Глава 2. «Суд»
«— Анника, что ты делаешь? — строго сказала ей Пеппи. — Помни, что настоящая дама ковыряет в носу, только когда этого никто не видит»
* * *
Просыпаюсь утром полна сил и энтузиазма. Наконец мои надзиратели уехали, и можно, как следует развлечься. Одеваю штаны и красную рубашку, губы подвожу помадой и воинственно приказываю Лейре подготовить первые королевские указы.
С сегодняшнего дня женщины могут надевать все, что им заблагорассудится, пусть хоть голыми ходят — теперь это приемлемо. Также, как и планировалось, отменяю поклоны и все другие скучные церемонии, и с чистой душой иду в суд, вершить судьбы подданных.
Путь туда не близкий. Помещение, в котором рассматриваются судебные дела, отделено от дворца и расположено на крайней дворцовой территории. Но я не жалуюсь и мужественно иду туда. Конечно, пешком. Конечно, по дороге все на меня оглядываются и теряют дар речи. Да... Я, пожалуй, первая розоволосая королева. Но душа трепещет от радости. Хочется мир вверх ногами перевернуть.
Дойдя до серого, визуально неприглядного помещения, вижу огромную очередь, которая выстроилась перед ним. Люди выглядят ужасно: тряпки, грязные волосы, вонь, от которой аж глаза слезятся. Все чихают, кашляют, начинают что-то просить. Еле-еле протискиваюсь сквозь толпу и попадаю в суд. Внутри все просто: огромный трон и красная дорожка, ведущая от двери до кресла короля. Скептически смотрю на Лейру и спрашиваю:
— А где роскошь, которую Мирак так любил?
— Здесь нет. Король редко проводил суды.
— Редко? А почему?
— Потому что у него было своеобразное видение правосудия. И все дела заканчивались одним: смертным приговором для простого населения.
Ух... Аж волосы на руках дыбом встают. Урод. Его ослиная жизнь еще милосердная по сравнению с тем, на что он на самом деле заслуживает. Гр... Козел. Скотина.
— Ну, ничего. Эти времена позади, — вздыхаю, глядя на рыжеволосую.
Такое милое дитя. Интересно, мы с ней когда-нибудь сможем стать подругами, или это исключено? Было бы приятно иметь рядом единомышленника. Девушку, которой можно пожаловаться на обычные будничные вещи: болезненные критические дни, ненависть к эпиляции, прыщ, который выскочил в неподходящий момент, в конце концов на мужчин, которые перевелись и которые сами не знают, что хотят (к слову Лирон снова держит оборону, будто из его памяти начисто стерлись те жаркие поцелуи, во время бала).
— Ну, что? Запускать людей? — робко спрашивает Лейра, от волнения не переставая прикасаться к своим волосам.
— Да, — киваю и сажусь на трон.
Через плечо у меня переброшена сумочка с замечательным зельем. Я его достаю оттуда, открываю и делаю три глотка (все, как предписывал Лирон). Теперь в течение следующих трех часов буду отличать правду от лжи. Достаточно только одного взгляда на человека, чтобы понять его истинные мотивы и желания.
Рыжая подходит к двери и впускает первую десятку.
И тут начинается...
Сосед украл у меня корову; проклятая бабка отравила колодец; сестра соблазнила мужа; тетя не честно поделила поле, которое досталось в наследство. Тот украл, тот потерял, тот напился, тот избил. И так без конца и края. Будто черная дыра бесконечных бытовых проблем, таких простых, как двери. И даже зелья не надо, чтобы понять, что корову никто не крал, просто сосед слишком жадный и подумал, что сможет обмануть молодую королеву и как липку обобрать своего товарища. Бабка колодец не травила, просто его давно никто не чистил. Сестра действительно соблазнила мужа, но это дело не для суда. Тетя поле поделила честно и проблема вообще не в поле и не в тетке, просто кто-то не может пережить потерю, вот и выливает свое горе таким причудливым способом.
Люди появляются и уходят, получая приговор. И в какой-то момент я чувствую, как превращаюсь в конвейер. Вот только одно дело заставляет меня сразу взбодриться.
В зал суда заходит старая женщина. Выглядит она довольно привычно, как для местного населения: грязные лохмотья, седые волосы, которые выбивались из-под черного платка, палка в руке и взгляд: колючий, хищный, будто у настоящей ведьмы.
— Слушаю вас, — говорю, чувствуя неприятный холодок на спине.
— Мне нужна помощь, — жалобно отзывается старая.
А ее сухой низкий голос напоминает скрип старого дерева, от сильного ветра. Невольно я оглядываюсь и вижу испуганный взгляд Лейры. Девушка даже застыла и побледнела от ужаса. Я пока не понимаю, что происходит, поэтому отвечаю:
— Какая именно помощь?
— Мне нужна помощь в мести, — ведьма сбрасывает платок, а ее длинные хищные волосы, змеями расползаются по спине. — Одна выскочка из параллельного мира посмела навредить моей семье. — Старая поднимает палку вверх, а ее бледные глаза вспыхивают красным огнем. — Она решилась отобрать у моей дочери и зятя трон. Более того она их превратила в ослов. И этого я не смогу простить никогда. Поэтому, Екатерина Громова, я восьмая фея, Баба Яга, старая карга, ведьма из болот, проклинаю тебя на вечное несчастье. Все к чему ты возьмешься — не будет иметь успеха. Каждое хорошее начинание — будет обращаться провалом. Любое светлое чувство — не встретит взаимности. Неудачи и беда будут следить за каждым твоим шагом. Горе и страх превратятся в твою тень. И так будет вечно, пока не произойдут одновременно сразу три невозможные события.
Женщина стучит палкой о пол, а я чувствую ударную волну, которая отбрасывает меня куда-то в сторону... Сознание не теряю, но несколько минут лежу неподвижно. Злой голос ведьмы до сих пор звучит в голове: «все к чему ты возьмешься — не будет иметь успеха. Каждое хорошее начинание — будет обращаться провалом. Любое светлое чувство — не встретит взаимности. Неудачи и беда будут следить за каждым твоим шагом. Горе и страх превратятся в твою тень»... О, Господи. Это что такое... Меня только что прокляли?
Приложив немало усилий поднимаю голову и вижу заплаканные глаза рыжеволосой. Не знаю, что произошло, но чувствую, что этот день навсегда изменит мою жизнь.
— Все хорошо, — шепчу не слишком убедительно и пытаюсь подняться.
Но удается плохо: кажется ногу подвернула.
— Хорошо? — пищит ультразвуком Лейра. — Вас прокляла мать Астолы. Это самая мощная злая ведьма всех королевств... Ее чары развеять невозможно.
* * *
Проклятие. Что такое проклятие? Слова, произнесенные старой ведьмой, дочь которой теперь осел? Да. Заклинание, которое невозможно разрушить? Тоже да. Опасность для моего королевства и меня в частности? Да. Вот только разве это конец света? Нет. Поэтому я собираюсь с духом, объявляю суд закрытым и закрываюсь в своей комнате до вечера.
Нога болит безумно, а в голове настоящая каша. Лейра, будто сошла с ума, принесла из библиотеки десятки книг, в которых упоминается эта сумасшедшая ведьма. И, конечно, ничего хорошего там не пишется. Все кто имел с ней дело, сейчас либо мертвы, либо превращены в (лягушек, змей, мышей и т.д.), или бродят по королевствам, в тщетных поисках спасения. Перспективы — неутешительны. Спасения нет. Но срочно писать письмо и звать Лирона во дворец — все равно не буду.
— Да может не все так страшно? — говорю, рассматривая очень яркую иллюстрацию, в которой когда-то красивая молодая принцесса превратилась в старую отвратительную старуху. — Ну, какие несчастья могут меня настигнуть? Вот ногу подвернула — это не так плохо. Пройдет.
— Да, пройдет, — бледнеет от волнения рыжая. — Кто знает, что может случиться. Поэтому лучше сидите на кровати и не двигайтесь. Я буду вам все приносить и помогать. А слугам объявлю, что вы заболели, поэтому и вопросов никаких не будет.
— Но я не заболела! — возражаю горячо. — И вообще пообещала сегодня устроить бал, для всех желающих. Крестьяне же прочитали указ, наверное, все готовятся к празднику. Я не могу его отменить. Это будет неправильно. Поэтому, проклятие проклятием, а сегодня, после шести вечера, двери во дворец будут открыты для всех желающих. Представляешь, как меня полюбит народ, после сегодняшнего праздника? Наконец-то можно будет всем доказать, что пришел конец династии деспотов.
— Я все понимаю, но мать Астолы — очень мощная колдунья. Я боюсь...
— А ты не бойся. Все будет хорошо. Что может произойти на обычной веселой вечеринке?
Конечно, решение не обсуждается, хотя девушка и пытается убедить меня в том, что лучше лежать под одеялом и нос не высовывать. Но... Разве я ее послушаюсь? Упорство — одна из главных черт моего характера. Не зря по знаку зодиака я рак.
Поэтому ровно в шесть в бальной зале гремит музыка, а во дворец прибывают непрерывным потоком люди. И, кажется, что скоро стены лопнут, от количества посетителей, но потока бедняков нет конца и края. Казалось, что сейчас, перед стенами замка, собралось население всего королевства. Каждый желает наконец прикоснуться к прекрасному.
Выйдя на балкончик я наслаждаюсь видом. Ведь все эти люди: худые, голодные, несчастные, обездоленные, одетые в лохмотья, никогда и мечтать не могли, что побывают в королевских владениях. А теперь они, как настоящая знать, могут потанцевать, поесть от души, развлечься. Вот она: справедливость и равноправие во всей красе. Когда не делят людей по содержанию их кошелька. Когда прежде всего: заглядывают в душу, а потом смотрят на все остальное. А то, что душа у этих людей прекрасная — сомнений не было. После всего, что они пережили, каждый житель королевства — едва ли не святой.
И хотя нога все еще меня беспокоит, но слишком сильно хочется спуститься вниз. Поэтому, опираясь на Лейру, медленно иду на первый этаж. Но как только дверь в танцевальный зал открывается, мне сразу хочется закрыть ее и стереть из памяти все, что только что увидела...
Ведь...
Ведь, танцы...
Мое замечательное искреннее намерение...
Превратилось в катастрофу.
Люди не танцуют и культурно отдыхают, они, как варвары, набросились на дворец. Кто-то из комнат выносит картины и золото. На столах прыгают пьяные мужчины и женщины, обливаясь вином и яствами. На танцевальной площадке происходит нечто абсурдное: люди колотят друг друга, пытаясь как можно больше украсть имущества. Даже какой-то маленький мальчик, стоит у двери и ножичком пытается наскрести позолоту с узоров. Тот культурный отдых, который видела в своем воображении, настолько далек от реальности, как баба Зина с третьего этажа, от титула мисс мира.
— Дай пройти, корова проклятая, — рявкает на меня неуклюжий толстый мужик и толкает в сторону чтобы освободила проход в коридор.
К счастью я не падаю, ведь меня подхватывает Лейра, но осадок от его слов остается.
Господи, что же я наделала. Сейчас от дворца камня на камне не останется.
— Прекратите! Не делайте этого! — бросаюсь в гущу толпы, прося людей опомниться. — Не выносите ничего! Не бейте друг друга. Я не этого хотела. Прекратите. Ой, нет, не берите эти книги — они очень ценные. Пожалуйста, оставайтесь людьми. Вы же не варвары какие-то!
Но меня никто не слышит. Может никто и не хочет слышать. Люди бесятся еще больше и краем глаза я вижу, что из дверей выносят не только картины, но и столы и диваны. Внутри все холодеет. А сделать хоть что-то не могу. Подданные вышли из-под контроля, а без магической силы спасти замок невозможно.
Получив несколько ударов в печень и по голове, я на четвереньках лезу к столу с едой и спрятавшись под ним, подтягиваю подбородок к коленям и начинаю плакать. До глубины души обидно, что мое хорошее намерение обернулось катастрофой. И теперь... Лирон возненавидит меня, когда вернется.
Оказывается, что не надо было так легкомысленно относиться к проклятию. Но, что имеем, то имеем.
Екатерина Громова — самая худшая королева всех времен и народов.