Глава 65

— Он выходит и сразу же выезжает из страны. С документами проблем не будет, позабочусь, ему дадут зеленый свет, — полковник сложил руки на груди и внимательно наблюдал за моей реакцией.

— А я остаюсь здесь и должна прервать все контакты с ним? — до боли прикусила губу, стараясь держать себя в руках.

— Правильно. Твой ум меня привлек еще при первой встрече.

— А если он не уезжает, то загремит обратно уже без права помилования?

— Именно так. Условия простые и понятные. И тебе ничего не пришлось разжевывать, — Дмитрий подошел и погладил меня по голове, как послушную девочку. Странный жест в его исполнении взбесил меня. Хотелось сказать колкость. Сдержалась.

Опять заложница, опять клешни чудовища держат меня крепко за горло, не давая сделать и шаг в сторону. Я старалась гнать от себя мысли, что скоро придется навсегда проститься с Вороном. Он будет свободен — это главное. С остальным справлюсь, переживу. Все ж будет намного легче, зная, что он не гниет за решеткой.

— Если нужна встреча, посоветоваться хочешь, прежде чем принять решение, могу устроить, — полковник продолжал стоять слишком близко. Почему-то именно сейчас, его близость сковывала, перекрывая кислород, воздух казался спертым, а голова начала пульсировать от острой боли.

— Нет, тут и думать нечего. Я согласна. Выпускай его скорее. Мы попрощаемся на воле, и он навсегда уедет.

— Разумный выбор… — я подняла голову, по выражению лицо полковника было понятно — ждет благодарности. Он жаждал продолжения, и ему было плевать, что сейчас творилось в моей душе. Зов плоти требовал немедленного удовлетворения.

Через три дня Ворона выпустили. Все это время я не спала, только механически делала работу, принимала клиентов, и ждала. Увидеть его на свободе — стало основным желанием. Казалось, именно в тот момент с души у меня упадет огромный валун, и жить станет однозначно легче.

Я стояла с противоположной стороны дороги. Был сильный ветер и распущенные волосы то и дело лезли в лицо, закрывая глаза. Он вышел и сразу же огляделся по сторонам. Высокий, похудевший, с осунувшимся лицом. Два года солнечный свет был для него непозволительной роскошью.

Увидел меня, в глазах заблестел огонек, и мы, не сговариваясь, побежали друг к другу. Ворон заключил меня в объятия, прижал так сильно, что услышала хруст собственных ребер, и закружил. Я обвила его шею руками, вдыхая долгожданный запах тела, еще немного и задушила бы от избытка чувств. Эмоций было столько, что даже сложно было произнести слово. Не верилось, что могу просто так, кружить с ним на улице. Тогда это казалось настоящим волшебством. Больше не видеть тюремных коридоров, камер, обшарпанных стен и затхлого запаха. Все в прошлом, он свободен!

— Ласточка, как ты тут? — он поставил меня на землю, и стал трогать мое лицо, нежно проводить пальцами по нему, как будто хотел убедиться — я не мираж.

— Главное ты теперь на свободе. Пошли, нечего тут стоять, такси ждет, — взяла его за руку и повела к машине.

В дороге мы целовались, умопомрачительно, головокружительно, упиваясь друг другом, не в силах оторваться. Хотелось осушить его до дна, впитать вкус, запах. За два года я уже и позабыла, как хорошо в его объятиях, как спокойно и как его руки умеют в долю секунды заставляют меня извиваться от неистового желания.

Мы приехали к Ворону домой. Именно тут все начиналось и именно тут я отпущу свободолюбивую птицу на волю.

— Ласточка, я в душ. Хочу смыть с себя смрад. Не хочу нести его в нашу постель, — я стояла и как дура всматривалась в его лицо, не могла налюбоваться.

Ворон скрылся в ванной комнате, и мне сразу же стало до одури одиноко. Страх, омерзительный животный страх, захватывал в плен тело. Даже вскрикнула от будоражащих кровь пугающих ощущений. Что это? Предчувствие утраты?