Глава 47

Бог морей и океанов явно торжествовал – видимо, сейчас он чувствовал себя победителем в споре с О̀дином.

Но и мне было что ему ответить.

- Думаешь, Всеотец обрадуется, что ты забрал жизни у его дочери и внука?

Ньёрд усмехнулся, пожав плечами.

- Это был только ваш выбор. Чтобы остановить шторм твой сын принес себя в жертву, а ты не захотела жить без него. Мне оставалось только взять предложенное.

- А случайно ли случился тот шторм в середине весны? – прищурилась я. – Ведь в это время года воды Сунда обычно спокойны.

Довольная ухмылка сползла с лица Ньёрда.

- Или же это было частью твоего плана, владыка морей? – продолжала давить я. – За время моего похода ты хорошо изучил характер моего сына, и просто в нужное время и в нужном месте устроил волнение на море, зная, что Фридлейв принесет себя в жертву, не так ли? Думаю, я найду нужные слова для О̀дина по этому поводу, когда встречусь с ним в Вальгалле!

- Ну, ты прыгнула в воду без меча в руке, - уже менее нахальным тоном произнес Ньёрд. - Потому не факт, что Всеотец посадит тебя за один стол с эйнхериями. Но, думаю, мы могли бы договориться, не доводя дело до разборок с О̀дином...

Я, конечно, была вне себя! Ньёрд однозначно подстроил эту историю со штормом, но тут уже было ничего не поделать... Потому, пересилив свой характер и, стараясь не взорваться от бешенства, я процедила сквозь зубы:

- Слушаю тебя.

- Так-то лучше! - оживился Ньёрд. – Скажем, я верну к жизни тебя и твоего сына, но взамен ты отдашь мне свой меч, предназначенный для тебя норнами. Что скажешь?

Признаться, память об отце Лагерты была мне дорога так же, как и ей – Небесный меч не раз спасал меня в крайне непростых ситуациях. Но жизнь моего сына - и своя, конечно - были для меня дороже и важнее любого оружия.

- Я согласна, - произнесла я.

- Вот и отлично! – заметно повеселел бог морей и океанов. После чего неожиданно громко хлопнул в ладоши, причем так оглушительно, что любопытные рыбы отпрянули от прозрачных стен подводного зала, которые с глухим звоном лопнули – и сразу же хлынувшая со всех сторон вода затопила всё вокруг...

И меня в том числе...

Рефлекторно я зажмурилась – и вдруг почувствовала, как чья-то сильная рука, ухватив за во̀рот кожаного доспеха, тянет меня вверх... а мои пальцы судорожно вцепились в край какой-то железки, да так сильно, что, казалось, мясо на пальцах продавилось до кости...

А в следующее мгновение я вынырнула, кашляя и отплевываясь от воды – и зажмурилась вторично от рёва Рагнара над ухом:

- Веревку! Быстрее!!!

Рядом с моим лицом шлепнулся плетеный канат. Мой муж, который находился рядом со мной в воде, ухватился за нее рукой, и буквально взбежал по борту драккара, волоча за собой меня... которая сведенными судорогой пальцами продолжала удерживать Фридлейва за стальной наплечник его доспеха...

С борта судна протянулось несколько рук, и в следующие секунды викинги вытащили всех нас из воды. Я тут же рухнула на колени от слабости, продолжая выкашливать из себя вонючую воду Сены, а тем временем Ульв, покраснев лицом от напряжения, один за другим разжимал мои одеревеневшие пальцы, заметно продавившие стальной наплечник на доспехе моего сына...

- Он жив? – прохрипела я, наконец протолкнув в легкие немного воздуха.

- Не знаю, - прорычал чернобородый Густав, сноровисто разрезая ножом ремни, фиксирующие доспех на моем сыне. Справившись с этим, громадный свей перевернул Фридлейва, положил его себе на колено, сноровисто выковырял грязь изо рта моего сына своими пальцами, после чего засунул их поглубже – и тут же выдернул, заорав:

- Он точно живой! Только что мне чуть полруки не отгрыз!

Фридлейв же, лежа лицом вниз на колене свея, внезапно дернулся – и из него, словно из бурдюка, хлынула вода.

- Слава О̀дину, - прохрипел Рагнар, медленно сползая по борту драккара. – Я уж думал, что потерял вас обоих.

- Слава Одину, что никто не погиб! – эхом его слов отозвался Тормод, стоявший рядом. – Жаль только, что Небесный меч Лагерты вывалился из ножен и теперь покоится на дне реки... Кстати, солнце выглянуло из-за туч, и шторм пошел на убыль. Видимо, правду говорят древние легенды – иногда богам нужна не жертва, а акт самопожертвования, возвращающий им веру в людей.