Глава 10

Десятое апреля, Иоаннесбург, вторая половина дня, Василина

Последнее перед обедом совещание завершилось, и ее величество потрапезничала в узком семейном кругу – с мужем и детьми. Затем Мартину и сыновей, которым в честь возвращения матери разрешили не посещать дворцовый детский сад, отвели в детскую.

Василина посидела в кресле, то и дело обнимая подбегающих мальчишек и протягивая руки только-только начавшей ходить дочке. После долгого отсутствия вдруг стало очевидно, что волосы у сыновей, светло-русых с рождения, выбеляются – сейчас у старшего оттенок уже почти сравнялся с ее собственным. Будто снятие личины с нее отразилось и на них.

Огнедух Ясница не показывался: принцы и принцесса так заиграли его с утра, что он ретировался в камин и не реагировал на периодические зазывания мальчишек.

Василина приказала себе встать – но осталась сидеть, воркуя с детьми, и устало обмолвилась мужу, что за окном весна, а она даже не может подышать свежим воздухом.

– Я никак привыкнуть не могу к звукам, голосам и цветам, – сказала она тихо. – Как не со мной все. Если бы можно было, как раньше, уйти к нам в поместье, чтобы я пришла в себя. Мне кажется, у меня от информации скоро голова лопнет.

Байдек, не говоря ни слова, позвонил Тандаджи. Совещание по вопросам безопасности было перенесено на час, а принц-консорт вывел жену и детей в парк. Они пошли без няни, как совершенно обычная семья: Мариан в гвардейской форме, с коляской, в которой сидела Мартина, Василина, одетая в легкое синее пальто и держащая за руки сыновей, которые радостно и чинно вышагивали рядом с родителями. По пути они зашли на псарню и взяли с собой щенков, подаренных Кембритчем и выросших уже выше второго принца, четырехлетнего Андрея.

Смирения у сыновей и у собак хватило ненадолго, и вскоре они с криками, смехом и лаем начали носиться вокруг взрослых.

Мариан детей не окорачивал, а лишь организовывал, командуя то добежать до вон того дерева, то поскакать на одной ноге. Мартина, воплями вытребовавшая себе свободу, топала по дорожке, покачиваясь и расставив руки, – и суровый принц-консорт с нежностью улыбался, подхватывая ее, кидая в небо и не забывая следить за мальчишками.

Василина же в конце концов присела на скамью с деревянной спинкой, на которой искусно были вырезаны кленовые листья, запрокинула голову к небу и закрыла глаза. Пахло свежей землей, теплой зеленью и древесной корой, и прохладный ветерок шевелил волосы, гладил по лицу и рукам. Королева так и осталась сидеть, периодически открывая глаза, поглядывая на детей и мужа и слабо улыбаясь.

С утра она уже успела поговорить с Ангелиной – сестра позвонила, когда Василина шла с подземного этажа Зеленого крыла, позвонила из Теранови, и королева, невозможно соскучившаяся по родным и сама срочно собиравшаяся связываться с теми, с кем была такая возможность, проговорила с ней не меньше часа.

– …Как я счастлива, что ты вернулась, Васюш. Ты моя храбрая сильная сестра.

– Сама не знаю, как это у меня получилось, Ани.

– Но получилось же. Я посмотрела новости здесь, в Теранови. Боги, этот огнедух невероятно огромен. Записи крутят по всем каналам целый день. У меня дух захватывало только смотреть на это, а каково было тебе?

– Страшно, сестренка.

– Я горжусь тобой. И мама бы гордилась тобой, Василина.

– Думаешь?

– Я абсолютно уверена в этом.

– …на что это было похоже?

Вздох.

– Как будто двигаешься против течения, Ани. Теплого, жаркого, плотного, жаждущего растворить тебя в себе. А впереди, под тобой, кто-то зовет, гудит, вибрирует, и не понять, далеко еще или близко, только осознаешь, что двигаешься, потому что зов этот становится громче. А еще видишь сквозь огонь, и это не описать словами… Словно ты паришь в золотом огненном эфире и видишь, где магма горячее, а где холоднее, где какой металл расплавлен, восходящие потоки и нисходящие…

– …Я так хочу тебя увидеть, Ани. И тебя, и всех девочек. Без вас пусто, понимаешь?

– Конечно. Я давно живу с этой пустотой внутри. Закончится война, и мы все увидимся, Василина. И будем видеться хоть каждый день.

– Только бы так и случилось, Ангелина.

– …даже испугаться не успела и не поняла ничего. Получается, никак не уберечься, Ани. Если тебя захотят убить, тебя рано или поздно убьют.

– Уберечься можно.

– Как?

– Просто нужно уничтожать врагов первыми, сестра.

– …поговорю с Сениной, ты права, Ангелина. Она – то, что нужно. Но как же это все удивительно. Бедная Каролина. Хорошо хоть, что отец с ней.

Молчание.

– Главное, что она цела и жива, Василина.

– Ты очень скучаешь?

– Да. Очень.

– …Я звонила Марине.

– А я только собиралась. Как она, Ани?

– Плохо. Дармоншир погиб позавчера. Слишком мало времени еще прошло, чтобы она смогла снова встать на ноги.

– Может, забрать ее сюда?

– Я предлагала, Василина. Она отказывается. Говорит, Вейн теперь ее дом. Благо там сейчас несколько драконов и брат Нории.

– Энтери?

– Да, он.

– Он мне понравился. Теперь мне спокойнее.

– И мне. Если начнется наступление, они смогут Марину и часть домочадцев отнести в Пески. Но что теперь будет без лорда Лукаса с обороной – непонятно. Даже до нас доходили слухи, какие чудеса он творил. А теперь только боги знают, продержится ли Дармоншир хотя бы несколько дней.

Вздох.

– Я недолюбливала его.

– Было за что, Василина.

– Но Марина очень его любила.

– Да.

– Только бы ничего с собой не сделала, Ани. Я помню, что с ней творилось после смерти мамы. Разве что ребенок удержит от глупостей.

– У нее же будет двойня, сестричка.

Недоверчивое:

– Да ты что?

– Правда, правда.

– Да уж. Воистину боги любят подшутить, Ани. Мне, боявшейся короны, – дали ее. Марине, которая никогда не жаждала детей, – двойню. Тебе…

– Я не жалею ни о чем, Василина. Хотя нет, жалею. Только о том, что жизнь развела нас далеко друг от друга.

– …А как Поля? Мариан ничего не говорил? Я буду связываться с ней после полудня по бермонтскому времени.

– И я буду, только попозже, после всех совещаний. Говорил, что все хорошо и она теперь несколько часов проводит в человеческом облике. А конкретику я сегодня услышу от Тандаджи. Как и об Алине.

– Позвони мне потом, сестренка. Я целый день буду в Теранови. Пока есть возможность и связь, порешаю торговые вопросы.

– Конечно, Ани. Я позвоню. Скоро к тебе проложат телефонную линию?

– Дело нескольких недель. Но сейчас мне полегче. Марина придумала письма передавать с огнедухами.

Удивленный смех.

– И правда ведь. Можно.

– Так что жди. Пока не установят телефон, буду тебе писать.

Раздались шаги, и королева открыла глаза.

– Пора, василек, – проговорил Мариан тихо. Мартина уснула в разложенной коляске, мальчишки, уже набегавшись, кидали щенкам палки – кто дальше и чей пес быстрее принесет, – и будущий король Рудлога Василь-Иоанн серьезно и обстоятельно, очевидно подражая отцу, учил младшего, как правильно размахиваться.

Василина расправила плечи и поднялась.

Майло Тандаджи

– Я все равно не способна в ближайшие недели к закрытию портала. Мне нужно восстановиться, и стихийному духу Рудлога тоже, – немного виновато сказала королева, когда Тандаджи завершил доклад о допросах заговорщика упоминанием, что Львовский неоднократно просил не закрывать переходы, дабы одна из Великих Стихий могла вернуться на Туру. Голос ее величества был хриплым от бесконечных разговоров, руки устало лежали поверх стола. – А уже когда восстановлюсь, тогда и придется принимать решение.

В кабинете их было четверо – Тандаджи, Стрелковский и королева с Байдеком, – и тидусс понял вдруг, что то и дело смотрит на молодую правительницу, пытаясь осознать: эта мягкая, во всем опирающаяся на мужа женщина, не только провела в раскаленных недрах планеты больше месяца, но и сумела закрыть портал с помощью гигантского огнедуха. И Игорь смотрел на нее непривычно серьезно. И генералы на утреннем военном совещании, и министры… Ее величество, возможно, и не сознавала этого, но сейчас в отношении к ней совершался кардинальный переворот со снисходительно-отеческого на благоговейно-недоверчивое. Ведь можно получить от первопредка божественную кровь и родовые способности, но первопредок не примет за тебя решение, не отсыплет тебе силы воли и смелости, не подскажет, как поступать правильно, а как нет. Почему-то после закрытия первого портала таких изменений в сознании придворных и военных не случилось – возможно, успех посчитали везением или случайностью, или потому что впечатляющие действия королевы в прошлый раз не наблюдали десятки тысяч людей и не снимали на камеры десятки журналистов и простых граждан.

– Игорь Иванович, вам есть что сказать? – Василина-Иоанна заметила, как пошевелился в своем кресле начальник управления внешней разведки.

– Если позволите, я хотел бы порекомендовать вам поговорить с Его Священством хранителем храма Всех Богов, – ответил Стрелковский, выпрямляясь. – Он ближе к богам, чем все мы, может, и подскажет, как правильно поступить.

Королева кивнула, показывая, что услышала, и вновь повернулась к Тандаджи.

– Слушаем вас дальше, полковник.

Тидусс покосился на часы. Осталось сообщить о состоянии принцессы Алины, а Ситников до сих пор в бункере Дорофеи не появился. Старший группы доложил, что его забрал полковник Свидерский, пообещав вернуть через час. Прошло уже два с половиной часа.

Тандаджи, смирившись, заговорил.

Как и ожидалось, королева почти до слез распереживалась после того как узнала, что ее сестре с лордом Троттом пришлось пережить в плену, была потрясена тем, что им удалось найти бога, которого вынесет в себе инляндец, побледнела на словах, что вернуться принцессе Алине можно только через те самые порталы, а на известии о браке и обнаруженных брачных браслетах застыла и заледенела. И воздух вокруг заледенел тоже, а Тандаджи, завершив доклад просьбой Ситникова «Не закрывайте портал», едва заметно выдохнул и поморщился, увидев облачко пара у рта.

– Василина, – предупреждающе проговорил Байдек, и королева, моргнув, посмотрела на покрытый ледяными узорами стол и сцепила руки перед собой в замок. В кабинете тут же потеплело. Принц-консорт тем временем тяжело взглянул на Тандаджи – и без слов было понятно, что тидусс должен был прежде поставить в известность барона, чтобы он мог подготовить супругу. Вот кому нипочем все свершения – Байдек всегда как может будет оберегать жену.

– Я хочу поговорить с другом Алины, – твердо сказала королева, и Тандаджи невозмутимо кивнул.

– Конечно, ваше величество. Но на то, чтобы доставить его сюда, потребуется время.

– Я это понимаю, – нервно проговорила Василина, сильнее сжимая руки. – Распорядитесь прямо сейчас, полковник. Мы пока выслушаем Игоря Ивановича.

– Так точно, – проговорил Тандаджи, поднимаясь и по пути к выходу размышляя, каким образом можно срочно найти одного из сильнейших магов Туры, с которым сейчас и находился Ситников.

Самые лучшие решения – самые простые. Перед тем, как набрать заместителя, чтобы приказать ему организовать поиски, господин полковник, ни на что не надеясь, позвонил Свидерскому лично. Телефон не пропустил и двух гудков, когда в трубке щелкнуло и раздался голос мага:

– Господин Тандаджи, добрый день.

– Добрый, – сухо проговорил тидусс, мысленно вознося благодарность многоглазому духу Инире, который наверняка видел мытарства честного полковника и подсобил из жалости. – Александр Данилович, надеюсь, вы уже вернули Матвея Ситникова на место службы? С ним желает пообщаться ее величество. И срочно.

– Почти вернул, – ответил Свидерский с легкой усмешкой. – Мы ждем вас у вашего кабинета, полковник. Есть новости, думаю, вам следует их услышать прежде, чем об этом узнает королева.

– Я сейчас подойду, – бросил Тандаджи в трубку и торопливо направился на другой конец дворца, в Зеленое крыло.

У дверей кабинета в креслах для ожидающих приема обнаружились зеленоватый, держащийся за голову Ситников с мутным взглядом и Свидерский, бледный, но вполне адекватный. Бывший ректор вместо того чтобы подлечить страдальца, невозмутимо подсказывал ему, как перенаправить виталистический поток, чтобы справиться самому. Тандаджи на это поглядел с одобрением – он тоже считал обучение в реальных условиях наиболее эффективным.

– У меня три минуты, – предупредил он, открывая двери кабинета. – Затем мы отправимся к ее величеству.

Свидерский с сомнением покосился на своего студента и протянул ему руку – помочь встать. Ситников поднялся с трудом, но глаза уже смотрели осмысленно. В кабинете он снова рухнул в кресло и, пока Александр Данилович рассказывал о походе к дракону, сидел, уставившись на рыбок и прижав пальцы к вискам. Дыхание его становилось спокойнее, тише.

– Прежде всего нужно было согласовать вашу идею со мной, – с каменным лицом проговорил Тандаджи. – Дело государственной, даже общемировой важности. А вы занялись самодеятельностью. Это уже не говоря о том, что вы раскрыли государственную тайну без санкции.

– Прежде всего нужно было получить согласие дракона, – не согласился Свидерский, не отреагировав на «санкцию». – Мне описывали его умения в превосходной степени, но мне трудно принять, что он отправится в Нижний мир один. Даже если Четери долетит до портала и пройдет сквозь него, он не сможет одолеть противников на той стороне. Это невозможно. Поэтому идея создания ударного отряда остается в силе.

Майло покачал головой.

– Александр Данилович, я видел запись боя Владыки Четерии с лордом Троттом в королевском лазарете. Могу вас заверить, что он превосходит обычного человека во владении холодным оружием и искусстве боя не меньше, чем вы превосходите обычного мага в стихийной силе. Поэтому вероятность того, что его уверенность обоснована, очень высока, – он взглянул на часы и поднялся. – Однако я поддерживаю вашу идею. Необходимо перестраховаться. Мы сегодня же при вашем участии начнем подготовку отряда. Господин Ситников, вы привели себя в норму?

– Да, – неуверенно пробасил Матвей.

– Тогда прошу. Ее величество ждет.

Когда Тандаджи открыл дверь королевского кабинета, оставив спутников за спиной, ее величество удивленно поинтересовалась:

– Вы куда пропали, полковник? Мы уже успели выслушать Игоря Ивановича.

– Прошу прощения, моя госпожа, – покаянно отозвался Тандаджи, – надеюсь, меня извинит то, что я в срочном порядке выполнял ваше пожелание. Матвей Ситников и Александр Данилович Свидерский здесь. У Александра Даниловича важная информация для вас. Разрешите пригласить?

– Конечно, – нетерпеливо ответила королева.

Она выслушала Свидерского, затем – гулкого и бледного Ситникова, который на рассказе о свадьбе покраснел и договаривал уже неохотно. Ее величество тоже разволновалась, встала и подошла к окну, жестом показав встревожившемуся Байдеку, что с ней все в порядке.

– Они дойдут, теперь обязательно дойдут, – твердил семикурсник, с надеждой взирая на королеву. – Теперь, когда к ним пойдет Четери, обязательно. Вы просто не представляете, насколько он силен. Нужно только чтобы у них была возможность выйти, а для этого порталы должны быть открыты.

Василина вздохнула.

– Даже если нам оставить портал в Мальве до возвращения бога и моей сестры с лордом Троттом, остаются еще порталы в Инляндии и Блакории. Вдруг они выйдут там? Мы не контролируем их территорию и не сможем помочь.

– Насколько я понял, – угрюмо пробормотал Ситников, – они при переходе уйдут в нематериальную форму. И очнутся уже в своих телах. Главное, чтобы было где идти, и чтобы во время перехода портал не закрылся.

Василина помолчала.

– Господа, – сказала она Тандаджи, Стрелковскому и Свидерскому, – я бы хотела поговорить с господином Ситниковым наедине. Прошу вас, подождите снаружи. Нам еще нужно обсудить с вами новые сведения.

Господа поднялись и вышли, оставив Матвея в кабинете. И из-за дверей слышен был то тихий голос королевы, то реплики Байдека, то бас семикурсника, который не могли заглушить никакие двери. И поэтому понятно было, что ее величество с мужем мягко расспрашивают Ситникова о состоянии пятой Рудлог, о ее здоровье, о том, как она себя ощущает. Не обижает ли ее спутник, не голодает ли она, по своей ли воле дала согласие на брак или ее принудили…

Матвей вышел из кабинета еще бледнее, чем зашел, с укоризной посмотрел на Свидерского, буркнул «я на службу» и прямо из приемной королевы, не иначе как с расстройства, после двух тяжелых переходов, открыл устойчивое Зеркало на хутор Дорофеи Ивановны.

– …Ей всего шестнадцать. Шестнадцать, – с болью говорила Василина в трубку. – Ани, представляешь? Да как же так, она же девчонка совсем еще. Да, мама вышла замуж в шестнадцать, и я в Мариана влюбилась в этом же возрасте, но это же я. А это Алина.

Она металась по кабинету, то и дело заставляя себя остановиться и успокоиться. Не получалось.

– Я тоже в шоке, Василина, – откликнулась старшая сестра. – И это мягко говоря. Жаль, что я не могу расспросить этого Ситникова сама.

– Поверь, я узнала все, что могла, – руки у королевы дрожали и голос дрожал тоже. Она наконец-то присела в свое кресло. – И все тебе рассказала. За дверью ждут продолжения совещания, а я собраться не могу. Что нам делать?

– Успокоиться, Васюш, – посоветовала молодая Владычица после паузы.

– Но как? – возмущенно воскликнула ее величество.

– Так. Меня это тоже не радует. Но что мы можем? Это совсем другие материи. Неподвластные нам.

– Я как представлю… – Василина застонала, прижала ладонь ко лбу. – Боги, он же старше ее в пять раз.

– Ну и что? Нории тоже старше меня, – напомнила первая Рудлог.

– Но тебе тридцать, Ани. И ты созревшая, самодостаточная личность. А она – ребенок. Как она вообще согласилась?

– Никто из нас бы не отказался, Василина.

– Это так, Ани, – неохотно согласилась королева, снова поднимаясь.

– Тяжело принимать такие новости, – голос старшей сестры успокаивал, настраивая на разумный лад. – Но если это ради жизни на Туре… значит, такова ее судьба. В конце концов, нам ведь важен не ее статус, а чтобы к нам вернулась живой и здоровой. Брак – это не худшая вещь в жизни. И вполне поправимая.

– И снова ты права, – вздохнула Василина, прислоняясь бедром к своему массивному темному столу, за которым сидел еще ее прапрадед. Прислушалась: за дверями Мариан что-то обсуждал с Тандаджи, Свидерским и Стрелковским. – Я просто выбита из колеи. Пока слушала, что там случилось с Алинкой за эти месяцы, думала, с ума сойду, – голос ее снова задрожал, прервался. – И это ведь только то, о чем мы знаем, Ангелина, что увидел ее друг. Страшно подумать, сколько осталось скрытым. И я безумно боюсь, что она не вернется, и понятия не имею, как ей помочь. Боги, – она всхлипнула. – Если бы ты знала, как мне хочется плакать.

– Нельзя, совещание, – напомнила Владычица невозмутимо.

– То-то и оно, – с грустью откликнулась Василина. Шагнула к окну, полюбовалась на солнечный парк. – Хотела бы я научиться так же спокойно относиться ко всему, как относишься ты, сестричка.

– Ты думаешь, я не боюсь? Я тоже боюсь, – призналась Ани. Голос ее в трубке звучал глуховато. – И за нее, и за вас всех. Думаешь, нам всем легко было, пока ты в недрах Туры пропадала? Но страх деструктивен, Василина, можно бояться, но действовать и принимать решения нужно с холодной головой. Максимум, что ты можешь сейчас сделать, – это как можно дольше не закрывать портал. Да, это ослабит нас, принесет новые жертвы и даст время врагам. Но ты не только ради Алины так поступишь, но и ради возвращения бога. Хотя, конечно, если в Рудлоге откроются еще один или, не дай боги, оба оставшихся перехода… Ты ведь читала информационную записку от службы безопасности Бермонта? Он рассылал сведения, полученные при допросах, там была информация про то, что порталы открываются с помощью неких камней-артефактов и что осталось всего три их.

– Не успела еще, – смутившись, проговорила королева и кинула взгляд на стол, где лежал искомый конверт. – Игорь Иванович передал мне ее, но тут вернулся Тандаджи с Ситниковым и Свидерским, и мне стало не до записок. Но я знаю про камни, Тандаджи предоставил мне отчет о допросах пленных.

– Поделишься? – поинтересовалась Ани.

– Мариан уже распорядился подготовить доклад для глав государств – в том числе и о возможном возвращении Черного Жреца и опасности закрытия переходов. Так что вы с Нории тоже получите, – успокоила ее Василина. – Ты думаешь, портал может открыться и в Песках?

– Он может появиться где угодно, сама понимаешь. И мне страшно подумать о нападении, потому что мы абсолютно беззащитны. Нории говорит, что Пески пока надежно защищены усилением потоков после нашей свадьбы, и даже если портал откроется, он сможет его закрыть. Но мы оба понимаем, что нужно быть готовыми к худшему. А мы не готовы. Не представляю, как к переходу подобраться, когда все вокруг кишит инсектоидами? Если бы можно было хотя бы предположить, где эти переходы могут появиться, и действовать превентивно…

Василина закивала, забыв, что сестра ее не видит. Она уже почти успокоилась – Ангелина всегда действовала на нее так.

– Я тоже думала об этом сегодня. И спрашивала Свидерского, можно ли их обнаружить, – проговорила она. – Он сказал, что они с Алмазом Григорьевичем и магами старшей когорты уже пробовали искать эти артефакты или хотя бы готовые к открытию порталы. По возмущениям и заворотам стихийных потоков, как я поняла. Но, по его словам, в мире сейчас настолько нестабильно, что эти завороты на каждом шагу, а стихийное поле то и дело проседает. И что увидеть начало создания портала может либо сильный маг непосредственно на месте, либо камеры, которые работают в магическом спектре. Листолеты с ними патрулируют Иоаннесбург и область до сих пор, но в размерах страны это капля в море.

– То есть дистанционно переход никак не обнаружить. Только визуально, – задумчиво резюмировала Ангелина.

– Не совсем так. Свидерский предположил, что Хань Ши и его прямые наследники способны на ограниченной территории ощутить разбалансированность, свойственную разрыву пространства, – продолжила королева. Она отошла от окна, вновь направившись к своему креслу.

– Да, это похоже на правду, – согласилась Ани в трубке. – Но даже если он способен обнаружить портал в Йеллоувине, нам это никак не поможет. Как и Алине. Ты сказала, что будет формироваться ударный отряд, который способен помочь им выйти, – я это поддерживаю.

– Да, как раз сейчас будем обсуждать, – Василина посмотрела на часы и вздохнула.

– А раз туда пошел Четери, мне теперь гораздо спокойнее.

– Он действительно так хорош в бою? – слабо улыбнувшись, спросила королева.

– Да, – сказала Ани. – Великолепен.

И эта безаппеляционность обычно сдержанной старшей сестры помогла Василине немного успокоиться и вернуться к делам.