Глава 8

Стас написал что-то на трех бумажках. Свернул все семь листочков в маленькие квадратики, и скинул их в чистую пепельницу:

— Господа прошу! — в этот момент он светился от счастья. Словно сам только что выиграл несколько миллионов.

Мужики потянулись к пепельнице, и в нетерпении стали разворачивать свои листики. Политик разочарованно протянул:

— Фортуна сегодня не на моей стороне, эх, три шанса и все мимо. У меня полное фиаско! — он схватил меня за ягодицу, — но даже неудача не испортит нашего с вами знакомства.

— А гран-при у меня! — орлиный нос поднял руку с листиком, и торжественно помахал им.

— Везунчик! Завидую! — в голосе блондина послышалось разочарование. — Мне достались прекрасные уста, вроде не в накладе, но хочу большего!

— А шоколадный победитель я! — подал голос, молчавший до этого времени актер. Я его смутно знала по второстепенным ролям в отечественных сериалах. Мужчина лет сорока, высокий, с лысиной на макушке, слегка полноватый, вполне заурядная внешность.

— А нам остается только принять свой проигрыш, и ждать своей очереди, — глаза политика продолжали жадно блуждать по моему телу.

Стас вновь занял место наблюдателя на стуле вдалеке. Я продолжала кричать и вырываться. Подсознание отказывалось принимать происходящее. Мне казалось — это какая-то шутка и сейчас все закончится. Не могло подобное уместиться в моем девичьем неокрепшем сознании.

Черноволосый радостно потер ладони, затушил сигарету и вскочил со своего места:

— Господа с вашего позволения я начну! Прошу помощи в укрощении строптивицы!

Он подошел, приблизил свой орлиный нос вплотную к моему лицу и лизнул мою щеку. Я поморщилась и плюнула ему в него. Тут же последовала сильная пощечина, щеку опалило огнем. Он взял меня двумя пальцами за подбородок, заставив посмотреть ему в практически прозрачные выцветшие глаза:

— В ваших же интересах быть посговорчивее. Или… лучше вам не знать…

— Лучше вам всем меня отпустить! Я буду кричать! Меня услышат! Это же подсудное дело! — угрозы в моем положении звучали жалко.

— Кричи, сколько хочешь, если сил не жалко. Никто тебя не услышит, и поверь, теперь мы твои лучшие друзья, и только от нас зависит твоя дальнейшая жизнь. Сумеешь понравиться, отблагодарим, будешь жить припеваючи. А нет, размажем по стенке, и никто о тебе даже не вспомнит, — голос политика — тихий, серьезный, в нем не было угрозы, он просто констатировал факт. И почему-то я поверила, ни на секунду не усомнившись в его словах.

И мне захотелось, чтобы вот прямо сейчас меня размазали, прекратили мои мучения. Смерть, виделась мне единственным избавлением. О какой жизни он говорил, после всего, что они собирались со мной сделать?

— Просто убейте, так будет лучше… — я тихо прошептала свою просьбу.

— Ты еще не знаешь, как тебе будет хорошо, — орлиный нос расстегнул ширинку и извлек член. Мужской орган в живую, так близко, я видела впервые в жизни. Он выглядывал из-за густых зарослей черных волос, бордово-красный, омерзительно возбужденный.

Амбал, все это время не ослаблявший хватку своих лапищ, поднял меня на руки и уложил спиной на стол, так что ноги свисали, а ягодицы располагались на самом краю. Я попыталась вскочить, но он тут же придавил меня.

Политик и актер раздвинули мне ноги, удерживая их в таком состоянии. Печеное яблоко схватил за руку, прижимая меня к столу. Все мои сокровенные места были выставлены на всеобщее обозрение.