Глава 7 · Между жизнью и смертью

Возвращаться в комнату не имело смысла, там меня не ждало ничего, кроме очередного унылого вечера в одиночестве. Вместо этого я поднялась на третий этаж к пожарной лестнице. Я соврала Владу, когда сказала, что не скучаю по крыше. Она мне снилась. Каждый день до тех пор, пока я не сдалась и снова не поднялась наверх для того, чтобы, раскинув руки, замереть на перилах на несколько секунд и испытать ни с чем не сравнимые ощущения.

С тех пор я приходила сюда достаточно часто, чтобы вновь поверить в себя и убедиться: нет ничего невозможного. Влад был прав. Здесь очень хорошо думалось, с высоты птичьего полета проблемы казались маленькими и глупыми. Это место успокаивало и позволяло привести мысли в порядок. А еще я в глубине души надеялась, что рано или поздно застану здесь Влада. Но он не приходил, или мы просто не пересекались. Видимо, не судьба. Наверное, это только к лучшему.

Вот и сегодня мне хотелось побыть наедине с ветром и подумать. Я никогда не испытывала к какому-либо парню настолько противоречивые чувства. Обычно все было просто. Либо нравится, либо нет. Но не сейчас. Я одновременно хотела быть с ним рядом и убежать на край земли, чтобы никогда больше не видеть. Влад принадлежал другой, и я не собиралась его отбивать, но замирала, едва он появлялся на горизонте. Я дала себе слово держаться от него подальше, но мгновенно согласилась на предложение помочь с тренировками. Меня тянуло к нему, несмотря на голос разума и обстоятельства, в силу которых мы не могли быть вместе. Как разобраться с собственными чувствами, я не представляла. Дорого бы отдала за то, чтобы выжечь каленым железом все эмоции раз и навсегда, но я не знала такого способа. Поэтому страдала и приходила грустить на крышу.

На чердаке знакомо пахло пылью. Сваленные здесь ненужные вещи уже стали для меня родными. Иногда я разглядывала их, но не сегодня. Сейчас мне хотелось отвлечься от проблем и прогуляться по парапету, чтобы вновь почувствовать себя сильной и свободной от Влада.

На крыше ощущалась осенняя прохлада. Сентябрь давно закончился, и разгуливать ночью в одной водолазке казалось глупостью. Но мне было все равно. Леденящий осенний ветер пробрал до костей, и я поежилась. Минутный порыв, едва не заставивший повернуть назад, исчез, когда я увидела небо – чернильное, глубокое и непривычно ясное.

Сегодня на нем можно было разглядеть несчетное множество звезд, которые складывались в незнакомые созвездия. Я быстро нашла два ковша Большой и Малой Медведиц. С трудом, но отыскала созвездия Ориона и Персея и поняла: на этом мои познания в астрономии закончились. Звезд было столько, что они казались серебряной пылью. Не верится, что где-то там может быть жизнь и разумные существа, пусть и лишь отдаленно похожие на нас.

На парапет я запрыгнула легко, почти не придерживаясь рукой. Я репетировала это день за днем – надеялась, хоть и старалась не признаваться себе, что однажды смогу продемонстрировать свою грациозность и бесстрашие Владу. Но все это глупые мечты. Я могу ходить хоть по канату, могу стать самой умной и даже разгадать его страшную тайну, только вот обнимать он все равно будет Веронику, так как я ему совсем не нужна. Стоило признаться себе в этом и сдаться, но какая-то часть меня не желала отступать. Она хотела во что бы то ни стало докопаться до истины и покорить Влада, кем бы он ни был на самом деле. Эта часть казалась непривычной и чуждой, ее устремления и желания шли словно извне и не принадлежали мне в полной мере.

Этот внутренний конфликт утомлял.

Здесь, на самой высокой точке крыши, холод чувствовался особенно остро. Ветер заставлял стучать зубами, но я не собиралась сдаваться. Я испытывала дикое, пьянящее ощущение свободы. Не хотелось спугнуть его лишь потому, что я замерзла.

Я осторожно выпрямила ноги, поймала равновесие и развела руки, ловя грудью воздух. Так было значительно лучше, и я закрыла глаза, впадая в подобие транса. Сначала я могла простоять в подобной позе не больше минуты, а сейчас забывала о времени, погружаясь в раздумья и мечты. Здесь, на лезвии бритвы между жизнью и смертью, все казалось неважным, а проблемы – несущественными и мелкими. Кто мы на фоне сокрушающей силы природы и вечности? Вся наша жизнь – это всего лишь крохотная вспышка на небосводе, где мы – даже не маленькая звездочка. Разве что отливающая серебром в лунном свете пылинка. А какие неразрешенные проблемы могут быть у пылинки?

Неожиданно резко хлопнула чердачная дверь. Я испуганно вздрогнула, крутанулась на месте и, обернувшись, увидела замершего у двери Влада. Неловко взмахнула руками и почувствовала, что теряю равновесие. Сердце замерло, и я с ужасом осознала: уже не получится выровняться. Миг, секунда беспомощности – и осознание, что происходит непоправимое.

Я сорвалась, не успев даже вскрикнуть.

– Алина!

Испуганный, нечеловеческий вопль Влада ненадолго вернул меня в реальность. Я лихорадочно скользнула влажными от страха пальцами по каменному бортику, вцепилась, ломая ногти, и все же полетела вниз, понимая: он не успеет. Никто не успеет.

Жесткие, словно железные пальцы обхватили меня за запястье, заставив всхлипнуть от боли. Я подняла голову и увидела разозленное лицо Влада. Его янтарные глаза с вертикальной прорезью зрачка внушали ужас более сильный, чем отвесная стена и усыпанный пожухлыми листьями газон далеко внизу. Зависнув между жизнью и смертью, я завороженно смотрела на него и видела, как меняет цвет радужка, а лицо приобретает более мягкое, человеческое выражение.

– Хватайся за вторую руку! – скомандовал Влад, перегнувшись через перила.

Я болталась за бортиком крыши, и единственным, что удерживало меня от падения, были его нечеловечески сильные пальцы. Я чувствовала себя беспомощным котенком и понимала, что у меня просто нет сил подтянуться, чтобы ухватиться за вторую протянутую мне ладонь.

– Ну же! – прошипел он, сжимая от усилия зубы. – Ты не пушинка! Я не могу держать тебя вечно! И вытащить тоже вряд ли смогу! Нужно, чтобы ты взяла меня за вторую руку! Давай, Алина!

– Не получается! – простонала я, выгибаясь всем телом и пытаясь дотянуться.

– Придется постараться, – безжалостно сказал он, и я сделала мучительный рывок вверх.

Влад нагнулся ниже, схватил меня за второе запястье и что есть мочи дернул на себя. Майка задралась, я оцарапала живот о шершавый камень перил, вскрикнула и почувствовала под ногами твердую землю. Дыхание сбивалось, руки тряслись, и поэтому, когда Влад притянул меня к себе, чтобы обнять, это показалось очень правильным и логичным. Я нуждалась в этих объятиях. Мне было просто необходимо почувствовать рядом кого-то реального, живого и теплого. Меня била дрожь то ли от пережитого шока, то ли от холода, то ли от всего вместе. Слезы лились по щекам. Я всхлипывала, а Влад бережно сжимал меня и, успокаивая, гладил по голове.

– На секунду я подумал, что не успею, – сдавленно произнес он, когда я перестала стучать зубами и дрожать.

Стресс и первый шок прошли. Теперь я снова могла думать связно. Влад это как-то почувствовал, потому что в следующих словах уже не было ни жалости, ни нежности.

– Я же просил не приходить сюда в одиночку, – отстраняясь, жестко заметил он.

В его глазах застыл упрек, и мне стало не по себе. Словно все те разы, когда я приходила прогуляться по парапету, я рисковала не своей жизнью, а его.

– Но ты ходишь! – возразила в основном для того, чтобы скрыть смущение.

– Я не теряю равновесия.

– Я тоже! – Презрительные слова Влада задели за живое. Возмущению не было предела. Страх трансформировался в злость. – Просто ты пришел не вовремя. Если бы ты не напугал меня, я бы ни за что не упала!

– Если я бы я не успел, ты бы умерла, – жестоко парировал он.

Я не хотела плакать, но губы предательски задрожали, а из глаз снова хлынули слезы. Влад был прав. Если бы не он, сегодняшний поход на крышу закончился бы трагедией.

– Не плачь. – Он покачал головой, подаваясь ближе и осторожно вытирая с моих щек слезы. – Я не должен был так говорить. Я обязан был успеть. Просто… когда я увидел, как ты летишь с этой чертовой крыши… – Влад помолчал, подбирая слова. – У меня внутри будто все перевернулось. Я очень испугался за тебя. Ты понимаешь?

Он находился так близко, что я могла рассмотреть каждую черточку его лица. В последнее время мне редко удавалось это сделать. Если я и смотрела на Влада, то исподтишка, украдкой. Впрочем, забыть, насколько он красив, все равно не получалось. Было невероятно сложно не поддаться искушению и не поцеловать плотно сжатые губы, поэтому я постаралась отвести взгляд. Если я его сейчас поцелую, будет еще сложнее завтра видеть его с Вероникой.

В темных глазах застыло беспокойство и раскаяние. Длинные, густые, иссиня-черные ресницы, казалось, были сделаны из жесткой лески.

Плохо соображая, что делаю, я подняла ладонь и убрала с его лба асимметричную, падающую на глаза челку. Потом провела тыльной стороной ладони по щеке и со вздохом отступила.

– Ты красивый. – Слова вырвались невольно, и я закусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Ты тоже, – грустно улыбнулся он, но не попытался подойти.

Все правильно. Пусть эта крыша и принадлежит нам двоим, но внизу Влада ждет Вероника.

– Если хочешь, я провожу тебя до комнаты? – предложил он. – Вряд ли ты хорошо себя сейчас чувствуешь.

– Все нормально. – Я поежилась и с опаской посмотрела через плечо. – Несмотря на то что случилось, не хочу возвращаться. Ты прав, это место действительно завораживает и покоряет. Я соврала, когда сказала, будто не прихожу сюда. Я бываю здесь достаточно часто. Странно, что мы ни разу не столкнулись.

– Это потому, что я перестал сюда ходить.

– Думать не о чем?

– Вроде того…

– Что изменилось сегодня? – с замиранием сердца поинтересовалась я.

Влад обошел меня и облокотился на перила. Я встала рядом, стараясь смотреть прямо, а не вниз. Но это не помогало. Сердце все равно предательски сбилось с ритма, дыхание перехватило, а колени задрожали.

– Я сделал одну нехорошую вещь. Поступил неправильно с человеком, который мне… дорог, – после секундного замешательства произнес Влад. Потом подумал и исправился: – Должен быть дорог.

– И…

– И мне стыдно – это раз. И нужно подумать – это два…

– Ты говоришь о Веронике? – Сердце сжалось, вопрос дался с трудом.

Влад ответил не сразу.

– Да. То, как поступил я… – Он замешкался. – Так не поступают с человеком, которого любят или, по крайней мере, уважают. Это заставляет всерьез задуматься над некоторыми вещами.

– Если ты ее не любишь… – Я поймала основную мысль, и дыхание перехватило от радости. – То почему все равно с ней?

– Так правильно. – Он пожал плечами и развернулся, собираясь уйти.

– Влад! – Я остановила его неожиданно даже для себя. Неумно было продолжать тему их отношений с Вероникой, поэтому я перевела разговор в иное русло. В конце концов, может быть, другого случая не представится.

– Да?

– Я нашла карты подземелий…

– Ну и что? – В голосе звенел металл. Видимо, Влад быстро пожалел о своей откровенности.

– Я хочу, чтобы ты спустился туда со мной. Помнишь, ты говорил…

– Это не лучшая идея, – недовольно начал он. – Не уверен, что хочу…

– Тогда я пойду без тебя. – Упрямство далось нелегко. Соваться в подземелье в одиночку было страшно. – Ну что тебе стоит? Ты же обещал.

– Хорошо, – отрывисто бросил Влад. – Жди меня внизу, сразу за потайной дверью. Скажем, через час.

– Мы пойдем порознь? – робко поинтересовалась я. – И прямо сейчас?

– Потом могу передумать, – пояснил он. – Мне нужно уладить кое-какие дела. А еще я не хочу, чтобы нас видели вместе. Я пройду через свою комнату.

– Понятно… – грустно заметила я. – Вероника.

– Вероника, – согласился он, но по его голосу я поняла, что дело не только в ней. – Увидимся через час. Не опаздывай и не попадись Владленовне. Уже, по-моему, есть десять.

– Я научилась незаметно передвигаться по коридорам после отбоя.

Я улыбнулась и, подождав, когда Влад скроется на чердаке, отправилась следом. Все же вечер, похоже, не такой уж и плохой. По крайней мере, я добилась своего и сегодня узнаю, сохранился ли выход из подземелий за территорию лицея.

Отбой уже был, но лицеисты, такие дисциплинированные в начале учебного года, теперь неторопливо бродили по коридорам, делая вид, что направляются к себе в комнаты. Впрочем, Елены Владленовны не было видно, поэтому никто особо не торопился. После десяти вечера коридоры общежития находились на «военном режиме». Ученики слонялись поблизости от своих комнат, чтобы при случае сделать честные глаза и сказать: «А мы вот уже идем к себе, вот только чуть-чуть не дошли».

Я проскользнула мимо кучкующихся в коридоре однокурсников, хитро улыбнулась в ответ на вопрос: «Куда же ты ходила на ночь глядя?» и демонстративно хлопнула дверью в нашу комнату.