Глава 39

— Ты уверена, что хочешь оставить это так? — не очень-то успешно скрывая недовольство, проворчал Лерой и снова скользнул по мне оценивающим взглядом.

Дагмар, что стоял рядом с ним со сложенными на груди руками и наблюдал за моими действиями, хмыкнул. Рэйдон перестал копаться в шкатулке на комоде и оглянулся на нас с любопытством. Как мне показалось, дракону нравилось перебирать украшения, от чего воин успокаивался и часто отключался от окружающего мира.

Забавная черта, но мне это не мешало.

Я вздохнула и закатила глаза.

— Да, уверена. Мне так удобно. Ты имеешь что-то против? — Изогнув бровь, впилась в него сощуренными глазами.

Волк приподнял брови и ошеломленно-растеряно покосился на других хранителей. До этого я не позволяла себе манипуляции, но, поскольку некоторые начинали наглеть, решила, что уже пора. И, кажется, мужчину это серьезно сбило с толку. Впервые наш спор закончился, едва начавшись.

С этим парнем воевать нельзя, тут нужны хитринка и терпение.

— Хорошо, хорошо. Делай, как хочешь. Я в женские дела больше не лезу, — проворчал воин, поднимая руки в знак капитуляции и оперся бедром о стол рядом с магом, показательно отвернувшись к окну.

Даг ухмыльнулся и снова блеснул глазами на мой обтянутый кожаной тканью штанов зад. Похоже, он один пришел в восторг от этой затеи.

Как выходец патриархальной системы, Лерой был возмущен моим решением пойти на сегодняшнее мероприятие в костюме. Женщины в его королевстве всегда носили платье, и исключением являлись лишь тяжелые опасные походы, требующие от спутниц оборотней быстрого передвижения. Учитывая то, что я все еще была королевой, волк и вовсе едва за сердце не схватился, увидев меня в черных кожаных лосинах и меховой жилетке с длинным кожаным рукавом. Рэйдону было все равно — он сказал, что мне, в любом случае, лучше голой. Поддержал перемены лишь Дагмар.

А я решила никого не слушать и повиноваться собственному порыву.

Я чувствовала себя другой. Да и чего душой кривить — я и есть другая! Королева здесь Анкира, а я воин. Пока еще неопытный и не очень-то умелый, но настроенный весьма решительно. И я хочу, чтобы люди сегодня поняли это.

— Я, кстати говоря, тоже не в восторге! — недовольно буркнула мышь и сложила руки на груди. — Ты обещала мне карманы!

Тильвиан демонстративно осмотрел мою одежду и скривил рожицу. Да, карманов действительно не было.

Я склонилась к комоду, на котором грызун примостился, и спокойно заглянула прямо ему в глаза.

— Видишь Лероя?

Тиль покосился на воина и подозрительно прищурился.

— Ну, вижу.

— Видишь у него карман?

Фамильяр понял, что я имею в виду, и благоразумно смолчал, всем своим видом выражая обиду и недовольство.

— Вот полезай к нему, и вместе ворчите, сколько влезет. И, ради бога, не сдерживайте себя! Вредно держать в себе столько негатива, — съерничала и снова выровнялась, вернувшись к волосам.

Рэйдон скрыл смешок согнутой в кулак ладонью и отвернулся, игнорируя злобный предупреждающий взгляд волка. Тильвиан пораскинул мозгами и нехотя меня послушался, принявшись с кряхтением карабкаться к характерному оборотню. У дракона тоже не было карманов, а Дагмар его напрягал, так что выбор оставался один.

Когда я закончила расчесываться, Даг оттолкнулся от стола и подошел ближе.

— Готова?

Я поправила жилетку и, осмотревшись, кивнула.

— Да.

Лерой перестал любоваться птицами за окном и снова скользнул по мне взглядом, задерживаясь где-то на развилке бедер. Из его горла вырвался низкий угрожающий рык.

— Я вижу очертание каждого твоего изгиба. Ты напрашиваешься обратно в постель, — не смог удержаться от очередного ворчания.

Я закатила глаза и повернулась к нему задом, дерзко оглядываясь через плечо.

— Ты же сказал, что тебе не нравится.

— Мне не нравится то, что это будут видеть все, — проворчал волк, направляясь вслед за мной.

Моя задница горела от силы впившихся в нее глаз. Похоже, остальные решили отыскать подтверждение слов Рэйдона. И, видимо, нашли, поскольку тихое ворчание и звуки недовольства увеличились в три раза. Дагмар задумался над замечанием волка и теперь уже тоже не был так доволен.

Я покачала головой и подняла руки, принявшись мудрить портал.

— И что вы нашли в этой заднице? Она же большая и абсолютно бесхвостая… — решил вставить свои пять копеек Тильвиан.

За что тут же получил разряд в свое хвостатое мягкое место.

Я в последний раз взглянула на мужчин и ткнула в них пальцем.

— Если вы не будете обсуждать все мои… изгибы, на них никто не обратит внимание. А теперь идем, у нас куча дел.

Серебристое сияние плотно обхватило мое тело, лаская теплом, и, после нескольких секунд пугающей невесомости, меня вытолкнуло в самый эпицентр события.

***

В этот раз все было несколько иначе.

Та же самая площадь, те же троны на выступе, те же люди… Но в воздухе сейчас не витала атмосфера праздника, никто не принес вышивки и рисунки, никто не хлопал и не вопил. Не то чтобы это было мне нужно, конечно же…

Что отличалось больше всего — это количество. Такого сборища я не видела еще никогда в жизни. Казалось, в Эльтар съехались все народы мира. И, возможно, отчасти так и было.

Сегодня в столицу прибыли члены совета. Они расположились чуть ниже выступа позади Ратценбергских и терпеливо ждали моего появления, тихо переговариваясь. Такое большое количество собранных в одном месте титулованных особей обязало Эльтар хорошо подготовиться. Королевская армия, подобно траве в лесу, смешалась с народом и контролировала каждый свою часть толпы. Но, похоже, в столь тщательном надзоре не было необходимости. Люди и так стояли, как на иголках, и выглядели так, словно бунт и агрессия — это последнее, чего им сейчас хочется.

Я хорошенько всех напугала.

При моем появлении и так скромно ведущие себя гости и вовсе притихли. Ратценбергские, завидев мою возникшую из-ниоткуда посреди выступа фигуру, напряженно повскакивали. Они натянуто улыбнулись и неловко приобняли меня, неуверенные, как себя вести. Пока я считалась их дочерью, но они ведь не знали, что произойдет на сегодняшнем мероприятии.

«Родители» скрыли меня своими плечами от посторонних и взволновано заглянули в глаза.

— Где Анкира? — тихо спросила, спокойно глядя на них в ответ.

Они нервно переглянулись.

— В шатре. Готова выйти к нам в любом момент, — хрипло нехотя пробормотал мужчина.

Я сдержала все навязчиво лезущие в голову саркастичные комментарии и вздохнула.

— Ну, раз готова, пусть выходит.

Катарина вся сжалась и побледнела, но не решилась проситься или снова извиняться. Не было смысла.

А я смотрела на их перепуганные лица и не отказывала себе в доле злорадства. Пускай понервничают, желательно побольше. Ведь это их единственное наказание.

Берингар, помедлив, кивнул и удалился.

А я отвернулась от женщины и окинула толпу холодным взглядом. Хранители, подобно теням, едва заметно проскользнули позади, заняв свои охранные позиции. Дагмар же направился к осмелившемуся явиться отцу, напряженно наблюдая за мной краем глаза.

Единственное, что действительно волновало меня в этой ситуации — это они. Хадазар, должно быть, действительно заблудился в границах дозволенного, если смог явиться и усесться меж другими членами совета как ни в чем не бывало.

— Сегодня я здесь, чтобы развеять все сомнения и объявить правду, — громко заявила, магией усиливая звук своего голоса. — Многое произошло за последнее время, и мало кто из вас знает причины и последствия.

Люди от неожиданности подскочили и осмотрелись. Видимо, никто еще в этом мире не догадывался применить эффект «микрофона».

— Как вы уже знаете, моя сила — дар Даллора. — Я выдержала паузу и с упреком холодно добавила: — волшебника, о котором все благополучно забыли. По миру прокатилось много суеверий и легенд насчет моей силы. Но ни одна из них не оказалась верной. — Я снова притихла и немного прошлась, нервируя их своим мельтешением. — Вы оступились, отойдя от своей веры. Не нужно было искать причины, нужно было просто поверить высшему существу, раса которого всегда мудро наставляла и защищала всех вас. Вы гадали, что же у меня за дар? — Я развела руками. — Вот вам ответ: моя сила — подарок богов, которым Даллор отдал свою душу. И я здесь для того, чтобы нести справедливость. Но ведь все мы знаем, что справедливость — это не всегда добро, да? — зловеще добавила, остановившись на одном месте.

По толпе пронеслись ошеломленные шепотки. Люди перепугано переглядывались, неуверенные, как относиться к новой неизведанной магии. Большая часть того, что я говорила, была лишь приукрашенной догадкой, но меня вело мое чутье, а ему я доверяла. Такой силы, как у меня, действительно больше ни у кого нет. И раз она имеет такое большое влияние на весь мир, можно рискнуть взять на себя смелость сравнить себя с богами. Хадазар дал мне один хороший урок — люди и правда слушаются лучше, когда боятся.

— Отныне я не принадлежу ни одному из королевств и не нахожусь ни на одной из сторон. Моя задача — мир во всем мире, и он сохранится, лишь если вы станете достаточно умны, чтобы бросить оружие. Смиритесь с тем, что есть народы, отличные от вас своим мировоззрением и остановите бессмысленную агрессию. Потому что я здесь и вижу каждый злой умысел. И он будет наказан тот же час, как будет исполнен. Я научу вас ценить чужие жизни.

Я мрачно осмотрела толпу и с удивлением обнаружила, что действительно видела. Все. Словно от меня исходили бесконечно длинные нити, что были связаны с каждой живой душой в этом мире. И мои слова исполнялись еще до того, как я осознавала, что происходит.

Как сейчас.

За башней на верхушке крыши мелькнула фигура. В ту же секунду в меня полетела магически ядовитая стрела. Рэйдон позади дернулся и одним ловким уверенным движением словил ее, внезапно оказавшись рядом. Я благодарно на него покосилась, скрывая удивление. Дракон напряженно осмотрелся и вернулся обратно.

А в следующее мгновение нападающий на крыше взвыл от боли, хватаясь за исчезнувшую конечность, и покатился вниз.

Люди засуетились, оглядываясь и переговариваясь. В месте, куда упало корчащееся тело, образовался пустой круг — никто не решался приблизиться к нарушителю.

По воздуху прокатились произнесенные мною на поле битвы слова:

— И умолкнут скрестившиеся клинки… И высохнут реки крови… И позорно падет, поднявший руку со злым умыслом…

Они словно исходили со всех сторон, пугая даже меня саму. Громкие, грубые, холодные.

Я едва заметно скорчила рожицу. Что-то Даллор переборщил с показательным выступлением…

— Наступят покой и мир, нарушивший которые расплатится за содеянное своей кровью.

Одно меня в этом всем радовало — похоже, эти заповеди касаются лишь войны и кровопролития. Справедливость — это хорошо, но я бы сошла с ума, если бы мне пришлось ходить по миру и наказывать людей за кражи, ложь, драки, и остальную «мелочь».

— Виновный будет наказан, убивший умрет. И больше ни одно злодеяние не сотворится незамеченным.

Последние слова растворились в воздухе, эхом пронесенные по площади, словно самим ветром. Они проникли в каждого, впиваясь в память стальными клешнями. Наступила зловещая тишина.

Слов не нашлось ни у совета, ни у народа, ни у кого-либо еще.

В какое-то мгновение, как по сигналу, люди стали медленно склонять головы, подчиняясь, выказывая уважение. По толпе словно пронеслась волна, что плавно склонила их пред своей зеницей.

Я облегченно вздохнула и кивнула самой себе, после чего развела руками и улыбнулась.

— Что ж… Тогда позвольте снова представиться и положить этому вопросу конец. — Я сделала шутливый реверанс. — Кира Ратценбергская — зеница мира и первая дочь короля Берингара и королевы Катарины. — Я подала знак замершей вместе с отцом у выступа Анкире. — И моя младшая сестра — принцесса Эльтара, Анкира Ратценбергская.

Побледневшая от шока и неверия девушка едва передвигала ногами, приближаясь к своей новообретенной сестре. Представляю лицо Катарины позади…

Когда мы обе предстали перед людьми, по площади прокатились ошеломленные вздохи. Кто-то даже попытался возмутиться, но не осмелился. Люди совсем запутались и уже не знали, как на происходящее реагировать.

— Всем известно, сколько опасностей меня окружало на протяжении всей жизни. Временные тайные подмены были необходимы. — Я улыбнулась, но взглядом оставалась тверда. Меня утомили эти нравоучения, и мне ужасно не хотелось, чтобы у кого-то возникли какие-либо возражения. Пусть все закончится, и мы просто вернемся каждый в свой дом. — Анкира хорошо сыграла свою роль и помогла мне занять свое место в этом мире. Но она еще слишком юна и неопытна, чтобы возглавлять государство. — Девушка распознала упрек в моем тоне и неловко сжалась, перебирая края платья в руке. — А потому, до ее полного созревания, королем остается наш отец.

Эта новость людям пришлась по душе, и толпа скромно радостно заулюлюкала. Наверное, радовались первому «нормальному» и понятному объявлению за сегодня.

Игнорируя благодарные взгляды Ратценбергских, я обратилась ко всем присутствующим в последний раз.

— Возвращайтесь домой и готовьтесь к новой жизни — мирной и чистой.