Глава 93

Звонить и предупреждать не стала. Нервы и так на грани, надеялась — удача мне улыбнется и смогу застать Ворона. Он был на месте, в старом доме, одет в шорты и черную майку, видимо никуда и не собирался выходить.

Открыв дверь сразу прожег меня своими глазищами, пробирался в душу, лишая возможности дышать. Что-то изменилось, словно мы перешли черту, и еще не понимали, что нас ждет за ней.

— Проходи, — лукавая улыбка на губах, как хищник заманивает в логово.

— Ждал?

— Естественно, — проходит за мной в комнату, закуривает и неотрывно смотрит. Я нервничаю, краснею, столько слов и вопросов было в голове, а сейчас пустота. Два слова вместе связать уже проблема. Сейчас отчетливо понимаю — решается моя судьба.

— Леша меня отпустил, — почему-то начинаю с этой новости.

— Знаю…

— Есть хоть что-то, чего ты не знаешь? — прижимаюсь к стенке, мне нужна опора, ноги не держат.

— Есть… — он сегодня особенно «многословен». Стоит в опасной близости, не дотрагивается, даже не двигается, а сердце на куски рвется от одного взгляда.

— И что же это? — в горле пересохло, судорожно облизываю губы.

— Будущее неизвестно, — затягивается, выпускает в сторону дым. — Пить хочешь?

— Хочу! Воды… — кивает головой, уходит на кухню, через минуту возвращается, протягивает стакан ледяной воды. Выпиваю залпом, рука дрожит. — Черный незнакомец — это ты. Расскажешь подробности?

— Не сейчас.

— Почему? — что с ним не могу понять. От этого еще больше волнуюсь, реально как школьница на первом свидании.

— Сейчас не до разговоров, ты мне яйца выкручиваешь, — резко притягивает к себе, прижимает с такой силой, что чувствую хруст собственных ребер.

— Вообще ничего не делаю… — уже шепчу, голос предательски сел.

— Зря, Клер, пора начинать, — целует меня в губы. Нет, это не поцелуй, это жадное поглощение. Голодный зверь вырывается на свободу. Ворон больше не сдерживается, порабощает, привязывает к себя, заставляет кровь бурлить, а тело плавится. Горячий язык сминает губы, берет в плен, ловит мои стоны. Руки беспощадно разрывают одежду, я цепляюсь за него, хочу больше, сильнее, как же я голодная, как соскучилась по его телу, его теплу, бесстыдным рукам, и жаркой плоти. Прерывает поцелуй, начинает дразнящую игру с моим ухом.

— Зачем год водил меня за нос? Зачем, носил маску, — слова перемешиваются со стонами, руки уже сжимают его член. Как же хорошо, до одури, до забвения!

— Год без тебя? Я бы сдох, — подбирается к моей шее и впивается, больно, сладко, крышесносно.

— Метишь территорию, — выдыхаю ему в ухо.

— Больше никогда… никто… только моя! — подхватывает меня на руки и пронзает собой, прямо в сердце плоть вонзает. Кричу, задыхаюсь, теряю контроль. — Есть возражения? — дышит тяжело, надрывно, толчки один сильнее другого.

— О нет! — царапаю ее спину, извиваюсь, и принимаю в себя единственного мужчину, которому готова принадлежать. Полностью. Без остатка. Без него больше нет меня. Наши тела говорят за нас, признания сыплются безостановочно, одно жарче другого, сплетая наши жизни в крепчайший узел.

Мы кричим, орем как ненормальные, отдаваясь волнам ослепляющей страсти. Наслаждение проходит молнией по нашим телам, заставляет содрогнуться, выворачивает наизнанку, танец чувств, похоти и родства душ. Так может быть только с любимым. Когда ты раскрываешься не жалея в себя и принимаешь его всего без остатка, и плевать на все, лишь бы и дальше входил, брал, днями, годами… всю жизнь.

Даже не помню, когда охваченные страстью мы оказались на кровати. Эмоции заслонили собой все, ощущения яркие, острые, не омраченные нескончаемыми проблемами. Первый раз в жизни мне было настолько хорошо. Тяжело дыша, я все еще цеплялась за Ворона, боясь отпустить даже на секунду.