Глава 36

— Пурпурная луна… - Марк аккуратно разгладил смятые страницы астрологической карты. – Столь редкое и безумно опасное явление. Простым людям внушают, что под пылающим оком магической луны они должны прийти к искреннему покаянию. Закрыть ставни, двери и окна, молиться в тишине три дня и три ночи, покуда пурпурный свет не рассеется… Скажи, друг мой: ты понимаешь, зачем это нужно?

Дитрих Бестиал нахмурился, исподлобья уставившись на Прециоса. В глубине души наследник презирал этого напыщенного ублюдка с бесцветными глазами дохлой рыбы… Марк не умел сражаться, однако смотрел на других свысока, будто его грязные деньги и впрямь способны заменить все удовольствия мира.

Дитриха вынудили согласиться на этот треклятый союз. На него давил клан, на него давил и сам Винсент Глейв. А Бестиал нехотя, стиснув зубы до омерзения, подчинился сухим приказам друга.

— Не имею ни малейшего понятия. – хрипло огрызнулся Дитрих в ответ на вопрос.

Марк вздохнул, всем своим видом выражая: «иного я от тебя и не ждал».

— Пурпурная луна – свет искажения. Раз в двадцать лет наш мир накрывает аномальная зона, что длится три дня. Монстры становятся злее, люди более непредсказуемыми… А Кровные лишаются сил. Начисто, ни единого проблеска энергии.

Лишь тогда Дитрих смутно забеспокоился. Он перевёл на Прециоса раздражённый взгляд и пробубнил:

— Но мы же так… не навсегда?

— Нет, разумеется. – Марк криво усмехнулся. – Чуждая луна уйдёт, и мы вновь получим былую энергию… Но сам понимаешь: людям о подобном знать не следует. Если кто-то вдруг захочет свести счёты с наследниками… Это – лучшее время.

Дитрих серьёзно кивнул. В глубине души он боялся вернуться к тому, что было до Посвящения. Безрадостная жизнь, наполненная драками, кровью и вонью… Бестиал поклялся, что отныне станет сильнее прочих. Раньше его били, его истязали – теперь же он займёт высшее место и будет править.

— Ты меня слушаешь, любезный Дитрих? – Марк сузил тёмные глаза и едва заметно улыбнулся, склонив голову набок.

— Да! – гаркнул Бестиал, резко мотнув головой. – Ну и зачем тебе понадобился отщепенец Роузвуд? Я привёл его, как ты и просил, но этот хлыщ такой… бесполезный. Аж тошно. Вот был бы девкой…

Дитрих похотливо облизнулся, в то время как Прециос неприязненно закатил глаза. Тем не менее, Марк сдержанно пояснил:

— Он может оказаться полезным. Главное — его правильно использовать… Вели привести дорогого гостя.

И вскоре в комнату зашёл Фабьен. Он выглядел нервным, истощённым, почти напуганным… Синяки под глазами, кровоподтёки на бледной коже. Он растерял почти всю свою гордость за пару ночей.

— Ты же дал ему немного своей крови, чтобы защитить от губительного нарушения клятвы? – мягко уточнил Марк, шагнув вперёд.

Он с живейшим интересом разглядывал Фабьена, будто тот был его новой (чрезвычайно перспективной) инвестицией.

— Конечно, я же не идиот! – надменно фыркнул Дитрих.

— И вправду, как я мог позабыть об этом…

Марк покачал головой и, наконец, улыбнулся:

— Посвящённый семьи Роузвуд… Так ещё и тот, кто подвергся наказанию. Полагаю, клан отверг тебя, не так ли? И теперь ты хочешь заключить с нами сделку.

— Я… — Фабьен стиснул зубы, почти панически оглядываясь на Бестиала. – Да. Да, именно так! Я готов доказать вам свою верность.

Марк не сразу ему ответил. Он задумчиво постучал золотой ложечкой по краю чашки и хмыкнул:

— Чудесно. Мы дадим тебе кров, еду и деньги… А ты послужишь на благо наших кланов. Поможешь приблизить приход новой эры. Договорились?

Фабьен медленно склонил голову. В глубине души он знал, что выбора у него нет. Если бы Сейра позволила ему пробыть год в Сезаре, Фабьен смог бы доказать свою полезность и служить им на своих, более выгодных условиях…

Сейчас же он не лучше побитой шавки, которая отчаянно скулит, лишь бы выклянчить кусок чёрствого хлеба. Фабьен действительно ненавидел Сейру всем сердцем, ибо она загнала его в этот болезнетворный капкан.

Когда его увели молчаливые слуги Прециос, Дитрих раздражённо фыркнул:

— Там был и второй Посвящённый… Хмурый парень. Не помню его имени. Но он приполз вместе с Фабьеном.

— Насколько я понимаю, его потенциал весьма… низкий. – вздохнул Марк. – После того, как они выполнят возложенную на них миссию – лишнего сразу пустим в расход. А Фабьен… Что ж, всё зависит от того, как он справится.

— Этот скользкий лизоблюд не умеет хранить верность. – ухмыльнулся Бестиал. – Оставь его мне, я научу ублюдка манерам.

— Ты любишь воспитывать не только собак, но и людей? – мягко проронил Прециос. – Впрочем… хорошо, так и поступим. Это, по крайней мере, будет занимательно.

Дитрих удовлетворённо кивнул. Он ненавидел Роузвуд, особенно после того унизительного боя… Проигрыш горел на теле Бестиала позорным клеймом. Весь его клан смаковал каждый момент того поединка. И пусть сейчас Дитрих не в силах дотянуться до Сейры, он, по крайней мере, может изничтожить Посвящённого из её семьи.

Марк, тем временем, беззлобно хмыкнул и подкинул монету двумя пальцами. Она сверкнула в отблеске камина, а затем встала на ребро.

— Их решимость – занятная конструкция, которая лишь с виду кажется крепкой… Но, если я исключу одну точку опоры, всё порушится, не так ли? Один из трёх сломается. Остальные ослабнут. И никто не защитит любезного самозванца.

* * *

Сейра устало потёрла затёкшую шею. Она, признаться честно, ожидала от Совета Кровных более… благопристойного поведения. Ей казалось, что, преступив порог цитадели, наследники окажутся в обители власти, где каждое слово будет торжественно-веским. Реальность, увы, разочаровывает.

От каждого клана в Совет допускались по три человека (не считая наследников). Кроме того, знатные семьи Октаэдра также могли присутствовать на заседаниях. Официально они не имели права голоса, но на деле… Не стеснялись высказываться, лишь бы продавить собственные интересы.

Совет вовсе не был спокойным. Суматошный, хаотичный, нервный процесс, в коем амбиции разных людей сталкивались обозлёнными волками… Они бесконечно грызли друг друга с таким рвением, будто от этого зависят их жизни.

«Впрочем… отчасти, так оно и есть» — Сейра плавно усмехнулась, переводя взгляд на Бьёрка. Этот юноша проводил довольно много времени с кланом Дарксайд. Они обучали его, они обеспечили преемника безукоризненной защитой. Дезет также прислали лучших преподавателей, а Роузвуд, наконец смирившиеся с данной коалицией, молча передали Сейре книги таинств. И она ревностно изучала их, всё больше узнавая о грядущем событии Пурпурной луны.

«В прошлой жизни… Я не видела, как фиолетовое марево разлилось по небу. В ту пору Бестиал уже запер меня в той проклятой комнате и выпускать не намеревался. Я лишь слышала мимолётные пересуды служанок… они часто сплетничали у моей двери, поскольку там всегда было тихо и без лишних ушей. По крайней мере, так они думали»

А Сейра ловила каждое их слово и потому знала... О том, как Дитрих забаррикадировался в подвале. О том, что никаких «покаяний» от него не было. И о том, что Бестиал всё же впустил в дом гонца Прециос прямо под сиянием Пурпурной луны… И только спустя несколько дней выяснилось: преемник Бьёрк скончался.

По официальной версии, он сам свёл счёты с жизнью из-за подавляющей вины. Говорят, Бьёрк написал письмо, в коем признался во всех своих грехах... С тех пор люди называли его смутьяном, неверным и уж точно не относящимся к крови великих Моргаузов. Тогда же началось падение клана Дарксайд.

«Кайрона… ослепили. Я узнала об этом много позже, когда Дитрих был пьян, и всё же зашёл ко мне в комнату. Помню, как он с отвращением посмотрел на моё тело… А затем выпалил, что струпья на коже напоминают ему ожоги Дарксайда»

— На нём места живого не осталось, куколка. Глаза белые, без проблеска силы. Кожа – будто сдёрнутая начисто. Марк был прав… иная жизнь куда хуже смерти, а ему придётся влачить жалкое существование калеки. Сильный Дар? Чего стоит его Дар без зорких глаз? Отныне он вечно во тьме, что за смешная шутка.

У неё тогда сердце сжалось. Странное, горькое чувство пронзило лёгкие, выбивая осколочную печаль… В ту пору Сейра совсем не знала Кайрона, но часть её будто скорбела, изнывала от боли.

«Они что-то взорвали… скорее всего, с помощью Глейва и Фрайгус создали улучшенную взрывчатку. В ночь Пурпурной луны, когда Кайрон был менее всего защищён, воины клана Глейв устроили засаду.

Бьёрк погиб. Кайрон – пострадал так, что его раны предрекли падение клана Дарксайд. Прециос, вероятно, надеялись на то, что увечья Кайрона не вызовут гнев цитадели, ведь формально он жив. Но они ошиблись. А сейчас… Пурпурная луна близка, как никогда прежде»

— Совет Кровных… — разочарованный голос Бьёрка вырвал её из тяжёлых воспоминаний.

Сейра застыла, смахнув мимолётную слезу с ресниц. И, наконец, подняла взгляд на преемника. На сей раз он держался достойно, куда лучше, чем в прошлой жизни. Сейра старалась контролировать его непокорный нрав, и отчасти, у неё это получалось. Впрочем, главная война всё ещё впереди…

— Я думал, они подобны богам. Одарены властью, вниманием самого Вседержателя… Но, на самом деле, это всего лишь кучка напыщенных стариков. И каждый думает лишь о своём благе. Теперь я понимаю, отчего отец их так не любил.

— А ты ждал, что с Кровными будет легко поладить? – Сейра вскинула брови и едва заметно усмехнулась. – Напрасно. Ты для них – неучтённый фактор, досадная оплошность, не позволяющая принять однозначное решение.

Бьёрк резко поднял подбородок, с гневом взирая на неё:

— Мой отец…

— Если бы ты принёс доказательства, мы бы не варились в этом котле из бессмысленных обсуждений. – спокойно проронила Сейра. – Мирия и её сын… Очень влиятельны. Что хуже всего: их рьяно поддерживают Прециос. Деньги золотого клана способны сломить многих… Сейчас мы держим твою репутацию на грани допустимого, но скоро всё может измениться.

— Регалии… Речь снова о них? – Бьёрк стиснул зубы. – Я не…

— Не ври, что их нет. Король хотел видеть тебя на своём месте, он не мог не оставить сыну величайший знак крови. – решительно отрезала Роузвуд. – Вопрос в другом: почему ты не хочешь использовать регалии?

Бьёрк замолчал. Он сжал пальцы в кулаки и странно побледнел, до крови прикусив нижнюю губу. Наконец, преемник сдавленно выдавил:

— Мне… для этого придётся осквернить могилу матери.

Сейра нахмурилась, ошеломлённо вскинув брови. Под её пристальным взглядом Бьёрк устало признался:

— Я любил своего отца. Но иногда одновременно… жутко ненавидел. Так сильно, что не передать словами. Его дикая паранойя, его странные правила жизни… Он обрёк мою мать на вечное одиночество, вечное ожидание и заточение в том месте. Он не отпускал нас, но и не позволял приблизиться. Это похоже на жизнь в конуре… на вечной привязи.

Бьёрк стиснул зубы, а затем упрямо продолжил:

— Да, он подарил мне регалию. Ту самую, настоящую… Достойную внимания цитадели. Но, когда моя мама заболела – он ни разу не навестил её. Даже когда я просил, умолял, написал сотни писем… Ни одного ответа. Он не приехал на похороны. Сказал, что… Это вызовет подозрения, или что-то в этом роде. И тогда я его по-настоящему возненавидел.

Он низко опустил подбородок, а Сейра не проронила ни слова. Иногда лучше промолчать, ибо в тишине рождается самая незамутнённая искренность.

— Помню, как стоял в склепе, над её гробом… Он говорил, что любит маму. Но это неправда. Он просто поощрял её за рождение ребёнка… От начала и до конца для него она оставалась служанкой, вовремя исполнившей свой долг. Когда я осознал это… Руки сами потянулись к регалии. Я оставил её в гробу, прежде чем каменная крышка скрыла маму в том холодном, отвратительном месте.

Сейра медленно закрыла глаза. Вскрыть гроб после захоронения – греховное действо в Октусе, знак неуважения к мёртвым… Беда в том, что им придётся это совершить. Иначе пострадают живые, невинные люди.

— Бьёрк, послушай меня внимательно и не спорь. Весь Октаэдр сейчас стоит на пороге великой войны. Отчасти это вина твоего отца, но не полностью. Правда в том, что все наши жизни поставлены на кон. Когда взойдёт Пурпурная луна, силы наследников иссякнут, и никто не защитит от скорой гибели. А те, кто отдали тебе свою верность – погибнут в муках. Скажи, ты правда этого хочешь? Спалить мир дотла и оставить от цитадели руины?

Он застыл и, наконец, покачал головой. Желваки играли на его напряжённом лице, выдавая всю степень тяжких сомнений.

— Тогда нам придётся нарушить покой мёртвых. Регалия – то единственное, что заткнёт Совет Кровных раз и навсегда. Священный символ коронации… Придётся действовать быстро. Дерзко. Непредсказуемо. Только так мы сможем сохранить жизнь тебе и другим.

Бьёрк не ответил. Он всё ещё сжимал руки в кулаки, будто борясь с самим собой (и неизбежно проигрывая).

— Послушай, — голос Сейры невесомо смягчился, — я понимаю, что ты чувствуешь. Октаэдр прогнил, мир несправедлив, и ничто не вернёт потерянное… Но ты важен, Бьёрк. Возможно, тебе было суждено родиться на свет именно для того, чтобы восстановить справедливость. Вдохнуть жизнь в Октус, который давным-давно ослеп, глядя под ноги, где спит Вседержатель.

— Ты возлагаешь на меня слишком большие надежды. – устало усмехнулся Бьёрк.

— Не только. Я верю, что ты лучше своего отца. И, возможно… Моргаузам нужен именно такой король.