.

— Нет, — честно отвечаю. И это правда. Я чувствовала боль совсем недолго, а потом… потом мне было так хорошо, что я до сих пор не могу поверить, что это случилось со мной. — Все прекрасно.

Но по его лицу я вижу, что он мне не верит. Он хмурится, проводит рукой по волосам и отводит взгляд.

О нет, только не это.

Пожалуйста, не начинай сожалеть.

— Богдан, — зову его, но он уже встает с кровати.

— Я нормально растоплю баню, — бурчит он, натягивая джинсы. — Тебе нужно как следует помыться. А то простудишься.

Простудишься? Серьезно?

И уходит. Просто берет и уходит, оставляя меня одну в этой большой кровати, которая внезапно кажется пустой и холодной.

Что это было?

Секунду назад он целовал меня так, словно я центр его вселенной, а теперь сбежал, как от чумы?

Сажусь на кровати, подтягиваю колени к груди. В животе сжимается тревожный комок. Неужели я что-то сделала не так? Может, он разочарован? Может, я была слишком неопытной, слишком неумелой?

Или я была слишком навязчивой?

Не думай об этом, Каро. Не порти себе настроение.

Встаю, ищу глазами что-нибудь, во что можно одеться. На дверце шкафа висит клетчатая рубашка Богдана, в которой он был вчера. Поднимаю ее, подношу к лицу. Пахнет им.

Надеваю ее на голое тело. Она огромная, доходит мне до середины бедра, рукава болтаются. Но в ней я чувствую себя… защищенной. Как будто он обнимает меня, даже когда его нет рядом.

Выхожу во двор. Солнце уже клонится к закату, воздух теплый, птички чирикают. Валера важно прогуливается возле крыльца, увидев меня, останавливается и подозрительно смотрит.

— Что? — спрашиваю его. — Да, я надела рубашку твоего хозяина. И что с того? Он не против.

Валера презрительно трясет головой и гребнем, отворачивается. Видимо, мой новый статус его не впечатляет.

— Завистливый ты, Валера, — смеюсь. — Ничего, может, и тебе когда-нибудь повезет. Хотя у тебя целый курятник девчонок, иди и займись ими.

А потом я вижу его. Богдана.

О, господи.

Господи!!!!!

Он идет от озера с ведрами воды, и зрелище это… божественное. Рубашку он так и не надел, джинсы низко сидят на бедрах, обнажая ту самую дорожку из темных волос, которая ведет вниз. С каждым шагом под загорелой кожей перекатываются мышцы, на груди блестят капли пота.

Какой же он красивый.

Мой мужчина.

Мой первый мужчина.

Очуметь!

Замираю и просто смотрю на него, как завороженная. После того, что между нами произошло, я имею право смотреть. Имею право любоваться каждой линией его тела, каждым движением.

Теперь он мой, правда? Мы теперь… что? Любовники? Пара? Или это был просто… эпизод?

Нет, не эпизод.

Не может быть эпизодом.

Богдан замечает мой взгляд и останавливается. Смотрит на меня, на свою рубашку на мне, в его глазах что-то темнеет. Не гнев, нет. Что-то другое. Что-то горячее и опасное.

Ух, как я люблю, оказывается, горячее и опасное!

— Тебе идет, — говорит он, подходя ближе.

— Удобно, — отвечаю, стараясь казаться непринужденной, хотя сердце колотится как бешеное. — И пахнет тобой.

Уголок его рта дергается в подобии улыбки.

— Понравилось? — спрашивает он, в его голосе столько всего — нежности, беспокойства и чего-то еще, чего я не могу распознать.

— Что? — не понимаю.

О чем он? О том самом?

Это же лучшее, что случалось со мной в жизни!

— Рубашка.

— А, рубашка? Да.

Ну ты чучело, Каро.

Он долго смотрит на меня изучающим взглядом, затем кивает и идет дальше, к бане. Остаюсь стоять, чувствуя себя немного растерянной.

Что с ним не так?

Почему он так странно себя ведет?

Но потом я качаю головой, отгоняя сомнения. Не буду накручивать себя. Мужчины вообще странные существа, может, ему нужно время, чтобы все обдумать.

А пока… пока я просто буду наслаждаться этим чувством. Этой невероятной легкостью, которая поселилась в моей груди.

Я сделала это.

Я, Каролина Саркисян, наконец-то решилась и сделала то, что хотела.

Иду босиком по двору, чувствуя, как трава щекочет пальцы ног. Рубашка развевается на ветру, и я чувствую себя свободной. По-настоящему свободной, впервые в жизни.

Думаю о том пути, который привел меня сюда. Побег от свадьбы, автобус не туда свернул, встреча с местными придурками, ограбление… Тогда все это казалось катастрофой. Концом света.

А теперь я понимаю, что это была судьба.

Все эти злоключения привели меня к нему.

Если бы я не села в тот автобус, если бы я не заблудилась, если бы у меня не украли сумочку, я бы никогда не встретила Богдана. Осталась бы в Москве, вышла бы замуж за Армена и жила бы скучной, правильной жизнью богатой жены.

И никогда бы не узнала, что такое настоящая страсть.

Что значит по-настоящему хотеть мужчину.

Подхожу к озеру, присаживаюсь на берегу. Вода спокойная, зеркальная, отражает розовеющее небо. Где-то в лесу поют птицы, в воздухе пахнет хвоей и цветами.

Как же здесь красиво.

И впервые за все это время я по-настоящему вижу эту красоту. Не как декорацию для моих страданий, а как место, где я могла бы… жить. Где я могла бы быть счастливой.

С ним.

С Богданом.

Эта мысль приходит сама собой и не пугает меня. Наоборот, внутри разливается теплое, уютное чувство. Как будто я нашла место, где мне хорошо. Где я нужна.

Конечно, здесь не будет кофемашин и спа-салонов. Зато будет он. Будут его руки, его поцелуи, его смех. Будут утра, когда мы просыпаемся в одной постели, и вечера у костра.

«Романтичная дурочка, — усмехаюсь я про себя. — Два дня в деревне, и ты уже готова играть в Золушку?»

Но это не игра. Я чувствую это всем сердцем. То, что произошло между нами, — не случайность. Это нечто большее. Что-то настоящее.

Да, Богдан сейчас ведет себя странно. Да, он, наверное, сомневается. Но я не сдамся. Не позволю ему убедить себя в том, что между нами ничего не может быть.

Потому что может.

И будет.

Встаю, отряхиваю руки. Пора идти в баню. Хочется смыть с себя остатки прежней Каролины — той, что боялась, сомневалась, не знала, чего хочет от жизни.

А новая Каролина точно знает: она хочет его. Богдана. Этого угрюмого, сложного, невероятного мужчину, который спас ее не только от местных придурков, но и от скучной, чужой жизни.

И она его получит.

Как-нибудь получит.

Рубашка задирается, иду к бане, над которой уже клубится пар. Богдан, наверное, там, готовит для нас баню.

Заботится.

Значит, еще не все потеряно.

Значит, есть шанс.

И этого пока достаточно.