Глава 39
Милена… Отец тоже ее так назвал. Это она, точно она. К горлу стали подступать слезы, а перед глазами все заплясало.
— Лора?.. — Вейтон попытался взять меня за руку, но я вырвала ее и отступила на шаг. — Что с тобой? — он смотрел на меня с тревогой. — Тебе плохо?
— Это она… — прошептала я сипло.
— Кто "она"? Моя мама? — Вейтон перевел недоуменный взгляд с меня на газетную вырезку.
— Твоя мама… — мои губы свело судорогой. — Это она… Она та женщина, которая приходила к нам перед смертью моей мамы…
Вейтон побледнел, изменившись в лице.
— Нет… — он слабо, натянуто улыбнулся. — Это не может быть… Это ошибка…
— Ее тоже звали Милена… — я сделала еще шаг назад. — Милена… — мои пальцы ослабли, выпуская статью. Ветер подхватил ее и погнал по дорожке. Но Вейтон даже не шелохнулся, безотрывно глядя только на меня. И в его глазах плескался тот же ужас, то же отчаяние, что убивало меня изнутри.
— Это не ошибка… Не ошибка… — шептала я, мотая головой. — Это она…
— Лора… — Вейтон, ошеломленный и растерянный потянулся ко мне, но я снова не дала к себе прикоснуться. Не могу. Не могу…
— Не надо, Вей… Не сейчас… Пожалуйста… Мне нужно побыть одной… Одной… — я развернулась и побрела прочь, едва различая дорогу.
В памяти вновь замелькали картины того рокового вечера… Ночь… Дождь… Женщина в мокром плаще… Я под лестницей… Ее торопливые шаги… И крик служанки: «Госпожа умерла!»
Я зажмурилась и зажала уши ладонями, желая больше не слышать этого, не видеть… Не вспоминать. Нет. Нет… Нет!
Внезапно меня скрутило болью, и нечто чужеродное, липкое стало заполнять меня изнутри. Загорелись легкие, стало трудно дышать. Я упала на колени, закрыла глаза, пытаясь увидеть собственные магические потоки. Это нелегко, но я должна увидеть, понять, что со мной… Но перед глазами клубилась только тьма. Новый спазм сдавил грудь, я хотела сделать вдох поглубже, но не смогла.
А в следующий миг тьма поглотила мое сознание.
Я очнулась и еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, где нахожусь. Свежий ветер пробежался по щеке… Где-то вдалеке защебетала птица. В остальном же — тишина. И если бы не явственный запах лекарств, я бы подумала, что сейчас в лесу. Правда, распрямив ладонь, я ощутила шершавость ткани.
— Да без сознания она еще, без сознания… — донесся до меня сокрушенный голос миссис Грон.
Значит, я в медпункте. А ветер и птицы — всего лишь открытое окно. Но что со мной произошло? Воспоминания тотчас обрушились на меня лавиной, и я судорожно вздохнула, распахнув глаза. Мама Вейтона оказалась той самой женщиной…
— Ох, святой Алвей, очнулась! — радостно вскрикнула миссис Грон и вскоре оказалась около меня. — Как ты, деточка? Как себя чувствуешь? Ничего не болит?
«Душа болит».
— Нет, — я качнула головой и сглотнула. В пересохшем горле сразу засаднило— Почему я здесь?
— А это тебе лучше профессор Калем расскажет. Что-то нехорошее с тобой произошло, связанное с некроэнергией… Ох, напугала ты нас как! Столько дней без сознания, — отозвалась лекарь, держа руку у сердца. — Святой Алвей…
— Столько дней? Это сколько? — переспросила я взволнованно.
— Да неделю почти.
— Неделю? — ужаснулась я.
— Лора, — миссис Грон взяла меня за руку. — Там к тебе какая-то женщина приехала. Издалека. Как чувствовала, что сегодня очнешься. Говорит, важное что-то сказать тебе надо. Я не хотела ее пускать, просила уйти, но она настаивает…
— Что за женщина? — я уже не знала, чему удивляться.
— Это я, Лора, — и в палату вошла Она. Главная причина моего страха и ненависти почти всей моей сознательной жизни. А теперь еще и мать Вейтона. — Милена Тайлер.
Я приподнялась, торопливо натягивая на себя одеяло, будто оно много послужить защитой, преградой между мной и… ней.
— Кто вам разрешил зайти? — приняла воинственную позу миссис Грон. — Я не пускал вас! Лора? — она перехватила мой испуганный взгляд. — Мне попросить уйти ее?
— Лора… — не обращая на лекаря внимания, произнесла Милена Тайлер. — Выслушай… Меня попросил приехать Вейтон. Чтобы я тебе все объяснила. Ты можешь не бояться меня. Просто выслушай. Лора, пожалуйста…
Глядя в ее умоляющие глаза, внутри меня что-то дрогнуло, и я неуверенно кивнула.
— Так что? Будешь разговаривать? — уточнила у меня миссис Грон. — Оставить вас?
И я снова кивнула.
— Только недолго, — она грозно зыркнула на мать Вейтона и вышла из палаты.
— Ты так выросла, Лора, — произнесла Милена с печальной улыбкой. — Кто бы мог подумать… И то, что вы с моим сыном оказались так…близки…
Я молчала, продолжая с опаской смотреть на нее.
— Конечно, — женщина понимающе кивнула, — сейчас не до сантиментов. Ты хочешь знать, зачем я пришла и что хочу сказать. Не возражаешь, если я присяду? — она показала на стул, стоящий в стороне.
Я снова лишь отрицательно мотнула головой.
Милена взяла стул и подвинула его ближе к моей койке.
— Ты думаешь, я убила твою маму… — тихо произнесла потом. — Но это не так. Точнее, не совсем так… Даже не знаю, с чего правильнее начать… Видишь ли… — она вздохнула. — Я была дружна с твоим отцом, Тодом. Мы вместе учились в Академии Ранмара. Потом мне пришлось ее бросить, уехать, но с твоим отцом мы продолжали поддерживать связь, время от времени переписываясь… А однажды он приехал ко мне сам, напуганный, встревоженный… И рассказал, в какую ужасающую историю попала его жена, то есть твоя мама. Скорее всего, ты никогда не слышала о таком некроманте как Заг Редклиф, — она произнесла это совсем тихо.
— Почему же? Слышала, — отозвалась я, насторожившись.
— И что ты о нем слышала? — удивленно взглянула на меня Милена.
— Что некогда он был очень знаменит, служил при дворе, но погиб во время какого-то эксперимента, — ответила я, вспоминая свой реферат.
— Понятно, — грустно усмехнулась мать Вейтона. — Это официальная версия. На самом деле… Его похоронили заживо, замуровали в камне, — проговорила она шепотом. — По приказу короля, — Милена опустила глаза и замолчала, раздумывая о чем-то. — Я узнала об этом от Тода, твоего отца, и у меня нет причин не доверять ему. Подробностей не знаю, но факт остается фактом: от него избавились. Только некроманта не так просто лишить жизни, это, я думаю, ты уже знаешь… А Зага Редклифа тем более. Похоже, долгие годы он искал способ вырваться из плена. Но для этого ему нужен был некромант. Опять же Тод не распространялся о подробностях, на это у него не было времени… В общем, именно твоя мама, по неосторожности, и освободила его, пробудив в себе обратный целительству дар — некромантию… После этого Редклиф исчез, а Кэрри получила серьезную отдачу. Смена магии не прошла для нее бесследно: она ослабла. Но было еще кое-что… После проведения такого ритуала, который совершила Кэрри, на ней остался след энергетики Редклифа. А это значит, что обнаружив исчезновение некроманта, начнутся поиски того, кто ему помог, и рано или поздно выйдут на нее и вашу семью. И тогда не пощадят никого. Твоя мама это знала, и отец тоже. Единственный способ избежать подобного была бы смерть Кэрри, как можно быстрее, пока ее не обнаружили. Да, жизнь и без того покидала ее, смерть непременно пришла бы за ней, позже и в муках… И Тод попросил меня забрать ее…
— Мамину жизнь? — я чувствовала, как по щекам бегут слезы, но даже не пыталась их вытереть.
— Видишь ли… Моя высшая магия… Способность избавлять от боли и… Дарить легкую смерть, — ответила Милена, не глядя на меня. — О ней мало кто знает… Очень мало. Для большинства у меня есть лишь стихийная магия.
— Вы для этого приезжали к нам? — мой голос дрогнул.
Она кивнула.
— Это было ее решение, — едва слышно произнесла потом. — Твоей мамы. Она хотела защитить… В первую очередь тебя. А я… Я знаю характер его величества… Не понаслышке. Знаю, на что он способен в моменты гнева… Он не пощадил бы никого. И даже если бы оставил тебе жизнь, то она была бы сломана навсегда. И я согласилась… Прости…
— А что с моим папой? — спросила я хрипло. — Куда он исчез?
— Он… Он хотел все исправить. Хотел найти Редклифа. О большем он боялся рассказывать…
— А кто поставил блок на мою магию, не знаете?
— Конечно, Тод, — чуть усмехнулась Милена. — Твоя магия, полностью копирующая материнскую, могла навести подозрения… Он пытался обезопасить тебя со всех сторон. Даже память твою слегка подчистил, стер свой образ…
— Так вот почему я так плохо помню его лицо… — прошептала я. — И даже голос. И портрета у меня его не осталось, только мамин. Значит, мой отец был менталистом?
Милена кивнула.
— И тете тоже стер память? — спросила я дальше.
— Видимо, да…
— Но мой дар все равно проснулся…
— Я знаю, — Милена улыбнулась. — Это максимальный срок, на которой Тод смог поставить блок. Думаю, он надеялся вернуться раньше… Но что-то пошло не так. Мне даже трудно предположить, где он сейчас находится. И нахождение Редклифа тоже неизвестно.
— Значит, теперь я, тетя с дядей, кузина — мы все снова под угрозой, раз блок с меня снят? — забеспокоилась я.
— Пока нет повода волноваться, — Милена накрыла мою руку. — Прошло тринадцать лет, и вопрос поиска виновного в освобождении Редклифа уже стоит не так остро. Да и сам некромант не давал о себе знать все эти годы. Не думай пока об этом, живи полной жизнью… Хотя, разумная осторожность и не помешает, — она усмехнулась, и в этой усмешке я увидела Вейтона. А ведь и глаза у него матери…
Я вспомнила, как оттолкнула его, узнав, кем является его мать, и мне стало не по себе.
— А где Вейтон? — спросила я. — Его можно позвать? Я хочу его видеть… Мне надо сказать ему… Извиниться.
Улыбка застыла на лице Милены, а взгляд наполнился печалью.
— Что случилось? — тревога сжала сердце.
— Он уехал, — сглотнув, наконец ответила она. — К восточной границе. Бардия три дня назад все же напала на нас, и его направили туда. С той девушкой, подругой его, Джулианой, кажется… Это приказ короля. Они не могли ослушаться.
— Как же так… — слезы вновь застлали глаза. — Мы ведь даже не попрощались… И я не сказала ему… Святой Алвей, как же так? Вы знаете, как с ним связаться? Это возможно?
Милена покачала головой:
— Он сказал, что сам напишет… Да, он тебе просил передать, — Милена спешно открыла свой ридикюль и достала оттуда вчетверо сложенный лист бумаги.
Я не успела его развернуть, в палату, в сопровождении миссис Грон вошли ректор и профессор Калем.
— Я пойду. Рада была увидеть тебя, Лора, — Милена прикоснулась к моему плечу, мягко улыбнулась и поспешила выйти.
— Здравствуйте, — поприветствовала я новых гостей.
— Лора, наконец, ты очнулась, — первым заговорил профессор Калем. — Мы так волновались.
— Что со мной было, профессор? — спросила я его. — Я помню только, как мне стало плохо, а потом потеряла сознание…
— Внезапный выброс некромагии, — развел руками Калем. — Мы сами не можем понять, как это произошло. Возможно, из-за стресса, а возможно… — тут он осекся и продолжил торопливо: — Главное, нам удалось все вернуть на свои места, прежде чем это смогло навредить тебе.
— Но я целую неделю была без сознания…
— Вам повезло, мисс Гамильтон, что вы успели сдать все экзамены, — заговорил наконец ректор.
— Но я пропустила поединок за место в Элитной Семерки, — с горечью вспомнила я. Впрочем, это была наименьшая проблема на этот день…
— Вы все равно включены в нее, — отозвался ректор, и я вскинула на него изумленный взгляд. А он продолжил: — Вейтон Тайлер воспользовался своим правом и передал свое место вам. Теперь от вас требуется только удержать его.
О, боги… Вейтон… В этом весь он. В носу защипало от новой волны приближающихся слез.
— Мисс Гамильтон, — вновь заговорил ректор. — Как только вам станет лучше, мы позаботимся о том, чтобы вы благополучно доехали до своего дома.
— А моя кузина… Она где? — рассеянно уточнила я.
— Поскольку оставаться в Академии на летних каникулах запрещено, мисс Роуд, как и остальные студенты, еще пять дней назад уехала домой. Я пообещал вашей тете, что лично позабочусь о вас. Часть ваших вещей они забрали, оставили самое необходимое, так что вы доедете налегке… Сообщите мне, когда будете в силах отправиться домой…
— По моему мнению, ты уже полностью восстановилась, — улыбнулся профессор Калем, — но если хочешь отдохнуть еще, никто тебя не выгоняет…
— Спасибо, — я тоже улыбнулась, но через силу, — но я хотела бы поехать домой как можно скорее…
— Я займусь этим, — кивнул ректор, и они вместе с Калемом покинули палату.
Я осталась одна и наконец развернула записку Вейтона.
«Береги себя. И одевайся теплее. Чтобы я не волновался за тебя».
Горло сдавил спазмом, и я прикрыла рот ладонью, сдерживая рыдания. Потом же моя рука случайно скользнула на шею, туда, где был рояльт. Пальцы коснулись влажных, подтаявших льдинок, а следом вода уже ручейками побежала по груди, теряясь в вырезе сорочки. И от рояльта вскоре остался лишь мокрый след на коже…