Глава 4

31 октября, Иоаннесбург-Теранови

Василина

– Василина, пожалуйста, возьми меня с собой, – просила Алина, стоя у загорающегося телепорта. – Там же дракон! Василина…

– Али, хватит, – отрезала старшая сестра. Она была немного бледна и волновалась, поэтому и говорила резче, чем обычно. – Тебе в университет пора. Я туда не на экскурсию иду. Это может быть опасно, а с тебя довольно опасного.

– Ну Васюш, ну пожалуйста, я ведь могу стенографировать ваш разговор, – Алина попыталась подойти с деловой стороны.

– Алина, – спокойно произнес барон Байдек, – нет.

Пятая Рудлог вздохнула, но спорить с Марианом не решилась. Постояла, глядя, как исчезает в телепорте делегация, стукнула каблучком об пол в расстройстве и побрела к Зигфриду – попросить доставить ее в университет.

Почти пятьдесят лет городок Теранови не видел столько высоких гостей. Последний официальный визит сюда совершил дед нынешней королевы, Константин Рудлог, и оказался столь тронут радушным приемом (и местными пивом и медовухой, кои так хорошо распробовал, что задержался в городке на два дня дольше оговоренного), что помимо заверенного протектората дал право местным медоварням носить статус королевских и поставлять продукцию в столицу с соответствующим знаком качества. Терановийцы были ему сильно благодарны и расстарались на памятник.

Каменный дед, положивший одну руку на эфес шпаги в знак протектората, со свитком исторического указа во второй руке, стоял напротив городского телепорта и величественно глядел на появившуюся оттуда внучку, тут же зябко поправившую воротник. Она вышла последней – Мариан уже оглядывался вокруг, к Тандаджи спешил какой-то офицер с докладом, охрана рассредоточилась по периметру площадки телепорта. От ограждения платформы перехода к ним шла небольшая группа людей – видимо, местная администрация.

– Какой веселый городок, – произнесла Василина, с восхищением рассматривая разноцветные остроконечные крыши Теранови. – Прелестный.

Она еще раз оглядела разместившееся на горном склоне пестрое поселение, перевела взгляд на подходящих мужчин и мягко улыбнулась им. Подошедшие представились, обменялись рукопожатиями с принцем-консортом.

– Ваше величество, – заговорил дрожащим голосом мэр Дори Трайтис, – это такая честь для нас всех! Так неожиданно, и как жаль, что не сообщили заранее, – горожане бы вас встретили с радостью! А сейчас, – он смутился, – после свадьбы еще спит народ. Не можем поприветствовать должным образом…

– Господин Трайтис, это мне жаль, что мы доставили вам волнение своим внезапным появлением, – успокоила его Василина. – Визит неофициальный, поэтому окажите мне любезность – проведите меня по городу, он воистину очарователен. И, пожалуйста, расскажите о драконе. Мне не хотелось бы нарушить радость праздника, но сами понимаете, поговорить нам просто необходимо. Вопрос, – она доверительно улыбнулась, – семейный и очень важный для меня.

– Конечно, конечно, понимаю, – пробормотал мэр, тронутый вниманием мягкой маленькой королевы. Мариан смотрел на жену и вспоминал, как она так же естественно и легко много лет назад очаровала солдат его отряда, и они носились вокруг нее, как курицы вокруг цыпленка. Да и он сам от них не отставал.

– Ваше величество, – почтительно окликнул Василину Тандаджи, – нам известно, где сейчас дракон, и его могут доставить к вам на переговоры в течение получаса. Крайне вежливо, конечно. Помещение для общения подготовлено.

Королева покачала головой, отметив беспокойство, промелькнувшее на лице мэра. Они шли мимо невысоких домов, изредка навстречу попадались люди в местных одеждах, разглядывали их маленькую процессию, вежливо здоровались.

– Господин Трайтис, как нам правильно поступить? – задумчиво проговорила она. – Вероятно, будет не очень хорошо, если молодоженов разбудит охрана?

Мэр тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным.

– Если позволите, – он снова вздохнул, – я сам поговорю с драконом. Через полтора часа у нас проводы молодых. Чувствуете, – мэр потянул носом воздух, – колобки пекут?

В воздухе действительно слышался сладкий запах выпечки, и королева кивнула, не поняв, впрочем, при чем тут колобки. Тандаджи, шедший позади, загадочно поблескивал глазами.

– А мы их у ворот храма встречать будем, – продолжал мэр, – там и поговорю. А пока, – он вдохновенно махнул рукой, и охрана напряглась, – ваше величество, разрешите угостить вас нашими местными пирогами! Нигде таких пирогов не делают, сами увидите!

Василина чуть смешливо подумала, что мэр времени зря не теряет и, возможно, скоро тут поставят и ее статую, в руках которой будет красоваться указ о присвоении терановийским пирогам статуса королевских.

Впрочем, пироги действительно оказались великолепны – из сладкого мягкого теста, с зеленью и овечьим острым сыром внутри. А что до указа – пожалуй, это небольшая плата за возможность узнать о сестре.

* * *

– Энтери… Энте-ери-и-и, просыпайся, – теплые губы касались драконьего уха, а ладонь жены гладила его по груди. – На проводы опоздаем.

Он, не открывая глаз, нащупал рядом мягкую Тасю, прижал к себе, повернулся лицом к лицу.

– Думаешь, нас так спешат выгнать? – пробормотал Энтери сонно и едва слышно, утыкаясь носом в короткие волосы супруги и вдыхая ее запах.

– Традиция, – объяснила она бодрым голосом, – потом хоть до вечера можешь спать.

– Все-таки надо было тебя украсть еще тогда, летом, – вздохнул дракон сокрушенно, а руки уже гладили ее, сжимали теплые бедра, и организм вдруг заявил, что он проснулся и готов к свершениям.

Ночью после страсти мужа она, влажная и тихая, просто заснула, пригревшись на его груди, – устала за день, и Энтери не решился будить Тасю, хоть и очень хотелось. Смотрел на ее макушку и насмотреться не мог, гладил по щеке со шрамами – потому что силы в себе чувствовал столько, что мог взлететь, – по спине, потом обнимал, примостив руку на грудь, и сам не заметил, как провалился в сон.

Жена закинула на него ногу, потерлась, вздохнула как-то сокрушенно – рука Энтери прошлась по внутренней стороне бедра вверх, дракон крепче прижал супругу к себе, аккуратно разжигая пальцами тянущее желание, – и Тася выгнулась, чтобы ему было удобнее, чуть дернулась от нажатия.

– Больно? – спросил он сипло, замирая. – Тасюш, больно?

– Хорошо, – выдохнула она. – Ох, Энтери… наверное, все-таки опоздаем…

Только в ванной, когда молодожены спешно принимали водные процедуры, очень стараясь, чтобы они не превратились в процедуры куда более приятные, Тася заметила, что ее страшные шрамы исчезли. Долго рассматривала себя в зеркале, затем недоверчиво покосилась на Энтери, всхлипнула горько.

– Тась, ты чего? – дракон испуганно гладил ее по спине, заглядывал в глаза. – Не плачь, Тасюш. Тася, ну не смогу я их вернуть, придется ходить так.

Жена засмеялась сквозь слезы, потянулась к нему, обняла крепко и поцеловала.

Пропали и тиньки. Вместо них по запястьям вились тонкие красные брачные татуировки. Богиня приняла дары и благословила пару на долгую счастливую жизнь.

Воздух снаружи был очень свежим, по-утреннему холодным, но солнце уже сияло радостно, и тепло одетый народ встретил их, щурящихся в лучах света, поздравлениями и шутливыми выкриками. Людей оказалось куда меньше, чем вчера, может, человек пятнадцать – среди них были и мэр, и старик Михайлис, и священник Силайтис.

– Остальные собираются на площади, – сообщил отец Таси. – Запоздали вы, дети.

Дети немного смутились.

– Господин дракон, – окликнул Энтери мэр, – пожалуйста, мне нужно сказать вам несколько слов.

Он очень волновался.

– В Теранови прибыла ее величество Василина Рудлог, – сказал Трайтис тихо вмиг посерьезневшему дракону, – сама лично привезла письмо, ответ сестре. И она хочет с вами встретиться, поговорить. Вы ведь не откажетесь? – попросил он с нотками паники в голосе. – Она обещала полную безопасность…

Энтери усмехнулся. Седрик тоже обещал. Если старшую, Ангелину, он знал, то чего ожидать от второй сестры, было непонятно. Дорожит ли она своим словом, или ему ждать пленения и обмана? Брат Владыки – хороший заложник для обмена на сестру королевы. Равновесный. С другой стороны, защититься он сможет. Выставит щит, чтобы выиграть время на случай вероломства, а уж на оборот ему доли секунды хватит.

– Энтери, – тревожно вздохнула Тася, – я боюсь.

Народ, ожидающий, чтобы проводить молодоженов на праздник, недоуменно косился на их троицу.

– Уважаемый Трайтис, – сказал Энтери, – конечно, я поговорю с ее величеством.

Мэр украдкой выдохнул, посветлел лицом.

– Но как же проводы? – продолжил хитроумный дракон. – Да и некрасиво не пригласить такую высокую гостью на праздник. Оскорбительно. Прошу вас, передайте мои заверения в том, что я готов рассказать все, что пожелает королева, и озвучьте нашу с женой просьбу присоединиться к нам за столом. Там и поговорим, и уважение выкажем, и традицию не нарушим.

Дори Трайтис поднял глаза к небу и с тоской пошел к воротам храма. Пока дойдет до администрации, где разместили высоких гостей, как раз успеет подготовить уважительную речь для ее величества.

А королева согласилась. Несмотря на хмурый взгляд мужа, и на чуть обеспокоенного Тандаджи, попытавшегося объяснить ей опасность такого решения, и на засуетившихся охранников. Похоже, дракон побаивался ее так же, как она его. Но не будет же он в самом деле похищать ее, когда рядом молодая жена, на глазах целого города?

Аргументы вряд ли убедили мужчин, но Рудлоги во все времена были упрямы, а Василина тоже имела в предках Красного Воина.

О прибытии королевы народ уже знал – слухи распространились молниеносно, – и, когда маленькая светловолосая женщина в сопровождении угрюмого мощного консорта, мэра городка и охранников шла мимо длинных столов, люди вставали, кланялись, приветствовали ее, – Василина ласково улыбалась, кивала в ответ и неторопливо двигалась дальше, к столу молодоженов. Дракон, высокий, с короткими красными волосами, тоже встал, поклонился учтиво, придерживая за руку молодую жену так, чтобы она оказалась позади него.

– Ваше величество, – сказал он, не улыбаясь, – спасибо вам, что согласились присоединиться к нашему празднику. Это честь – видеть здесь вас и вашего супруга.

Байдек выдвинулся чуть вперед, почти отзеркалив дракона и прикрыв собой супругу. Мужчины на какие-то мгновения скрестились взглядами, напряглись, оценивая друг друга, и почти одновременно расслабились.

– Я люблю народные праздники, – легко произнесла королева, не заметив только что произошедшего безмолвного мужского диалога. Муж отодвинул для нее стул, и она аккуратно и изящно села рядом с молодоженами, подняла голову, улыбнулась. – Спасибо вам, что не отказались пообщаться. Для меня это очень важно.

Энтери чуть не затряс головой от изумления. Такая маленькая, меньше его Таси, в меховой шубке, с розовыми щеками, кудрявая. Совсем не похожа на Седрика, разве что волосы почти такие же светлые. И на сестру тоже: не только внешностью – самой манерой общения, мягкой и деликатной. Если старшая Рудлог говорила как полководец – строго, сильно, непререкаемо – даже в личной беседе, и окружающим хотелось подчиняться, то эта женщина расслабляла и грела.

Дракон покосился на усевшегося рядом с женой принца-консорта и решил, что с таким мужем даже королева может позволить себе быть слабой женщиной. Вся сила в их семье у него, ей она не нужна. И как легко было бы сейчас Нории, если бы эта сестра оказалась свободной…

Мэр, напряженно наблюдающий за знакомством, выдохнул, встал. Народ разливал горячий ягодный кисель – под свадебные колобки самое то – и ждал речи. Желтые, прожаренные, блестящие масляными боками кругляши размером с кулак, с черными круглыми изюминами, пирамидками лежали на огромных подносах и пахли очень аппетитно.

– Колобок, – важно и вдохновенно говорил Дори Трайтис, и Василина очень старалась не улыбаться, – это маленькое солнце, символ счастья и благоденствия. Но в жизни бывают не только солнечные дни, но и непогода. Каждый, кто съест это угощение, подарит молодоженам еще один солнечный день, да и сам получит кусочек счастья от благословения богини…

Речь мэра выслушали с почтением, а когда она закончилась – началась настоящая вакханалия. Подносы стремительно пустели, народ ел усердно, сосредоточенно, пытаясь запастись счастьем впрок. Ели и молодые, и гости – и только когда каждый выполнил свой долг по поеданию символа счастья, пришло время для разговора.

– Я привезла письмо, – сказала королева тихо. – Вы ведь передадите ей?

– Обязательно, – кивнул Энтери. Тася, прижавшаяся к его плечу, с любопытством прислушивалась и поглядывала на ее величество. Она тревожилась все время, пока не увидела молодую правительницу. Увидела – и сразу успокоилась. Характер человека не скрыть – он всегда на лице и в глазах. Бывает, что собеседник тебе улыбается, но улыбки в его глазах нет. Или пытается казаться добрым – но между бровей вертикальная складка, значит, часто сердится, и уголки губ опущены вниз, и взгляд колючий…

Королева Василина не пыталась казаться, и не было противоречия между ее улыбкой и выражением глаз. Тревога в них была – да, но она как раз объяснима.

– Мы еще собрали Ангелине одежду, – словно это было самым важным, продолжала королева, – письменные принадлежности, косметические, – дракон не выдержал, улыбнулся: не представлял он, как первая Рудлог проводит время в наведении красоты, – книги… вы правда все сможете отнести? Вы ведь с женой домой полетите? Сестра просила еще учебники передать…

Точно! Энтери вспомнил, что в его сумках, оставленных среди кучи подарков на телеге в храмовом дворе, есть список, составленный принцессой. Он совсем забыл про него, а ведь сам предложил купить все необходимое в Теранови…

– Не беспокойтесь, ваше величество, – сказал он немного расстроенно, – я много могу увезти, когда оборачиваюсь. Мы очень большие.

– Я видела, – спокойно ответила Василина, – на коронации. Когда похитили Ангелину. Как ваш брат смог пробить стихийный купол?

– Торопился очень, – сдержанно пояснил Энтери второй раз за сутки. Королева склонила голову, рассеянно крутя в руках чашку с дымящимся киселем – только что ее молчаливый муж бросил взгляд на чуть покрасневшие от холода руки жены, нахмурился и налил ей горячего.

– Ангелина написала, что Владыка пообещал отпустить ее через две недели, – произнесла она наконец. – Он отпустит?

– Если она захочет – удерживать не станет, – осторожно ответил дракон, и Василина взглянула на него с тревогой.

* * *

В полукилометре от них, на противоположном конце площади, за красноволосым мужчиной через прицел винтовки внимательно следил опытный снайпер из команды Тандаджи. Он расположился на чердаке администрации, а его напарник дублировал защиту из окна невысокого дома справа. В наушниках был слышен ровный голос Тандаджи, завершающего инструктаж после изменения позиции из-за неожиданного решения ее величества присоединиться к празднику. Всё к лучшему – удобнее, чем выцеливать объект через стекло окон переговорной.

Оружие, каждый угол и изгиб которого стрелок знал лучше, чем линии на своей ладони, привычно и спокойно ждало своего времени. И его владелец ждал. Так он мог лежать часами, не двигаясь с места и никакого волнения по этому поводу не испытывая. В снайперах вообще истерички не задерживались, и тем более не имелось таких в Управлении госбезопасности.

Но если время действовать наступит – рука не дрогнет.

Хотя вот парадокс – это на войне и в полиции снайперы гордились количеством уничтоженных единиц противника.

В деле охраны операция считалась успешной, если оружию так и не приходилось заговорить.

* * *

– То есть может случиться, что сестру поставят в такие условия, при которых она не захочет возвращаться? – Василина сжала теплую чашку, пытаясь не показывать тревоги. Ведь кроме прямого принуждения есть и другие приемы: обман, шантаж… Видимо, сомнения все-таки отразились на ее лице, потому что дракон покачал головой и решил говорить прямо, пока вежливый обмен короткими фразами не заставил додумать что-то страшное:

– Ваше величество, клянусь: никакого принуждения к вашей сестре применено не будет. Да, нам нужен этот брак, – Василина сердито сверкнула глазами – маленькая гроза в облике светловолосой женщины, – очень нужен, и брат мой обязан спасти не только Пески, но и наш народ… сестра ведь написала вам об обстоятельствах и причинах похищения?

Королева кивнула расстроенно и чуть сместилась назад, к мужу. Едва заметно, но тот сразу придвинулся ближе, коснулся ее плечом – и она видимо успокоилась.

– Драконов осталось очень мало, – продолжал Энтери, – весь наш народ поместился бы в одном из ваших пятиэтажных домов. У нас нет детей, нет будущего. Брак Владыки с вашей сестрой – редкий и невероятный шанс на выживание и нашей земли, и наших людей. Поэтому вы должны понимать: мой брат сделает все, чтобы принцесса Ангелина согласилась стать его женой. Но мое вам слово – там нет никакого насилия, наоборот, он ухаживает за ней очень терпеливо, исполняет все ее желания, она ни в чем не знает нужды. Мы все надеемся, что она останется с нами. Но… если ее высочество решит иначе – Нории отпустит.

Народ за длинными столами вовсю общался, где-то уже играла музыка, а в светло-голубых глазах маленькой королевы столько всего было – и страх за сестру, и неподдельное, огромное сочувствие, и размышления над услышанным.

– Мне очень жаль, – тихо сказала она. – Если бы от меня зависело решение вашей беды…

Василина не закончила, но Энтери уже сам видел – эта Рудлог легко пошла бы на замужество ради исправления прошлого зла.

– Вы расскажете мне, из-за чего случилась война? – попросила она. – Мужчины нашей семьи всегда были несколько воинственны, но мне трудно представить, что должно было случиться, чтобы мой предок решился истребить целый народ. А документов того времени почти не осталось.

– Началась из-за нелепости, – Энтери пожал плечами. – У нас была засуха, такое иногда случается – природа берет свое, несмотря на божественную кровь, ее обуздывающую…

Василина кивнула: и в Рудлоге очень редко, раз в столетие, но происходили извержения вулканов и небольшие землетрясения, несмотря на Стену, – земле все равно требовалось дышать. И наводнения были, несмотря на силу владычиц Маль-Серены, и сильные ветра на континенте, и неожиданные холода.

– Тогда Владыка Владык обратился к королю Седрику с просьбой отдать Рубин в Пески на год раньше положенного, – продолжал красноволосый. – Вы знаете, что такое Рубин? Это артефакт, усиливающий божественную кровь. Просьба не была необычной, редко, но необходимость такая возникала у всех королей и никто не раздумывал, идти навстречу или нет, ведь любому государству континента могла однажды понадобиться помощь. Было и такое, что монархи друг друга на дух не переносили, но Рубин передавали – это считалось выше конфликта. Однако Рудлог заупрямился и сказал, что должен обдумать свое решение. А на следующий день Рубин пропал. Ваш прадед обвинил в этом нас.

– Вы не крали? – серьезно спросила королева, глядя прямо в зеленые драконьи глаза.

– Нет, – сказал ее собеседник, не отводя взгляда. И она, чуть помедлив, кивнула.

– Седрик был несдержан, – осторожно добавил Энтери, – легко впадал в ярость. Его можно понять: если бы кража действительно имела место и мы были бы причастны, то это чудовищное оскорбление. Заверения Владыки его не убедили, Седрик высказался крайне резко, и драконы покинули дворец Рудлогов. А через месяц на нейтральной полосе произошло нападение на наш гарнизон, было много погибших. Седрик привел армию за Рубином. И наших послов он не послушал. Уверен был, что мы виноваты. Мы могли переждать за Стеной – но ведь есть еще широкая полоса между двумя Стенами, вы ведь знаете?

– Знаю, – подтвердила Василина. Стены не соприкасались, между ними всегда была полоса из нескольких десятков километров. Маги объясняли это тем, что при ближайшем расположении стихийные плетения Стен могли вступать в конфликт и провоцировать природные катастрофы или поглощать друг друга.

– Рудлог выманил нас тем, что стал нападать на поселения, расположенные на нашей стороне Милокардер. Началась война. Длилась она почти два года, – Энтери говорил сдержанно, коротко: для него это все происходило недавно и все еще было очень страшно. – Пока не произошло решающее сражение у гарнизона Ниппа, где с обеих сторон полегло столько солдат, что холмы окрасились в красный цвет, а земля не могла больше впитывать кровь. Из-за магических дуэлей воздух искрил силой, вспыхивали пожары, поджаривая трупы, начались сухие грозы с мощными молниями. Запах паленой человеческой плоти, трупная вонь… похоронить всех было невозможно. Вороны не могли взлететь – ходили обожравшиеся, а лекари и помогавшие им драконы падали от усталости: раненых было столько, что они умирали, не дождавшись помощи.

Василина смотрела и холодела – глаза дракона пустели, он говорил монотонно, словно погрузившись в себя. Муж сзади грел ее и не позволял начать всхлипывать. И громкий шум людских голосов, празднующих свадьбу, почти затих, словно они перенеслись под полог страшных воспоминаний.

Молодая жена Энтери обеспокоенно тронула дракона за плечо, и он очнулся, посмотрел на нее – лицо его разгладилось, посветлело.

– Страшно было, ваше величество, – сказал он с горечью. – Но после этого армия Рудлога была практически уничтожена, и Седрик предложил подписать мирный договор. Мы поставили условие, что договор должен быть магическим и что соглашение кровью заверят все аристократические рода обоих государств. Для нас это был праздник, победа и обещание мира, и полетели все: полет должен был быть долгим, церемония подписания из-за количества участников могла растянуться на много дней, поэтому взяли с собой и жен, и детей – кто-то нес семью на себе, кто-то мог лететь сам. А когда мы прилетели на оговоренное место, нас заковали в гору. И чудо, что камень выпустил нас сейчас. Не всех. Не всех, – повторил Энтери и сжал зубы.

То, что было для драконов чудом, стало трагедией для их семьи. Но не права ли Ани? Может, смерть мамы и предшествующее ей угасание рода Рудлог предопределены поступком их далекого прадеда?

Василина молчала, обдумывая услышанное. О многом написала Ангелина, но важно было послушать лично, посмотреть в лицо, понять.

– У нас давно нет войн, – сказала она. – Слава богам. Не представляю, что вы пережили. И мне жаль, очень жаль.

Королева снова замолчала.

– Я подготовила предложение для Владыки Нории о встрече для решения конфликта, – проговорила она ровно. – И готова содействовать восстановлению Песков на международной арене, если сестра действительно вернется в целости и сохранности – или если я буду убеждена ею, что она остается в вашей стране не по принуждению, а по собственному желанию. Противиться этому не буду. Но заставить ее я тоже не могу. Однако я признаю наш долг перед вашим родом и обещаю приложить все усилия, чтобы в нынешних условиях исправить ситуацию.

Энтери склонил голову. Он ошибся. Она очень сильна.

– Прежде всего, – добавила королева, – нужно наладить телепорт-сообщение между нашими странами. Как только закончатся эти две недели и я увижу сестру, я бы хотела снова встретиться с вами. Готова отправить к вам магов, чтобы они на месте оценили возможности. Все это я намерена повторить Владыке лично. Пожалуйста, передайте ему на словах, что я жду нашего разговора. Подробности – в письме и далее при личных встречах.

– Конечно, передам, ваше величество, – подтвердил Энтери, глядя, как неуверенно направляется через площадь к их столу мэр Трайтис. Василина Рудлог тоже заметила, ободряюще улыбнулась волнующемуся главе города и снова повернулась к дракону.

– Господин Энтери, думаю, я получила свои ответы. Благодарю вас за прямоту и честность. Куда мне распорядиться отнести вещи сестры?

– В храм, – немного растерявшись, ответил дракон. Он надеялся, боги не обидятся, что по его вине святое место превратилось в склад вещей.

– В храм? – ее величество подняла брови, затем кивнула. – Хорошо. И письма, – она обернулась к мужу, и тот передал ей охапку конвертов. – Это от всей семьи, – пояснила она, заметив повеселевшее лицо дракона, – а это – лично для Владыки Нории. Только как мы свяжемся, если будет ответ? От сестры или от Владыки?

– Я доставлю, обещаю, – успокоил ее Энтери.

Королева снова кивнула, поднесла к губам кружку с киселем. Но не отпила.

– Как бы я хотела полететь к ней с вами, – проговорила она расстроенно, словно все это время держала эмоции в узде, но они все-таки прорвались. За ее спиной нахмурился и качнул головой принц-консорт, глядя дракону в глаза. Но Энтери не нуждался в такого рода предупреждениях.

– К сожалению, у меня нет таких полномочий, ваше величество, – сказал он мягко.

– Понимаю, – отозвалась королева, поглаживая покрытые глазурью ноздреватые бока большой коричневой кружки, – и у меня нет такой возможности.

Музыка стала громче, к столу добрался-таки ежеминутно останавливаемый сытыми и развеселившимися горожанами Дори Трайтис. И выглядел он как-то виновато.

– Сейчас танцы будут, – произнес мэр учтиво и нервно, но из-за шума голосов и усердия музыкантов приходилось орать, поэтому получилось даже чуть угрожающе. – Ваше величество, меня попросили просить… э-э-э-э…. просить вас станцевать с нами первый танец. Молодые открывают перехват, а мы продолжаем…

И как ответить, чтобы не обидеть? Сидящие за столами даже притихли, пытаясь услышать, что скажет маленькая королева.

– Я с удовольствием, – произнесла она, поглядывая вопросительно на мужа – тот кивнул едва заметно, – только я, к сожалению, не знаю местных танцев. И, почтенный Трайтис, мы уже закончили разговор и готовились прощаться. И так доставили вам хлопот и волнений молодоженам.

Молодая драконья жена что-то смешливо шептала на ухо мужу. И улыбалась королеве. Так, что невозможно было не улыбнуться в ответ.

– А! – махнул рукой повеселевший мэр. – Там ничего сложного! Благодарю за честь, ваше величество! Мы не посмеем вас задерживать, но как хорошо будет, если вы поучаствуете в перехвате!

– Поучаствую, – согласилась Василина. Хорошо хоть, что это просто танец, а не нечто более экзотическое. Она вспомнила о бане на Форелевой заставе и чуть покраснела.

Терановийцы, уловившие ответ королевы, зашумели одобрительно, радостно, стали выкрикивать тосты за здоровье ее величества.

– Ваше высочество, – куда более осторожно обратился мэр к суровому барону Байдеку, – а вы присоединитесь?

– Непременно, – ответил консорт, ухитрившись это сделать одновременно угрюмо и любезно. И всем, кто слышал его ответ, стало понятно, что не стоит усердствовать в перехвате рядом с королевой.

* * *

За происходящим на площади с каменным лицом наблюдал в большой бинокль подполковник Майло Тандаджи и думал о том, что снайперы, наверное, переплевались все – попробуй отследи цель в танце, в окружении хлопающих в такт людей. Еще он думал, что надо поговорить с Байдеком – ее величество как раз сменила невесту, поплыла немного застенчиво вокруг красноволосого дракона под вздохи и аплодисменты толпы – о том, чтобы объяснил наконец жене базовые правила безопасности. Как целиться, когда в прицеле то и дело мелькает светлая головка государыни?

Они временно разместились на третьем этаже опустевшей администрации, судя по всему, в бухгалтерии. Капитан Рыжов тоже поглядывал в бинокль и вел запись на камеру. Для отчета. Ну и для истории – чтобы потомки могли увидеть будни королевской четы. Изредка комментировал, и Тандаджи едва уловимо морщился – то ли от фраз подчиненного, то ли от нелепости происходящего. Воистину, с момента возвращения Рудлогов на трон его служба периодически стала напоминать комедию.

– В круг выходит его высочество принц-консорт Мариан Байдек, – голосом профессионального диктора на параде провозгласил Рыжов. – В перехвате обыгрывается древняя традиция погони нескольких женихов за невестой. Как рассказывали местные жители, восходит она к драконьим обычаям…

– Рыжов, – спокойно попросил Тандаджи, не опуская бинокль, – вы не могли бы заняться озвучкой после? Я выделю вам время, кабинет и даже оплачу премиальные за ваш этнографический труд.

– Так точно, господин подполковник, – радостно отчеканил капитан и больше рта не открывал. И хорошо – а то быть бы любознательному Рыжову сосланным на окраину Рудлога, изучать местные обычаи.

* * *

Барон танцевал серьезно, не боясь выглядеть смешным или нелепым. На Севере тоже танцевали нечто похожее на свадьбах, только танец назывался ухадка – «ухаживание», и женщины не менялись: одна невеста, а вокруг нее друзья жениха. В конце концов, он солдат и офицер, раз надо – значит надо. И Мариан двигался в паре со своей королевой, убегающей, кидающей на него лукавые взгляды – Василина раскраснелась, разогрелась и была необыкновенно хороша. Она веселилась – разве мог он испортить ей неожиданный отдых? И Байдек сам не заметил, как стал улыбаться в ответ, и как загорелся огнем ее взгляд, и как музыка и ритм танца вдруг превратили его в охотника, а его жену в меховой шубке, с ее голубыми глазами и светлыми кудряшками, – в самую желанную добычу, и танец стал тем, чем он был изначально, – демонстрацией мужской доблести и женской красоты и мягкости.

Застыли гости, наблюдая за кружившейся парой и гадая: поймает? не поймает? Замерли ждущие своей очереди женщины – разве можно разорвать этот танец? Радовались музыканты, старательно выводя переливчатую быструю мелодию на волынках и скрипках. Стучали каблучки королевы по брусчатке площади, и им вторил гулкий стук сапог ее супруга. И в какой-то момент хищный ястреб почти настиг свою пушистую лебедушку – но она извернулась, юркнула в толпу со смехом, и вышла вместо нее другая девушка. Робко, скромно, даже испуганно – а ну как захочет этот широкий, мощный мужчина прервать перехват, пойти за женой?

Но перехват не был разорван – иначе ведь быть беде! – дотанцевал высокий гость, не показав своего недовольства, если даже оно и было, и, как положено, ушел из круга, никого не обидев, и сменил его другой парень. А королева с супругом радовались, как все, и хлопали, и смеялись, стоя рядом с молодоженами, а потом попрощались вежливо, поблагодарили жителей за теплый прием неожиданных гостей, поздравили еще раз молодых и пообещали обязательно навестить Теранови с официальным визитом.

Королева ушла в сторону телепорта, сопровождаемая мужем и охраной, и даже не поняла, что одним танцем завоевала любовь людей целого города.

* * *

Праздник в Теранови продолжался еще несколько часов. Энтери удалось отлучиться в храм, после перехватить мэра Трайтиса, уже приложившегося к местной медовухе, и показать ему список принцессы Ангелины. Мэр клятвенно обещал, что все найдут, купят и доставят к остальным вещам.

Тася немного грустила, и он обнял ее, прошептал на ухо:

– Не хочешь лететь ко мне?

– Хочу, – сказала она грозно, – что ты выдумал! Переживаю просто о новом месте. Что я там делать буду, Энтери?

– Будешь хозяйкой в доме, – он легко поцеловал ее в нос, – а освоишься – решишь. Не захочешь в городе жить – построим дом за городом, там земли будет много, можно фрукты выращивать, овец разводить. А нет – так в городе найдешь себе занятие. А если совсем плохо тебе там покажется, – добавил он неуверенно, – то вернемся сюда.

Она покачала головой.

– Жена должна быть там, где муж. Я привыкну, Энтери.

Веселая круговерть праздника не хотела отпускать, но солнце давно перешагнуло через полдень, а лететь домой было долго. Тася немного грустила, обнимаясь с сестрой, а Энтери, уставший от необычайно буйного веселья, вдруг обнаружил себя рядом со старым Михайлисом, отцом Таси. И с трубкой в руках. Мужчины курили и молча смотрели на танцующих людей.

– Я тебе там табачка донес мешок, – нарушил молчание старик. – Закончится – прилетай, у меня запасы большие. И не обижай мне Таську.

– Может, с нами полетите? – спросил Энтери. – Дом большой, и вам, и Лори места хватит. Заодно за дочку сердце спокойно будет. Там тепло, зелени много в городе. Захотите своим домом жить – так будет свой.

– Э-э-э, – отмахнулся Михайлис, – куда мне на старости лет переселяться. Я горы эти люблю, здесь родился, здесь и помирать буду. Затоскую без снега, без сосенок, без охоты. Да и у Лорки вроде как складывается, – он качнул головой в сторону стола, где молодой крепкий парень глаз не сводил с Тасиной сестры. – Глядишь, и вторую дочь замуж выдам. Ты лучше скажи мне, как это ты ей шрамы убрал? Таська поделилась.

– Это я от счастья, – смущенно признался дракон. – Удивительно, вы первый спросили, отец.

– Да чего уж тут удивительного, – Михайлис выпустил дым, поглядел, как облачко рассеивается в прозрачном холодном воздухе. – И не такие чудеса случались. У нас одна девушка пошла за охотника, на которого двумя годами ранее дерево упало. Все, что ниже пояса, отнялось, сам понимаешь, куда там жениться. Хирурги и виталисты позвоночник собрали, а не действуют ноги, и всё. Руками разводили, потому что по показаниям все цело, а не работает. А она медсестрой у нас в госпитале работала, ухаживала за ним. Так и слюбились, и свадьбу в коляске сыграли, и в храме переночевали. А наутро он на своих ногах вышел. Вот, двое пацанов у них. Так что увидели все, а болтать о таком – богиню гневить.

Они снова помолчали, попыхивая трубками.

– А в гости к нам прилетите? – Энтери глянул на старика. Тот прищурился.

– Конечно. Проверю, как Тасе с тобой живется, и обратно. Вот через пару месяцев и прилетай за мной. А пока родственники для молодых только помеха.

Энтери докурил, аккуратно вытряхнул пепел из трубки, постучал по ней ладонью.

– Пора, – сказал он.

На то, как нагружают поклажей огромного белого дракона, пришел посмотреть, наверное, весь город. Большие сумки закрывали на молнии, заклеивали скотчем и попарно привязывали к красным шипам драконьего гребня – издалека казалось, что на шее у ящера завязаны уродливые пестрые банты.

Энтери стоически терпел и погрузку, которой командовала Тася, и толпу детей, жаждущих посидеть на драконе, – аттракцион получился знатный, хоть билеты продавай. Да и некоторые взрослые вежливо просили разрешения взойти по крылу. Как им отказать?

Наконец Тася, обнявшись с родными, чмокнув своего дракона в нос – на хороший полет, – закуталась в доху и уселась на свое законное место – на холку мужу. И они полетели, оставляя внизу восторженно ахающих горожан.

И, хотя жители Теранови были, без сомнения, добры и широки душой, отлет свой Энтери принял не без облегчения.

В Истаил он прилетел к вечеру. Шея уже побаливала – большие сумки натирали и мешались, да и скорость из-за них снизилась. Несколько раз делал остановку для Таси в оазисах, и она с любопытством оглядывала бесконечное море песка, чахлые пальмы, зелень с длинными корнями – чтобы достать до подземной влаги.

Когда Энтери приземлился в Истаиле, жена уже дремала, и пришлось аккуратно тыкать ее носом, грозно шуметь ноздрями, чтобы проснулась, и спускать на землю.

Новобрачная старательно оглядывала свои владения, и серые глаза ее были испуганными: высокий белый дом с арками и выглядывающими из окон цветными занавесками, огромный сад – еле-еле угадываются за деревьями очертания соседних домов, – шум странного города за воротами, фонтаны, оглушающие сладкие и пряные запахи.

Пока молодая жена приходила в себя, Энтери с наслаждением обернулся – сумки остались лежать рядком, как арбузы на грядке, – взял супругу за руку и повел в дом: знакомить со слугами, кормить, мыть и укладывать спать.

Ему было странно и необычно видеть в этом доме Таисию – будто времена наложились одно на другое, – и ей тоже все казалось странным. И наличие слуг, радостно приветствовавших хозяйку дома и преподнесших им по случаю свадьбы сладкий кускус с изюмом, и непривычная еда, и купальни с большими бассейнами.

Впрочем, в купальне красноволосый дракон, дорвавшись до жены, вмиг забыл, что у него и шея болит, и плечи, и что он устал, как вьючный верблюд. И Тася забыла про пока еще чужой дом, и переживания о будущем, и грусть по оставленным в Теранови родным.

Они расплескали воду на цветной мраморный пол, утопили в огромной ванне несколько горшочков с мылом, чуть не заснули там же после бурной любви – и, уставшие, посмеивающиеся и зевающие, пошлепали по залитому полу в спальню, устланную коврами, с высокими окнами, выходящими в сад, сказочными светильниками на ножках и круглым потолком.

Дом, опустевший более пяти веков назад, оживал и радовался, заполняясь запахами пищи и печного дымка, свежего белья, голосами людей и солнечной, счастливой и жаркой любовью, которая любой дом делает теплым и добрым к его обитателям.