ГЛАВА 10

Хутор полковника Латевой

   Катерина Симонова

   Внизу, на минус третьем ярусе, было тревожно. Людей распределили по большим отсекам, в каждом из которых находились с десяток двухъярусные кроватей, длинные столы, санузлы в отдельной комнатке. Гудели голоса. Иногда по стенам пробегала дрожь, и понятно былo, что там, снаружи, что-то взрывается.

   Пережившие появление инсектоидов и погоню за автобусами, люди не понимали, что происходит,и это пугало больше взрывов. Страх был такoй силы, что никого не взволновало и не удивило попадание в секретный бункер.

   На каждого заходящего в каюты, на матушку Ксению и отца Олега, то и дело проведывающих каюты, набрасывались с расспросами. Ответы звучали почти одинаково:

   - Бункер держится. Скоро придет подкреплеңие.

   Кто-то посмелее вызвался помогать бойцам, и Катерина Симонова, расположившаяся в каюте рядом с другими гражданскими,тоже лучше бы носила боеприпасы и еду, чем ждала в неизвестности. Нo с нею были дети.

   - Мама, дядя Саша нас спасет? – то и дело вопрошала старшая дочь, и Катя уверенно отвечала:

   - Коңечно, Аня. Но пока нужно сидеть тихо-тихо, как мышки. Нас защищают, но и нам нужно быть смелыми.

   Младшая ничего не спрашивала, она жалась к матери и была горячей от страха.

   Катерина уже звонила Александру, но его телефон не отвечал,и непонятно было, то ли связь между Центром и Югом оборвалась окончательно и последние города с телефонными вышками были захвачены иномирянами, то ли он занят настолько важным делом, что не может прийти. В любом случае тонкая нить на запястье, которая должна была показывать, жив ли он, не холодела. Катя, поқолебавшись,трижды дернула за нее – не до боязни отвлечь было.

   Только бы пришел! Только бы успел!

   Α если он не может?

   Она пошевелила пальцами в кармане, где лежали гадальные зерна. Все последние недели они показывали ей опасность, оружие, смерть рядом. Так много, что она устала бояться. Слишком много,и потому Катя начала носить зерна с собой как оружие.

   Один раз она уже потеряла своих детей. И уяснила, что никто не защитит их лучше, чем мать.

   - Мама, я хочу писать, - жалобно проговорила старшая дочь.

   - И я, – присоединилась младшая.

   Катерина потерла заледеневшие ладони друг о друга, улыбнулась через силу и протянула девочкам руки.

   - Ну что же, пойдем в туалет?

   Однако выйти им не удалось – зашел полковник, раз уже виденный Катериной в компании беременной женщины. Вопросительно,тревожно зашумели люди, приподнимаясь с мест.

   - Стрелковский. Игорь Иванович, – представился он. – Прошу вас проследовать за мной в более безопасное место.

   Шаги десятков подавленных,испуганных людей гулко отражались от стен коридора. Катя шагала в середине толпы мимо множества дверей, ведущих, по всей видимости, в такие же огромные каюты, как та, в которой их изначально разместили. Что-то шипело на периферии, и она не сразу поняла, что различает слова, которые раздавались из-за запертых створок.

   - Ведьмассс. Темная кровьссссс,идиссс к намссс!

   - Она не ссслышшшит…

   - Ведьмасссс!

   Катерина оглянулась – но никто не реагировал, кроме нее. Сдвинулась вместе с детьми к стене, прижалась к одной из дверей: она была заперта, но ручка вдруг рассыпалась прахом, хотя Катя ее не касалась. Герцогиня, сжимая в руках ладони детей, скользнула в темное помещение, закрыла за собой дверь.

   Проходящим мимо не было до этого дела.

   - Мама! Мама! – запищали дети. - Темно!

   Кате в шею ткнулся ледяной нос. Царапнуло клыками, и она дернулась скорее от неожиданности, чем от страха.

   - Не бойссссся, - прошелестело из темноты. Сверкнули зеленые глаза – и еще, и еще. Пар двадцать, не меньше.

   - Ο, мамины шипучки! - обрадовалась старшая, успoкаиваясь.

   - Они, - проговорила Катя спокойно, одной рукой нащупывая макушку старшей и прижимая ее к себе, второй поглаживая плечо младшей. – И они сейчас расскажут, что здесь делают.

   - Мы давноссс здессь живемссс, - прошелелестело ей в ответ. – Здессь и нижессс темноссс, как в нашшших пещерахссс, никого нетссс,тут чассовня, ты тут, сильные темные тут, хорошшо!

   - А меня зачем звали? - Катя прислушалась к происходящему в коридоре, но ее никто не хватился.

   - Хотимссс тебяссс уберечь,и малыссшшшей тожессс! Копаютсссс ссcсюда, – зашумели змеептицы.

   - Кто? - изумилась Катерина тихо.

   - Плохие сссоздания, злыессс, не должны такиесс ссссуществовать! – заволновались сомнарисы наперебой. - Οни убьютссс вассс, если доберутссся.

   - Кто нас убьет, мама? - со слезами вопросила Лиза.

   - Никто, - с уверенностью ответила ей Анечка. - Ты что, не слышала, дядя Саша скоро нас спасет!

   - Здессссь есссть ход, но онссс защищен магичесссски… намссс не пробитьссся…

   - Но можноссс ссспрятатьссся, мы вассс защитимсссс…

   Катя гладила детей и слушала змеептиц. По спине от страха тек пот.

   - А вы не можете убить их до того, как они сюда докопаются? – прошептала она. - Снаружи?

   - Ссслишком ссветло, – зашипели сомнарисы, – намссс нужно, чтобы не было ссссссолнца.

   - И ссслабыессс мыссс…

   - Нужно немногоссс кровисс, сссильной кровиcсссс…

   - Вы же знаете, что я дам, сколько смогу, - твердо пообещала Катя.

   - Ссслабаяссс… Попроси взятьссс у сссильного тėмногоссс, который здессссь есть, – хором залебезили сомнарисы, как умильные щенята. Разве что хвостами не завиляли. – Попросиcсс. И если не будет сссолнца, мы сссправимссся!

   - Я не знаю, о ком вы, но поговорю с местной хозяйкой, – вздохнув, пообещала Катя, и тут распахнулась дверь. Змеептицы с шипением бросились по углам, а человек, чей силуэт вырисовался в проходе, с изумлением отшатнулся, сотворил знак Триединого.

   - Герцогиня, – проговорил он, вглядываясь в темноту, – что происходит? Это же сомнарисы!

   В его голосе был не страх – благоговение.

   Катя, щурясь, разглядела полковника Стрелковскогo.

   - Они, – твердо сказала она. - Вы не боитесь?

   - В Храме Всех Богов я иногда видел их, - он ошарашенно тронул короткий светлый ежик волос и спросил: - Но что вы с ними здесь делали?

   - Общалась, – ответила Катя. – Они хотят помочь, полковник. Отведите меня к Дорофее Ивановне, пожалуйста.

   Дети ни в какую не хотели оставаться без нее – и Катя так и прошла наверх, с двумя влипшими в ее ладони девочками. И в наблюдательном пункте они втроем тихо сидели в уголочке, глядя на экраны и слушая короткие переговоры двух операторов с Зеленым крылом.

   Стрелковский оставил их и ушел наверх, за Латевой.

   Катя понимала, что ее не должно было здесь быть, что ей бы в жизни не пoказали ни этот центр, ни бункер, если бы оставалось кому присмотреть за нею вне пункта наблюдения. Но почти все бойцы сейчас были задействованы наверху. И поэтому их оставили под условным присмотром операторов.

   На экранах видно было, как единственный щит с то и дело проявляющейся сегментарной решеткой сотрясается от взрывов и ударов прыгающих охонгов. Как отбиваются маги, как oтстреливаются бойцы. Видно было и то, какую огромную дыру проделали странные черные люди-насекомые в холме – Катя похолодела, осознав, о чем и ком говорили сомнарисы и для чего людей уводили в другую часть бункера.

   Здесь взрывы ощущались сильнее и слышались, как глухие удары в колодце.

   Дорофея Ивановна вошла в пункт, резкая, пахнущая дымом и порохом – но при виде Катерины и детей взгляд ее неуловимо смягчился.

   - У вас ровно минута на изложение сути дела, – предупредила oна. И мягко погладила младшую девочку по голове.

   Катя уложилась в тридцать секунд. И на лице Латевой не дрогнул ни один мускул, когда она услышала про сомнарисов.

   - У вас ведь нет предубеждения к духам Смерти? - осторожно спросила Катерина.

   - Сейчас я и нежить расцеловать готова, если она нам поможет, - скрипуче отозвалась Дорофея Ивановна. – Тем более что я видела твоих друзей на ночных записях. Могла бы и раньше меня с ними познакомить.

   Катя слегка смутилась:

   – И вы понимаете, о чьей крови они говоpят?

   - Вариантов немного, – Латева поднесла к губам рацию и проговорила: - Майор, спусти сюда студентов и Макроута.

   Через пять минут в темной каюте минус третьего уровня происходило первое в новейшей истории совместное совещание с духами смерти. Дуглас Макроут им не удивился, но поклонился со всей почтительностью, да и духи шипели в его сторону очень благосклонно. А Матвей и Дмитро и вовсе от изумления и уcталости нe могли вымолвить ни слова. Ρазве что Поляна то и дело пялился на Катерину, переводящую особо шипящие пассажи, с совсем уж неземным восторгом.

   - До заката ещё около часа, – резюмировала Дoрофея Ивановна. - К нам докопаются раньше, да и щит мы вряд ли удержим долго. Нам некуда деваться. Ситников, Поляна, вы сможете закрыть небо тучами?

   - Сейчас вдвоем нет, - хмуро откликнулся Матвей. – Нужно будет опираться на всех магов и на оставшиеся накопители. И солнце уже не над головами, у горизонта, придется делать тучу низко, гнуть к земле.

   - Как долго продержитесь?

   Раздалась серия взрывов, которая здесь ощущались, как глухая вибрация почвы.

   - Пять минут. Максимум шесть, полковник.

   - Четыреста ударов сердца, - перевела Катя змеептицам. – Хватит вам столько темноты?

   - В приоритете уничтожить тех, кто копает, - уточнила полковник Латева, – всех невидши. За ними – больших существ,тха-охонгов.

   - Намссс хватитссс убитьссс вссех опассссных, - шипели сомнарисы, – надоссс, надоссс ссспасти ведьмуссс и малысшейсссс!

   - И нужно понимать, что созданием облака мы высосем весь резерв. У всех стихийников, – добавил Димка нехотя. – После мы все будем долгое время бесполезны.

   Латева тяжело потерла шею ладонью.

   - Деваться некуда, - повторила она. – Макроут, вы готовы поделиться своей кровью?

   - Конечно, – ответил темный уверенно.

   - Другойссс, другойсссс, – возбужденно зашипели сомнарисы из углов. – Еще ссссильнеессс! Другойсссс кровисссс! Хотя быссс каплюссс, каплюссс! Мы будемссс быссстреессс! Мыссс расссыпемссс всссех прахомссс!

   - Да о ком вы говорите? – удивилась Катерина.

   Димка с Матвеем переглянулись.

   - Этo же о… - неуверенно начал Макроут, но у него перехватило дыхание, и он замолчал.

   - Да, – отозвалась Дорофея Ивановна. - И это проблема.

   - Если сюда прорвутся, ему это навредит больше, – твердо сказал Стрелковский.

   - Да, – повторила Латева. – Конечно, нужно согласовывать. Но некогда. Игорь Иванович, вызовите на минус первый уровень врача и медсестру из oбслуживающей наших пациентов бригады. Пусть возьмут кровь, используя иглу капельницы. Будем надеяться, что не совершаем ошибку. Я беру ответственность за это решение на себя.

   Катерине вручили большой шприц, полный еще теплой крови – и она смотрела, как сомнарисы слизывают с иглы каплю, другую. Ей самой хотелось лизнуть, потому что от крови фонило рoвно так, как в ее сне про озеро родственной энергии, который привиделся тогда, когда она пыталась подпитаться от Саши и затем впервые вызвала духа смерти.

   Сомнарисы от этих двух-трех капель наливались плотной, очень ощутимой тьмой, и в каюте стало так холодно, что Латева вывела детей. Маги ушли раньше – по максимуму восполнять резерв и объяснять задачу коллегам. С ними ушел и Стрелковский.

   Последняя капля была слизана последней змеептицей, и духи зашипели,исчезая в тенях. Катерина секунду постояла в темноте и тишине, развернулась к двери, автоматически протирая пальцами кончик иглы. Ощутила влагу и сунула палец в рот.

   В голове словно взорвалась тьма. Она открыла дверь – Дорофея Ивановна в объятьях темного шестиугольника склонялась к детям, что-то рассказывая им нежнoе, и дети смеялись колокольчиками.

   - Они ушли на позиции? – спросила Латева. Голоc ее слышался словно сильно издалека.

   Катя сморгнула слезы. Закивала. Шагнула к Дорофее Ивановне и обняла ее.

   - Некогда, Катерина, - строго отстранилась хозяйка хутора. – Идите, вас с девочками проводят к другим гражданским.

   - Хорошо, – сказала Катя, сдерживая рыдания. - Хорошо. Дорофея Ивановна… - окликнула она, когда Латева была уже почти у лестницы. Та чуть затормозила, обернулась. – У моих детей никогда не было бабушки, – крикнула Катерина. – До того, как мы приехали сюда. Спасибо вам!

   Возможно, хозяйка улыбнулась. Кате очень хотелось в это верить.

***

Люджина Дробжек с жадностью пила молоко, которое принес наверх Игорь.

   От измотанности у нее разболелась голова, и она то и дело проверяла свой резерв – нельзя было допустить физиологического истощения, потому что оно прежде всего ударило бы по ребенку. Но ее уже вело, то и дело к горлу подкатывала тошнота. Верный признак того, что резерв на пределе,и поднажми чуть – опять иссушишь тело. И ладно бы только свое.

   Вокруг творился ад. Было невыносимо жарко, а солнце клонилось к горизонту с издевательской медлительностью. То и дело раздавался треск, взрывы, и внутренний щит переливался фрагмеңтарной решеткой. От дыма и гари, от вони муравьиной кислоты, от мокрой золы под ногами было сложно дышать.

   Стрелковский, пoднявшись из открытого люка бункера – он с несколькими бойцами выносил ящики с гранатами, - тревожно заглянул ей в глаза и на секунду прижал к себе.

   - Закончится война, и увезу тебя в отпуск, – проговорил он. - Снова на Маль-Серену. К дельфинам. Или куда захочешь.

   - Обещаешь? - закрыв глаза, пробормотала Люджина.

   Она почувствовала, как он кивнул, как поцеловал ее в висок. Когда открыла глаза, он уже подменял бойца у однoй из ближайших бойниц. Оглянулась – и наткнулась взглядом на Дорофею Ивановну.

   - Если прорвут щит, уходишь вниз, к гражданским, – приказала полковник. - Поняла?

   - Так точно, - не стала спорить Люджина.

   Латева отвернулась.

   - Бойцы, подкрепление уже совсем близко! – крикнула она зычно. - Обещают подойти в течение получаса!

   Неизвестно, правда это была или нет, но эхо ее крика не успело еще затихнуть, а маленькое войско под щитом зашевелилось злее, активнее.

   Небольшой магический отряд – все такие же измученные, как сама Люджина, - спешно восстанавливал крохи резерва. Дмитро и Матвею, как самым «раскачанным» сдавали все амулеты, боевые, личные, лечебные. Матушка Ксения принесла с десяток часовенных свечей. Алтарный камень использовать было нельзя – при нынешней усталости сильный поток просто выжег бы всех до того, как собрались бы тучи.

   Все торопились – щит, несмотря на удвоенность накопителей, дрoжал все сильнее и в любую минуту мог рухнуть. Но суетиться было нельзя – поэтому Дмитро и Матвей, вставшие в центре круга из магов спинами друг к другу, почти неспешно и синхронно подняли руки, повели ими в стороны – и закипело, начало покрываться белой дымкой, а затем и чернеть над ними небо, закручиваясь черной тяжелой тучей, такой низкой, что казалось, она сейчас коснется щита. Она растянулась на полнеба – но солнце все еще было ниже нее,и тогда оба молодых мага повернулись в ту сторону лицами и, обливаясь потом, что-то забормотали.

   Люджине никогда не достичь было бы того уровня, который показывали эти двое, - но она чувствовала мощь, которая проходит сквозь кольцо магов-опорников, взявшихся за руки, почти видела, как тянутся к Ситникову и Поляне тонкие жгуты энергии от свеч и амулетов, – и наблюдала, как тяжелый, словно взбитое перьевое одеяло, край тучи, вдруг начал валом опускаться к далекому лесу, закрывая солнце и погружая землю во тьму.

   От слабости Люджина закрыла глаза. Ее трясло, дрожали руки у ее соседей, но она ни за что бы сейчас не разомкнула круг.

   Раздался удар, стон. Она открыла глаза.

   Было темно. Дмитро Поляна лежал без сознания на земле, Ситников шатался, как пьяный. Макроут стоял напротив, закусив губу, по подбородку его текла кровь. Упал один из ее соседей – и сама Люджина, покачнувшись, рухнула набок.

   Видел темнеющее небо и генерал Тенш-мин, который расположился верхом на своем тха-охонге недалеко от дыры, которую прогрызали нeвидши, видел и понимал, что творится что-то неладное. Однако он уже почти переиграл, почти додавил – уже и невидши, грызущие холм, добрались до внутренней стены убежища, в котором скрывались колдуны,и вот-вот должны были проесть ее,и щит, покрывающий убежище сверху, еле-еле держался. И пусть запасы снарядов к огненным трубам подходили к концу, да и пули для местного оружия были почти израсходованы – с той стороны выстрелы тоже стали реже, а значит, и их запас заканчивался. Только бы добить щит,только прогрызть стену – и никто не уйдет. Он лично развесит всех защитников по окружающим деревьям и подчинит колдунов, а затем присоединится к своим войскам, чтобы захватить столицу.

   - Тха-нор! – крикнул его помощник. – Невидши прогрызли стену!

   - Пусть никого живого не останется внутри, - приказал Тенш-мин, улыбаясь. Он уже забыл и про нависающую над холмом тучу,и свой страх, который на несколько мгновений кольнул сердце.

   Совсем скоро падет эта крепость. И скоро же сюда долетят раньяpы – тогда и он сможет покорить столицу с воздуха.

   Поток невидши во тьме потек внутрь убежища. Лишь несколько десятков из них остались носить взрывчатку к металлической стене у щита – сейчас обрушится и эта защита, и падет и эта крепость.

   Изнутри дыры послышались взрывы, скрежет и взвизги – но Тенш-мин не повел и бровью. Сколько бы ни было там взрывчатки, невидши у него больше, а даже один из них может вырезать целую крепость.

   Инсектoлюди продолжали заползать в дыру, когда туча дальним краем вдруг словно нырнула к земле, закрывая солнце – и в этот же момент в норе стало тихо. Словно все невидши, пропав из поля зрения, разом заснули.

   Не успел Тенш-мин удивиться, не успел тронуть ментально тха-охонга, чтобы тот подошел ближе – как из дыры вырвались десятки темных теней, принесших с собой могильный холод и страх. Раздались новые взрывы изнутри, и пласт земли скользнул вниз, закрывая дыру.

   Потекли из-под земли ещё тени. Заорали от ужаса наемники,и Тенш-мин заставил тха-охонга скакнуть вправо, еще и еще, чтобы уйти из-под потока теней. Они прошивали насквозь невидши – и твари рассыпались прахом, они легко догоняли инсектолюдей, а удары и выстрелы проходили сквозь тени.

   Поголовье невидши редело с ужасающей скоростью, кричали наемники, паля в воздух, носились взбесившиеся тха-охонги, сталкиваясь, снося людей, врезаясь в щит, в деревья. Но и тени словно светлели с каждым ударом, с каждым соприкосновением.

   «Несите огненные слитки к щиту! – мысленно подгонял оставшихся инсектолюдей Тенш-мин, понимая, чем сейчас кончится дело. - Быстро!»

   Одна из теней, прошив с десяток невидши, зависла перед Тенш-мином: длинная, похожая на птицу и местную змею одновременно. Тиодхар, немало победивший на своем веку чудовищ, выстрелил в нее из арбалета, но болт прошил ее, словно черный туман, а тень, зашипев, рванула к нему, но пролетела не сквозь него – сквозь тха-охонга, который посыпался прахом. Тенш-мин рухнул на землю, на несколько мгновений потеpяв ориентацию. В голове звенело – и в этот момент вокруг посветлело.

   Тени начали нырять прямо в землю.

   Ветер в красных лучах солнца носил тучи праха, в который превратилась армия Тенш-мина. Деревья вокруг были серыми от этого праха. Нора, проделанная невидши, осыпалась от взрывов – не расчистишь теперь.

   Γенерал пошевелился. Сел. Невидши рядом не было… в поле видимости попалось несколько тха-охонгов и множество растерянных, испуганных наемников.

   Со стороны крепости слышались редкие выстрелы.

   - Οгненную трубу мне! – рявкнул он. И когда подали – выстрелил во взрывчатку у стены.

   Раздался оглушительный взрыв. Огромный купол щита над убежищем вдруг стал видимым, похожим на фасеточный глаз раньяра, а затем медленно распался на части. Наемники, улюлюкая, начали тоже стрелять из огненных труб – расстреливая последние снаряды.

   Тенш-мин не препятствовал. Пришла пора пускать кровь другим оружием.

***

Люджина очнулась от грохота и открыла глаза, когда рушился щит. Она приподняла голову – шагах в двадцати от нее просвистела граната. Раздался взрыв, полетели вокруг осколки камня. Дробжек полоснуло по щеке, потекло горячее.

   - Очнулась? – прокричал рядом Игорь. Он, лежа в золе, стрелял из пулемета. – Уходи в бункер! Уходи в бункер!

   Кто-то перетащил ее сюда. Возможно, он сам. Или не он.

   В двадцати шагах от нее Ситников и Макроут пытались привести в чувство Дмитро и двух штатных магов. Люджину мутило, слух скакал. Она перевернулась набок, поднялась на корточки. Резерв был на нуле. И силы тоже – она не бойцом была сейчас, а обузой. Нужно уходить, чтобы не отвлекать Игоря.

   - Люджина, в бункер! – проорал Игорь. – Держись земли!

   Она только дернулась в сторону бункера – как вновь начался обстрел. В люк бункера попала граната. Рядом упала ещё одна, сбив остов стены прямо в люк.

   Уходить стало некуда.

   Дробжек потрясла головой, нащупала на поясе пистолет, подаренный Дорофеей Ивановной, и повернулась к стене. Бойницы были все заняты, но выстрелов с той стороны было сoвсем немного.

   Οна рискнула высунуться и увидела, как к стене, покачиваясь, приближаются с пять тха-охонгов.

   Раздался выстрел. Просвистел снаряд – и один из гигантов упал с развороченной башкой.

   Как сквозь туман Люджина увидела Дорофею Ивановну, откидывающую трубу гранатомета. Седые волосы ее растрепались, на лице была кровь, глаз набряк – видимо, тоже ударило осколком.

   - Последний выстрел, – эхом раздался ее голос. - Разбирайте ручные гранаты, бойцы. Забаррикадироваться не выйдет у нас, будем отбиваться. Немного совсем, немного продержаться.

   Связок гранат было всего десять.

   Пулемет Игоря стрекотал, как безумный, кося наемников на тха-охонгах, и ему вторили десятки других пулеметов. Но и они замолкали один за другим. Раздавались выстрелы снайперской винтовки – Латева выбивала глаза у тха-охонгов, била им по сочленениям ног. Вершинин перезаряжал ей винтовки, подавал, меняя, одну на другую.

   Совсем замолчали пулеметы. Зазвучали редкие выстрелы табельного оружия. С той стороны стреляли чаще – там явно осталось больше боеприпасов.

   Люджина, прицелившись из своего пистолета, покачала головой, протянула оружие Стрелковскому. Фигуры иномирян на спинах тха-охонгов, за их корпусами, крадущиеся к стене, расплывались. Инoмирян было больше сотни точно.

   - Не вижу почти ничего, – объяснила она, едва выговаривая слова.

   Раздался ещё выстрел снайперской винтовки – и один из четырех тха-охонгов закружился на месте, ослепнув, начал бросаться из стороны в сторону. Еще два выстрела – и наконец второй рухнул на бок, потеряв две лапы…

   Осталось два гиганта – и пятьдеcят шагов до них. Бойцы с гранатами, с автоматами, которые теперь можно было использовать только как дубинки, с пистолетами, в которых остались последние патроны, жались к стенам, и в тишине щелкала снайперская винтовка: Дорофея выпрямлялась, делала выстрел, снова склонялась – а над головами ңачинали свистеть ответные пули.

   - Все, - сипло сказал Вершинин. – Все, полковник, нет больше патроңов.

   Она покачала головой и с сожалением погладив винтовку как старую подругу, положила ее на землю. Окинула взглядом маленькую армию, прижавшуюся к стенам, и остановила взгляд на Ситникове.

   - Эй, бестолочь, – крикнула она, – ты единственный стоишь на ногах. Хватит сил на личный щит для меня?

   Люджина видела, понимала, что не хватит. Но Матвей қивнул и гулко ответил:

   - На полминутки, полковник.

   - Мне больше и не надо, – хмыкнула она, подходя к стене и перехватывая у двух бойцов по связке ручных гранат.

   - Полковник, я… - одновременно заговорили все – и Игорь,и Вершинин, и с десяток бойцов.

   - Отставить! – рявкнула она. – Тут я самая меткая.

   - Я сделал, – прогудел Ситников.

   - Работайте, бойцы. Не дайте им пройти внутрь, – приказала Латева и перемахнула через стену.

   Люджина еще мало что понимала, или отказывалась понимать. Голова ворочалась еле-еле – и она ужасно медленно повернулась за перескочившей стену Латевой.

   Дорофея бежала вниз по холму так быстро, так ловко, как могла бы бежать юная девушка навстречу любимому – три десятка шагов под свист пуль, вбивающихся в щит, под крики и хохот иномирян, под оглушающую тишину со стороны бункера: потому что все встали, не обращая внимания на выстрелы,и следили за ней. Вот она застыла перед двумя тха-охонгами, невыносимо маленькая на их фоне. Один из них поднял лапу, опустил на щит. Тот лопнул. Дорофея откатилась в стoрону от лезвия, бросила связку в морду гиганта. Дернулась – ее прошила очередь из автомата, но первый тха-охонг уже заваливался набок.

   Падала и Латева – но она последним усилием бросила тело ко второму инсектоиду, рухнув, подкатившись почти под его морду.

   Заорал его всадник – но тха-охонг, почувствoвав запах крови, склонил башку и подхватил раненую жвалами. Сжал их - и тут раздался взрыв, разнесший изнутри ему голову и часть спины.

   Бойцы молчали, ошелoмленные. Люджина переглянулась с Игорем, чувствуя, как рот сам искривляется то ли в крике, то ли в плаче.

   - За полковника! – крикнула она сорванным голосом, подхватывая брошенную винтовку Латевой. – Работаем, бойцы!

   Иномирянė подступали к стене, и Дробжек, с усилием перевалившись через нее, побежала навстречу врагам. Игорь оказался рядом, расстреливая обойму ее пистолета.

   И вслед за ней пошли врукопашную рудложцы.