Глава 89

— Дорогая, пошли, прокатимся! И без глупостей, — мне в лицо уперся черный ствол пистолета. Стас медленно убрал руку от моего лица.

— Зачем куда-то ехать? Говори, зачем приперся? — страха не было. Но пока я решила не злить его раньше времени. Если он не побоялся убить собственного благодетеля, то неизвестно насколько разум монстра тронулся.

— Не держи меня за дурака. Сейчас примчится твоя армия спасения. Хочешь, останемся, будешь смотреть, как я их твоих петухов буду дух выпускать?

— Поехали. Оставь их в покое.

— А это только от тебя зависит, Катенька, — издав мерзкий смешок, Стас взял меня за руку и потащил по лестнице вниз. За домом была припаркована грязно-зеленая машина.

Грубо затолкав меня внутрь, он сел за руль:

— И без глупостей. Одно неверное движение и пуля в голове.

— Не убьешь ты меня, — я была спокойна. Парням теперь ничего не угрожало, их-то он реально мог пристрелить. А я? За себя не страшно.

— Как самонадеянно! И что натолкнуло тебя, дорогая, на столь смелые выводы?

— Мог в квартире прикончить, или еще лет пять назад. Но по каким-то, твоим извращенным причинам, ты хочешь, чтобы я продолжала жить.

— Выведешь меня, и все может измениться в один момент.

— Давай не сдерживай себя! — посмотрела на него с сожалением, грустно улыбнулась.

— Чего лыбишься? Весело тебе, да?

— С трагикомедии твоей жизни. Имея все задатки для отличной жизни, получив от природы весь комплект отличных качеств, ты умудрился похерить все, — он сжал руками руль так, что костяшки побелели, а лицо побледнело.

— Решила поиграть в знатока чужих жизней? Лучше не нарывайся, я сейчас не в том настроении, и кто знает, могу не сдержаться и сделать аккуратную дырочку в твоей не в меру умной головке.

— И куда ты меня везешь? По идее, тебе бы сейчас надо думать, как спасти свою шкурку, а не устраивать покатушки?

— Тебя забыл спросить! — он, то бледнел, то краснел, решила все же не злить. Мне всегда было сложно удержаться, начиная его оскорблять, забывала об осторожности, желание уколоть больнее всегда перевешивало. Поэтому в данной ситуации решила промолчать, и отвернувшись к окну пыталась запомнить дорогу и понять наш маршрут.

Ехали мы минут тридцать не больше. В этом районе города никогда раньше не была. Тут практически все дома были под снос. Кругом пустота, грязь, мусор. Стас выволок меня из машины, и направился к пятиэтажному облупленному дому. На втором этаже открыл ключом хилую дверь.

Жилище, как из фильмов ужаса, ободранные обои, плесень на стенах, пыль, дряхлая мебель.

— Ты лучшего места не нашел?

— А королеве хоромы подавай? Разбаловали тебя мужики!

— Полюбуйся творец на свое создание! — почему-то было смешно. Возможно, просто защитная реакция организма.

— Проходи в комнату. Связывать не буду. Но поверь мне, дернешься, выкинешь что-то, может быть стразу на смерть, и не пристрелю, но ноги точно покалечу.

Я прошла по затхлому коридору в подобие комнаты. Кровать на трех ножках, покосившаяся в одну сторону, два порванных кресла, облупленный большой стол. Какие-то бутылки, мусор на полу. Явно тут ранее обитали бомжи-алкоголики.

— Ты зачем меня притащил? Зачем тестя своего порешил? Человек столько для тебя сделал, а ты как всегда отплатил черной неблагодарностью, — присела на краешек драного кресла. В кармане нашла сигареты и зажигалку, закурила.

— Все из-за тебя. Как ни крути, все вечно крутится вокруг тебя. И пора нам расставить точки, раскрыть карты, — он устало опустился на второе кресло, хищный взгляд погас. Голос стал спокойным, без привычных надменных ноток.

— Что ж давай поговорим. Только если я так тебя мешаю, отпустил бы давно. Я бы исчезла из твоей жизни, мне бы и дела не было до твоих муток.

— Не могу я! Никогда не мог! И именно ты подвела черту. Я не планировал такой развязки сейчас. Кать, ты не оставила мне выбора. Отрезала от меня Пашкины бабки, знаю, что и Иннокентия как козырь припрятала, идеальный рычаг давления на моего тестя, и Назарова разговорила. Или твои петухи, ай, не важно, ты ими вертишь как хочешь, и опять же без тебя они бы и пальцем не шевелили.

— Еще жене твоей правду на тебя открыла.

— Отлично, как же она мне осточертела, — он со злостью пнул ногой пустую бутылку.

— Это ты не оставил мне выбора. Посмотри на себя, ты обезумел, убиваешь людей, вертишь чужими судьбами! Что дальше? Куда бы ты зашел, не попытайся я хоть как-то тебя остановить?

— Обезумел, говоришь? Возможно. А знаешь почему?

— Опять скажешь, я виновата? — докурила сигарету и сразу закурила следующую.

— Ты и моя больная любовь к тебе.

— Твоя что? — я просто опешила. Решив, что мне просто послышалось.

— Такая умная, расчетливая, и за столько лет ни хрена не поняла. Я люблю тебя, всегда любил, — Стас поднял на меня медовые глаза, открытые, опустошенные, он не врал, впервые в жизни сейчас, монстр скинул все свои маски.