Глава 24

— Это шутка? — по-другому его заявление я не могла расценить.

— Нет, я вполне серьезно, — мягкий голос, расслабленная поза, он не пугал, просто говорил правду.

— Последний год я только и общаюсь или с извращенцами или с садистами, а порой и два в одном. И ты уж прости, совсем не вписываешься в их компашку, — понимала умом — так и есть, но не хотела верить. Не могла понять, как человек еще несколько минут назад, даривший мне столько нежности и тепла, теперь на полном серьезе называет себя садистом?!

— В некотором роде и извращенцем меня можно назвать, — он весело подмигнул мне. Разговор ничуть его не смущал. А я прикидывала в уме, он сейчас наброситься на меня и испробует тысяча и одно наказание, просто изобьет подручными средствами или оставит целой? Хотя, положа руку на сердце, в глубине души уже тогда не верила, что этот человек принесет мне очередную боль. Животный страх, который возникал у меня всякий раз, перед очередной экзекуцией боксера — сейчас отсутствовал.

— Прикидываешь, какие извращения собираюсь на тебе применить? — Ворон снова читал мои мысли.

— В целом да. Но больше я хочу понять?!

— Я никогда и никого не принуждаю. Если женщина хочет испытать боль, с ее согласия, я дам ей весь спектр острых ощущений, тем самым удовлетворив свою садистскую суть. Так что не беспокойся, насчет себя, ты в безопасности.

— То есть тебе нравиться причинять боль?

— Если это желание обоюдно. Если слышу слово стоп, тут же прекращу.

— Рыцарь-садист — я невольно улыбнулась.

— Или заботливый доминант, который всегда и в любых ситуациях защитит интересы нижнего.

— Да, уж забота, хлестать плетью, оставлять синяки, и тому подобное, а потом нежно обрабатывать раны, которые сам же и нанес?!

— Для некоторых женщин, впрочем, как и для мужчин — это способы получить кайф, познать катарсис, и они не воспринимают боль, в привычном для тебя смысле.

— А ты знаток, подобного?

— У меня свой БДСМ клуб, так что да — это огромная часть моей жизни.

— Тогда у меня напрашивается вопрос? Какого хрена, ты подошел ко мне, возился со мной и разыгрывал тут нежности, если ты кайфуешь от жестокости? — он был спокоен, а я металась из угла в угол, пытаясь, хотя бы в общих деталях упорядочить в голове полученную информацию.

— Я тебе ответил в первый же вечер, спортивный мужской интерес. И мне реально понравилось пробуждать тебя, — он улыбнулся открыто, расслабленно развалившись на подушках, ничуть не смущаясь наготы.

— А после пробуждения, предложишь попробовать?

— Нет, я не вижу тебя в роли сабмиссива…

— Отчего же?!

— В тебе нет склонности к мазохизму. Максимум что тебе понравиться — это грубый жесткий секс, когда возбуждение дойдет до пика.

— Откуда ты знаешь, есть у меня эти склонности или нет?

— Вижу, я редко ошибаюсь, и практически с первого знакомства могу определить человеческие сексуальные наклонности.

— И какие же они у меня? — ничего не могла поделать, Ворон интриговал меня все сильнее.

— В тебе дремлет доминант, и при некоторых условиях, ты почувствуешь желание высвободить свою суть, выпустить агрессию, и получить новый улетный опыт.

— Хочешь сказать, что я такой же садист как и ты?

— Садисты, как ты успела убедиться все разные, — и снова манящий блеск его глаз. — Ты только что испытала свой первый оргазм, не гони вперед. Придет время, и ты сможешь во всем разобраться, и я конечно помогу.