ГЛАВА 4

Я честно планировала не нервничать. Встала, расчесала волосы, заплела несколько косиц и уложила их в корону.

Несколько заклинаний отутюжили форму и вот, я, сжимая сумку, готова выходить. Рядом со мной немного сонная, но все же сосредоточенная Лин. Ну а Вер-Тарна уже давно ушла, оставив после себя только удушающий аромат парфюма. Что, к слову, очень странно — она ведь оборотень! Чуткий нос и все такое.

— Р-р-разнесем аудиторию по камешку! — раздалось с моей макушки.

Да, точно, вишенки тоже со мной. Иногда, очень редко, я думаю о том, что стоило бы проконсультироваться с артефактором или химерологом. Взять своенравных паршивцев под контроль и поселить их в аквариуме.

— Чтобы сегодня я вас не слышала, — процедила Лин и строго наставила на них палец.

— Я — могила, — театрально прошипел Развратник.

— Вынуждена подчиниться, — трагично отозвалась Скромница. — Отвратительно.

— Вам не приходит в голову, что мы идем к врагу? — сердито спросила я, пытаясь понять, на какой именно части моей прически они сидят.

— Так давайте не пойдем, — воодушевленно предложил Развратник. — Что мы там забыли?

— Цыц. Благодаря Лин они утихли. А я окончательно осознала, что вишу на тонкой ниточке. Увы, мои вишенки находятся на той стадии развития, на которой была и я, когда моя магия их создала. Да, словарный запас у них разросся, но сами они ничуть не повзрослели. И они попросту не способны осознать масштаб той задницы, в которой мы все находимся.

Шаг за шагом мы приближались к огромное аудитории, которая должна была вместить все пятые курсы Академии.

— Думай о том, что экзамен нам сдавать не придется. И что если взять еще пару-тройку дополнительных предметов, то от ознакомительных лекций можно будет отказаться, — негромко сказала Лин.

— А где взять деньги на дополнительное обучение? — мрачно спросила я.

— Заработать, — пожала плечами Лин. — Погоди, посмотрим, как он себя ведет и решим. Ого, что это?

— Не знаю, — настороженно произнесла я. — Но мне это не нравится.

Мы не могли подойти к аудитории, поскольку весь широкий коридор был заполнен студентами-пятикурсниками.

— Может, он сдох? — с надеждой спросил Развратник. — И все нервничают, переживают.

— Желать драконам смерти — безнравственно, — ханжеским тоном произнесла скромница.

— А она у тебя та еще расистка, — хмыкнула Лин и цопнула за рукав пробегавшую мимо старосту, — что происходит?

— А? А, в аудиторию входим по записи. Там у каждого свое место. Что-то вроде оптимизации учебного процесса, — взмыленная девчонка выдернула рукав из цепких пальчиков Лин, — препод рассаживает по принципе незнакомства. Чтобы мы, значит, друг с другом не болтали. Хотя как по мне, так к пятому курсу все так или иначе знакомы.

«Нет, Май-Бритт, мир не вращается вокруг тебя. И весь этот бред вовсе не предназначен для того, чтобы рассадить тебя с Лин», сказала я сама себе.

Но сердце очень неприятно сжалось. Почему Покровительство Императора не решило все мои проблемы?!

Студенческий затор редел, и вот нас осталось совсем немного.

— Май-Бритт Анндра, — холодно произнес Виернарон, — первый ряд, десятый стол.

Вздрогнув, я молча пошла к дверям. Первый ряд и десятый стол — точно по центру. Точно напротив лекторской кафедры.

— Вы должны сказать: «Да, господин Виернарон», — наставительно произнес он, выставляя щит и не позволяя мне войти в аудиторию.

— Да, господин Виернарон, — тускло произнесла я.

«Кажется, доучиться будет куда сложнее, чем я думала», пронеслось у меня в голове.

— Кто-нибудь знает, этот бред у нас надолго? — донесся до меня чей-то шепот.

— Да Кас его знает, — ответил чей-то недовольный голос. — Я эту магию крови знаешь на чем вертел?

— Говорят, его какая-то девица кинула, вот он в Академию и примчался. Так что страдаем мы из-за какой-то курицы! — долгая, густая «р-р-р» в словах подсказывала, что это мнение оборотня.

Мне хотелось сжаться. Обхватить себя руками за плечи, зажмуриться и тоненько-тоненько заскулить. Если все узнают, из-за кого они…

— Хвастать глупостью и недалекостью отличительная черта твоего рода, не так ли? — раздался тягучий, манерный голос Вер-Тарны. — Мы получили возможность узнать больше о магии крови. Сказал бы спасибо той девице. Да попросил бы ее не давать Виернарону как можно дольше — чтоб больше лекций успело пройти.

Дверь в аудиторию закрылась с отчетливым лязгом и Виернарон воздвигся за кафедрой. Темноволосый, с прячущейся в уголках губ лукавой ухмылкой — он не был похож на чудовище. Не был похож, но являлся.

«Не стоит забывать, что самые ядовитые твари носят самый яркий окрас. И драконов это тоже касается», говорила моя бабушка. И проявляла на щеках ярко-алые чешуйки.

Бабушка… Пожалуй, из всей семьи только она меня и любила. Любит. Увы, она улетела куда-то далеко за границы Империи. В ней всегда ярко горела искра исследовательницы. Вот только дедушка никогда и никуда ее не отпускал. Оттого она и не грустила на его похоронах.

— Я не профессор, а потому вы можете обращаться ко мне просто «Господин Виернарон», — мягко начал он. — Сегодня, после рассадки, на ваших столах появятся таблички и в дальнейшем подобного столпотворения не будет. У всех есть тетради и ручки?

Раздался нескладный утвердительный гул. Я молча раскрыла тетрадь и взяла ручку.

— Магия крови едина и не делима, — он заложил руки за спину и вышел из-за кафедры. — У каждой расы есть свои особенности, но в целом… В целом мы подчиняемся одним и тем же законам. Иначе у нас не могло бы быть полукровок, не так ли?

Он задорно улыбнулся и подмигнул аудитории.

— Особенность драконов — особые маркеры, отличающие один род от другого. Маркеры, несущие в себе склонность к тому или иному дару. Что есть «маркер крови» в магии крови? О, самое главное не путать это с целительским понятием. У нас, у магов крови, маркер — это лишь частица крови, отзывающаяся на магию. Сила напитывает нашу кровь неравномерно. Здесь, среди вас, наверняка присутствуют жемчужины и алмазы рода — те молодые драконицы и драконы, в ком особенно ярко выражен родовой дар.

Виернарон вернулся за кафедру:

— Но маркеры несут не только благо. Иногда, если разум носителя слаб, они могут нарушить родственные связи.

Он смотрел на меня в упор.

— Такие драконы, слабые разумом, раньше находились под опекой семьи, но наше нынешнее законодательство не позволяет этого. И потому от жемчужин избавляются, чтобы они не портили благородную кровь. Чтобы безумие не передалось.

По аудитории пробежал недоуменный шепоток. В моей прическе зашевелились вишенки.

Я, вскинув руку, выхватила их и крепко сжала. Ну уж нет. Хоть прямо скажи, что я — выродок, я все равно промолчу.

— Именно поэтому, прежде чем заключить играть свадьбу, родители брачующихся и нанимают магов крови. Итак, записываем: «Магия крови — основные определения».

Перекинув вишенки в левую руку, я спокойно записывала. Записывала и старательно пропускала мимо ушей все оскорбительные намеки.

— Отложите ручки, сейчас мы можем провести небольшой кровный ритуал. Для этого мне потребуется доброволец из зала, — Виернарон предвкушающе улыбнулся.

В аудитории повисла потрясенная тишина, которую рискнула нарушить только староста оборотней, наша Вер-Тарна:

— Насколько это законно?

Маг крови облокотился на кафедры, скорчил забавную рожицу и честно произнес:

— Полузаконно. Как вы, взрослые маги, должны знать, никто не имеет права разглашать секреты древних родов. У всех правителей нашей Тройственной Империи есть соответствующие эдикты! Но не стоит забывать о том, что каждый год кого-то исторгают из семьи. А подобные, назовем их, ну скажем, отрыжки, уже не попадают под запрет. У меня, кстати, есть список.

Он взял с кафедры кожаную папку, открыл ее, вдумчиво изучил и поднял на нас кристально честный взгляд:

— Вот и сейчас на вашем пятом курсе есть исторженный маг. Приношу свои извинения, я не знал, что это девушка. Я бы не стал называть девушку отрыжкой.

Он прижал к груди ладонь и дурашливо поклонился. По аудитории пронеслись сдавленные смешки.

— Май-Бритт Безродная, — это он прочитал почти по слогам. — Как удивительно, вы ведь были жемчужиной рода. Впрочем, это мы тоже уже обсуждали, не так ли? К Касу разговоры, прошу сюда.

Он указал на кафедру, а сам, подняв руку вверх, материализовал в ней узкий стилет.

— Больно не будет, мне потребуется всего одна капля вашей безродной крови, — усмехнулся он. — Что же вы сидите?

Поднявшись, я развернула плечи и четко произнесла:

— А как же добровольность? Я не хочу подвергаться кровным ритуалам.

Точнее, я попыталась развернуть плечи и четко произнести. Не получилось. Мой севший, неуверенный голос совершенно не придавал веса моим словам.

Но я предприняла еще одну попытку:

— Я не безродная. В присутствии господина ректора меня приняли в род Анндра, старый известный человеческий род. Который так же находится под эдиктом человеческого короля.

Сев на место, я сложила руки на парте, повернув ладони так, чтобы кольцо Императора было максимально заметно. Правда, из-за этого вишенки чуть не обрели свободу, но я успела вновь их перехватить! Спасибо Скромнице за ее неторопливость.

— Человеческий король издал свой эдикт, — благожелательно кивнул Виернарон. — Это верно. Но суть его в другом — он запрещает проводить кровные ритуалы против воли. А вас, Май-Бритт, никто ни к чему не принуждает. Уж поверьте, тот небольшой ритуальчик, который я хотел провести, не показал бы ни степени вашей нравственности, ни наличия неучтенной беременности. Так что вашей репутации ничего не грозило.

Аудитория грохнула хохотом. Из моего ослабшего кулака выскользнули вишенки, которых я тут же прихлопнула тетрадью. Тетрадью, из-под которой послышалось невнятное ворчание.

«Молчи, Май-Бритт, молчи. Лучше терпеть дурацкие шутки, чем остаться с ним один на один», сказала я себе. И чуть-чуть ослабила давление на затихшую тетрадь.

— Сдается мне, что вы, господин Виернарон, муд…

Я так хлопнула ладонью по тетради, что на мгновение испугалась, будто раздавила поганцев. Но лишь на мгновение.

— Прошу прощения за моих питомцев, господин Виернарон, — скороговоркой выпалила я.

— Ничего, — его глаза были холодны, как лед, — ничего. Как я полагаю, вы крепко связаны. Ваши эмоции находят отклик в поведении ваших питомцев, а значит мне нет нужды сердиться на них.

В аудитории висела напряженная тишина. Кажется, господин маг умудрился выпустить свою ауру из-под контроля и тем самым разбил пелену очарования, над которой работал с самого начала занятия.

— Ритуал я проведу на себе, — сказал Виернарон, когда тишина достигла своего апогея. — Я не боюсь ничего из того, что может всплыть. Невинность меня давно покинула. Итак, мы берем каплю крови и используем на ней простейшее заклинание, которое изучают на втором курсе. Познание сути. Вы спросите — почему же это считается магией крови? Потому что в данном случае мы познаем именно кровь. Весь смысл сегодняшнего урока в том, чтобы вы поняли — не все заклинания из книги крови всегда относятся к магии крови. Но любые заклинания, оказывающие воздействие на кровь — всегда магия крови. Путано, но логично. И вот, смотрите. То, что раньше говорило вам о степени свежести продуктов или о составе блюда, сейчас говорит о моем возрасте и общем состоянии здоровья.

Капля крови, подвешенная им в воздухе, превратилась в пушистый приятно-салатовый шар.

— Однородность цвета и повышенная пушистость — я молод и здоров. На сегодня все. Май-Бритт, задержитесь.

Я не успела испугаться, как вокруг меня воздвиглись две фигуры. И если поддержка Лин ожидаема, то Вер-Тарна, вставшая слева от меня… Это было странно.

— Если у вас есть вопросы по теме лекции, — холодно произнес Виернарон, — то подождите в коридоре.

— Я — Анндра, принявшая в семью Безродную. Я слежу за ней, я отвечаю за ее поступки перед главой рода.

— Я — Вер-Тарна, староста Второго Факультета. Из-за прискорбной случайности, сейчас мне приходится отвечать еще и за Третий Факультет, — тягуче, как-то мурлычаще протянула оборотница. — Мне от вас нужен лишь лист наказаний. Я отнесу его в секретариат.

— Куда? — оторопел дракон.

— В секретариат, там сидят ши-тари и заведуют всеми бумажками академии. Этот секретариат придумала и внедрила Доркас Каулен, — проворчала Лин.

А меня отпустило.

— Я не хотел доводить дело до бумаг, — мягко произнес Виернарон. — Зачем портить аттестат? Май-Бритт достаточно извиниться, да прибраться в моей аудитории пару вечеров. Официоз потянет за собой куда более серьезное наказание.

— Я не боюсь ни пятен в характеристике, ни серьезного наказания, — спокойно произнесла я.

— Признаться, — Виернарон отошел к кафедре и вытащил все ту же папку, — у меня есть листы наказаний, но я, видит Кас, не понимаю, как их заполнять.

— Вы часто поминаете это мелкое темное божество, — Лин склонила голову на бок, — не боитесь привлечь его внимание?

— Нет, — скупо произнес дракон.

И, противореча своим словам, быстро заполнил графы в листе наказания. А граф там было всего три: первая — место и время, вторая — суть проступка и третья — рекомендуемое наказание. Как правило, секретариат всегда шел навстречу рассерженным преподавателям.

— Прошу, — он вручил листок Вер-Тарне, а после лишь махнул рукой и девчонки вылетели за дверь аудитории.

Мы остались наедине.

«Я буду сопротивляться», промелькнуло у меня в голове.

И в этот момент он схватил меня за оба запястья и подтащил ближе к себе.

— Надеюсь, вы будете усердны Май-Бритт, — шепнул он, пристально вглядываясь мне в глаза. — Не стоит разочаровывать меня еще больше.

— Что вам за дело до меня, господин маг? — прищурилась я и одним движением освободилась из его слабого захвата.

Что, надо признать, меня удивило. Я не питаю особых иллюзий и точно знаю, что все мои боевые навыки, это уйти в скрыт и оттуда напинать противнику. Подло, но действенно.

— О, вы так важны, Май-Бритт, — он подошел вплотную ко мне и провел большим пальцем по моему лбу, — вы бесценны. Вы итог всего. И я дрожу рядом с вами.

Это он выдохнул мне прямо в губы. И меня едва не вывернуло прямо на него.

Отшатнувшись, я в прижала к губам ладонь и с ужасом на него посмотрела. То, чем пахнет его дыхание… Это смрад — это не гнилые зубы и не больной желудок. Это гниение. Это сладковатый душок разложения.

Виернарон использует запретную магию, что дает своему адепту великую силу. Запретную магию, которая забирает здоровье.

От родов ли умирали его жены? Или он скидывал на них, беременных, откат? Но это невозможно, откат можно передать только родствен…

— Вы все еще здесь? — он, уже стоящий за кафедрой, усмехнулся, — или у вас есть ко мне вопросы?

— Нет вопросов, — хрипло произнесла я и, развернувшись, деревянной походкой вышла из аудитории.

Захлопнув за собой дверь, я чуть не рухнула на пол. Лин вовремя подхватила меня под руку и, не говоря ни слова, потащила в сторону.

— Мой кузен крупно проигрался в карты, а его родителям надоело платить, — пропыхтела она, и подтолкнула меня к арке, за которой скрывался коридор с малоиспользуемыми аудиториями.

— Давно пора, — я пожала плечами, — он уже берега потерял.

— Ага, а денег у него не оказалось и я отдала половину своих сбережений, — она хмыкнула, — в обмен на доступ в тайную комнату.

— А? — после произошедшего в аудитории я слабо соображала.

— Это не родовой дом, — напомнила подруга, — здесь каждый, кто обладает толикой ума и наглости, может создать свою собственную скрытую комнату.

— Мог, — поправила я ее, — это запретили еще до нашего рождения — от обилия скрытых комнат пространство Академии начало разрушаться. Я слышала, что планируют отыскать и уничтожить каждую комнату.

— Но старыми комнатами пользоваться можно, — усмехнулась Лин.

— Ты не говорила никогда об этом, — я склонила голову на бок, — почему?

— Он отказывался давать доступ, — скривилась подруга. — Переживал, что я буду туда парней таскать и, мгм, развлекаться по всякому. А он же на мне жениться планирует.

— Кузен?!

— Так он дурачок, — отмахнулась Лин, — что ты от него хочешь? Какой ум, такие и желания.

— Ясно.

А еще мне до судорог было интересно, нет ли подобной комнаты у моего бывшего рода. Наверняка ведь есть. Не могут великие специалисты скрыта не заиметь свою собственную комнату!

«Почему мне самой эта мысль не пришла в голову?» задалась я вопросом. «Ладно, пространственная магия не мой конек. Сдала экзамен и слава всем Богам. Но вот ту чудесную скамеечку, под раскидистым дубом, можно было бы скрыть. Не очень честно, но… Но мы ее, вообще-то, сами чинили!».

— Та-дам! — провозгласила Лин и между двести тридцать седьмой и двести тридцать восьмой аудиторией появилась еще одна дверь.

— Ого, леаранское древо, — не удержалась я. — К чему такая роскошь?

— Откуда же мне знать? — удивилась Лин и толкнула дверь, — так, правила простые — ничего не менять магией, за собой убирать, проклятий и прочего не оставлять. Прошу. Я вхожу последней — после меня дверь скроется вновь.

Шагнув в темноту, я чуть прижмурилась, вызывая драконье зрение. И тут же зашипела — едва лишь Лин закрыла дверь, как потолок загорелся тепло-оранжевым светом.

— Ну как тебе? Предки у кузена были с запросами, — весело произнесла Лин. — У кресел вместо ножек стилизованные львиные лапы! Такое уже давно не модно.

Усмехнувшись, я вернула себе человеческий взгляд и осмотрелась. Пол из мелких малахитовых плиток, пушистый серый ковер, на котором стоит массивный стол, а вокруг три приземистых кресла. И да, львиные лапы.

— А шкафов нет, — подметила я.

— Есть, но открыть их мы не можем. А там вино, — облизнулась Лин. — Фруктовое. Рассказывай. Ты вывалилась из аудитории с чешуей на скулах и драконьим огнем в глазах. Ругались?

Я медленно покачала головой.

— Он… Он напугал меня. Вел себя так, будто у него есть право прикасаться ко мне. И, — я вытащила из волос вишенки, — мы оказались правы. Помнишь? Мои сильные, по-настоящему сильные чувства их выключают.

Мои питомцы выглядели сонными. Лин потыкала кончиком пальца в Развратника и задумчиво хмыкнула:

— Иногда я думаю, что лучше немного поплакать над крохотной могилкой, чем так встревать.

Я хотела возмутиться, но… Сегодня они и правда меня очень сильно подставили.

— Ты сказала, что он тебя трогал, — Лин посмотрела мне в глаза, — мы можем попробовать выкинуть его из Академии.

— Только не таким образом. Мне этого никогда не забудут, — я вздрогнула, — вывалить это все перед всеми профессорами и старостами… Нет.

— Вер-Тарна сказала, что сегодня освободит для тебя свою артефакторную коробку. Пара часов в изоляции вишенкам не повредит.

Развратник очнулся именно в этот момент и тут же истошно завопил:

— Не сметь! Я запрещаю! Это смерть и предательство!

— Мы редко совпадаем во мнениях, — пропищала Скромница, — но тут я согласна.

— К моему стыду и огорчению, но я согласна, — пролепетала Скромница.

Лин сощурилась и наставила на них палец:

— А то, что вы подставили сегодня свою хозяйку разве не предательство?

— Ой, да ладно, — отмахнулся Развратник, — ну оттрепали нас немного, так и что? Поругают и простят.

Я горько усмехнулась — они действительно не взрослеют. Поругают и простят.

Лин подняла на меня серьезный взгляд:

— Знаешь, решать тебе. Но, знаешь, Виернарон, кажется, серьезно в тебе заинтересован. Настолько серьезно, что его не пугает Покровительство. А вы… Вам стоит воспринять кому внутри артефакторной шкатулки, как репетицию будущей смерти. Если Виернарон получит Май-Бритт, то вы умрете вместе с ней.

Вишенки изобразили раскаяние и понимание. Но я видела, что они ничего не поняли. И что они продолжат выдавать свое сверхценное мнение в самые неподходящие моменты.

— Знаешь, он сказал, что я итог и венец всего, — вспомнила я вдруг. — Что я очень важна. Бесценна.

Лин внимательно на меня посмотрела, а затем тихо спросила:

— А что мы знаем про его умерших жен?

— Что они умерли. Что они были молоды, что со всеми мы учились на одном курсе, но на разных факультетах, — я пожала плечами, — хотя нет, две из них были с моего бывшего факультета. А что?

— А то, что нам нужно больше о них узнать. И для начала нам придется скрытно проникнуть в библиотеку и изучить газеты.

— А почему скрытно? — удивилась я, — подшивка в свободном доступе.

— Ты хочешь, чтобы кто-нибудь узнал о нашем интересе к именам мертвых дракониц?

— Логично, — я криво улыбнулась, — что-то я сегодня очень плохо соображаю. Но что нам дадут имена?

— Не просто имена, а полные имена. После библиотеки мы взломаем архив и изучим их личные дела. Сравним с тобой. Ну знаешь, дата рождения, вес при рождении и все такое. Может, у вас есть что-то общее, что-то, из-за чего Виернарон так в тебя вцепился? И тогда мы сможем лишить тебя этого.

— Родить меня обратно? — с интересом спросила я, — чтобы сменить дату?

— Ну, не знаю. Просто… Ну какая-то логика в подборе смертниц должна быть?

— Должна быть, — согласилась я. — Только вот архив перенесли в башню ректора.

— Да ладно, справимся. Это, считай, приключение, — Лин пожала плечами. — Да и потом, мы ж не пакостить.

Я только кивнула. А потом задумчиво произнесла:

— А почему ты меня привела именно сюда, а не в комнату?

— Похвастаться нетерпелось, — честно сказала Лин. — Возвращаемся? Скоро настанет время молчаливого чаепития. Кстати, по версии Вер-Тарны мы подруги.

— Да?

— Да. Она делит с нами это молчаливое чаепитие именно из-за того, что мы друзья. Тем самым она помогает нам сбросить груз дня, восстановить ментальные щиты и уравновесить взбаламученные эмоции.

— Ого, как ты узнала? Мы же не ходили в библиотеку.

— Знаешь, я решила спросить прямо, — Лин пожала плечами, — просто вспомнила, что оборотням выделено аж три стеллажа. Я не готова столько книг читать.

— Ничего себе. А мы с ней ничего разделить не должны?

— Должны, но я не спросила — она ушла в секретариат.

Покинув тайную комнату, мы неспешно двинулись к выходу из административно-учебной части.

«Все будет хорошо. Я буду использовать шкатулку, а Вишнкам придется или смириться, или повзрослеть. Виернарон здесь не навсегда. Все будет хорошо».