Глава 7

ХАЛЛА

За шестнадцать лет родовое гнездо совсем не изменилось. Взгляд то и дело цепляется за мощные каменные стены величественного замка, пробуждая целый ворох воспоминаний.

Всюду, где ни появляемся, нас встречают шумно, весело и очень сердечно. Я просто счастлива, что в глазах людей нет страха. Разъезжающие по деревням и городам Ишрема вооруженные до зубов воины-циклопы наводят ужас на мирных жителей, но стоит людям увидеть меня и брачные стяги, задорно развевающиеся на ветру, как на смену страху приходит радостное волнение. Жители Ишрема снова чувствуют себя в безопасности в собственном доме.

Что ж, по крайней мере наш союз подарит моему народу покой.

Мы скакали дни на пролет, чтобы как можно быстрее добраться до Ишрема. Неважно, что от долгой езды ноют мышцы, а рука безумно болит от постоянного махания восторженной толпе. Всё не важно, когда в глазах людей загорается надежда.

За три дня нашего небольшого путешествия Матиор успел потратить целое состояние на свадебные монеты, но ни разу не выказал недовольства из-за незапланированных расходов. Я безмерно благодарна ему за это и счастлива, что, несмотря на достаточно молодой возраст, мой будущий муж мудр и понимает, что довольные и счастливые люди — лучшие подданные.

Мой муж.

Я рассматриваю знамена на каменных стенах. «Как же быстро подготовили замок к нашему приезду». Всюду, насколько хватает глаз, виднеются наши с Матиором символы.

Оказавшись за воротами замка, наша процессия начинает распадаться: Матиор в сопровождении воинов спешит куда-то по своим делам, а я остаюсь в окружении дам и домоправительниц. Почтительно поклонившись, взволнованные женщины тут же налетают на меня с тысячей и одним вопросом. Я понимаю их, знаю каково это, когда твоя жизнь находится в чужих руках.

Провожать взглядом удаляющегося Матиора и оставаться одной было неприятно, отчасти страшно, но как вести себя в неудобных ситуациях я прекрасно знаю. Быстро взяв себя в руки (все же не нежный цветочек), расправив плечи, спокойно смотрю на женщин и раздаю указания. И заодно по крупицам выуживаю у них так необходимую мне информацию. А дамы сами охотно рассказывают, чем живет Ишрем, и явно рады возвращению хозяйки.

Я неспешно прогуливаюсь по замку, отмечая произошедшие перемены. Меня проинформировали, что в замке со времен падения Ишрема проживает лорд-управляющий, который одним из первых среди местной аристократии присягнул на верность королю Алистеру. «А за мнимую власть над Ишремом лорд-предатель поставляет циклопам лучших лошадей и сдирает с бедных людей непомерные налоги». Но, конечно же, подобные мысли я не озвучиваю. Мне прекрасно известно, кого король циклопов в свое время вознаградил за заслуги перед проданной родиной. А ещё мне сообщили, что стоило вести о нашем с Матиором скором прибытии в Ишрем дойти до лорда-управляющего, как той же ночью он бежал из замка. Подозреваю, что не вся сумма людских податей отправлялась в казну короля циклопов, часть наверняка оседала в кармане предприимчивого лорда.

Больно видеть, что стало с моим домом. Несмотря на то, что со времен завоевания замком управляли ишремцы, он выглядит заброшенным: всюду грязь и запустение. Я отдаю распоряжения экономкам, обсуждаю с ними возможность размещения в замке такого количества воинов. А затем кратко информирую дам о предстоящей свадебной церемонии.

В глазах женщин я вижу жалость и страх, но никто не решается сказать ни слова против. Как ни странно, сама я не боюсь. Скорее испытываю нечто сродни радостному волнению. А стоит только подумать о Матиоре, его поцелуях, озорной улыбке, как на меня волнами накатывает удовольствие.

— Церемония будет длиться три дня, — объясняю дамам. — Все три дня в тронном зале должны быть накрыты праздничные столы для воинов-циклопов. Пошлите гонцов к нашим ближайшим соседям, думаю присутствие на свадьбе представителей ишремской знати совсем не повредит. Чем скорее разнесется весть о нашем союзе, тем лучше.

Одна робкая женщина (кажется, одна из кузин бывшего лорда-управляющего) нервно сжимает в руках меховую муфту и озабоченно смотрит на меня.

— Как долго циклопы здесь пробудут? — спрашивает она низким тихим голосом. — Когда они снова уедут?

Я смотрю на женщин широко открытыми глазами и не знаю, что сказать. Они напуганы, и в этом нет их вины. Все мы слышали ужасные истории о жестокости воинов-циклопов, видели, на что они способны, когда рушился наш дом. Полагаю, женщины решили, что циклопы снова начнут нападать и грабить мирных жителей, а потом как ни в чем не бывало уедут в свои охотничьи угодья развлекаться и делить награбленное.

И тут я понимаю, что сама совершенно не знаю планов Матиора. Может он с самого начала планировал, женившись на мне, оставить править Ишремом и уехать со своими людьми, как только завершится брачный обряд. Мне бы радоваться такому раскладу, но от чего-то в душе лишь разочарование.

— Вечером я уточню этот вопрос у короля, — заверяю я ее. 

*** 

До вечера мне так и не удалось увидеться с Матиором, можно было подумать, что он уехал, если бы не толпы воинов-циклопов, наводнивших замок. Циклопов сложно не заметить: сильные, загорелые, вооруженные до зубов, войны в одних кожаных штанах ярко выделяются на фоне бледных, худощавых, добротно одетых жителей Ишрема. Циклопы повсюду: патрулируют территорию вдоль стен замка, ходят по двору, устраивают спарринги в полях. Один из воинов всюду меня сопровождает. Следовало ожидать, что Матиор приставит ко мне охрану. Я не возражаю против подобных мер безопасности, но на все мои попытки заговорить с навязанным сопровождающим, воин отвечает лишь молчанием.

Устав от тщетных поисков будущего супруга, удаляюсь в свои комнаты. Отправляю одну из дам с запиской для моего охранника с поручением найти Матиора и пригласить на ужин в мои покои. Не знаю, примет ли он приглашение, но попытаться стоило в любом случае.

Вечер. В покоях накрыт стол с великолепным блюдами и лучшим вином, а я терпеливо жду будущего мужа, удобно расположившись в кресле. Я решила поселиться в своих старых покоях, хотя от знакомой с детства обстановки здесь ничего не осталось. Сложно не зацикливаться на прошлом, но я стараюсь.

Матиор приходит вскоре после наступления темноты, но, к моему великому удивлению, не один, а в сопровождении троих воинов. Мужчины выстраиваются вдоль стены у двери, а сам Матиор, скинув с плеч меховую накидку, направляется ко мне.

— У нас какие-то проблемы? — спрашиваю я, дождавшись, когда Матиор устроится в кресле напротив.

— Проблемы? — переспрашивает он, наполняя кубки вином. Практически осушив свой с одного глотка, Матиор устало откидывается на спинку кресла и тяжело вздыхает. Я вдруг замечаю, что он немного вспотел, и внезапно начинаю нервничать. В миг холодеют ладони, а сердце начинает неистово колотиться от одного лишь взгляда Матиора.

— Ты пришел в мои покои с охраной. Ожидаешь неприятностей? — я выгибаю бровь. — Или это меня ты опасаешься?

Он откидывает голову назад и смеется.

— Ах, милая Халла, не смеши меня, ты и мухи не обидишь.

— Тогда в чем же дело?

Матиор подается вперед, лукаво улыбаясь.

— Мы еще не женаты. Они здесь в качестве сопровождающих. По традиции мы не можем находиться наедине, пока ты официально не станешь моей женой.

Щеки жарко заалели.

— Теперь понимаю.

Я нервно поднимаю кубок и выпиваю вино до дна, после его признания мне нужен этот глоток храбрости, чтобы продолжить разговор. Я заставляю себя расслабиться, аккуратно ставлю кубок на стол и спокойно говорю:

— Я предупредила экономок о свадебной церемонии. Скажи, когда ты хочешь…

— Завтра.

Во взгляде Матиора горит желание. Он делает еще один глоток и продолжает:

— Мы начнем завтра со Смотрин невесты.

— Хорошо, — еле слышно отвечаю я. Завтра меня разденут догола на глазах у толпы и словно варварскую рабыню преподнесут в дар будущему мужу. Страшно от одной лишь мысли об этом, но в тоже время и сладко-волнительно. Поерзав на стуле в попытке заглушить ноющую боль внутри, верчу в руках кубок.

— Сколько времени ты планируешь провести в Ишреме после церемонии?

Его взгляд сужается.

— О чем ты говоришь?

Боюсь, я его обидела. В преддверии свадьбы злить жениха не самая лучшая идея. По спине побежали неприятные холодные мурашки. Нервно облизываю губы и стараюсь взять себя в руки.

— Твой отец не пожелал надолго оставаться в новых владениях. На сколько мне известно, циклопы — кочевой народ. Наш край не может похвастаться богатыми охотничьими угодьями. Ишрем — земля пахарей и земледельцев. Мне просто любопытно, как надолго ты собираешься остаться в Ишреме после свадьбы, прежде чем отправиться на родину?

Матиор поднимается с кресла. Боюсь, что сказала или сделала что-то настолько оскорбительное, что он сейчас уйдет. «Нужно что-то сказать, остановить его…» Но вместо выхода Матир направляется к окну, распахивает ставни, а затем смотрит на меня.

— Подойди и скажи, что ты видишь.

И я подчиняюсь, юбки шуршат по каменному полу.

— Уже темно, я ничего не увижу.

— Ну, не так уж и темно, — говорит он. — Иди ко мне.

Выглядываю в окно, силясь понять, что хочет показать мне Матиор. Из покоев открывается прекрасный вид на окрестности замка. Внизу, во внутреннем дворике суетятся слуги и стражники, спешащие по своим делам, в конюшнях ночью полно работы. На крепостных стенах мерцают факелы. Не вижу ничего необычного, поэтому смотрю дальше. За стенами замка вижу множество темных фигур, силуэты лошадей и костры. Мне удается различить, что треугольные темные фигуры — это палатки. Воины-циклопы решили остаться за стенами замка.

— Что это значит?

Матиор хмуро смотрит на меня, не понимая вопроса.

— Твои люди не собираются оставаться в Ишреме? Это ты хотел мне показать?

Матиор хмыкает.

— Войны не ночуют в замке, потому что хотят быть рядом со своими лошадьми. Вот и все. И нет, я хотел, чтобы ты увидела палатки.

Матиор весело смотрит на меня, словно теперь мне должно было стать все ясно. Но я лишь больше запуталась.

— И что с того?

— Циклопы не ставят палатки, если только не собираются задержаться на одном месте на некоторое время. В любом другом случае воин будет спать под звездами.

Матиор касается моей длинной косы, которую я перекинула через плечо. Волосы у меня густые и очень длинные, носить их распущенными на варварский манер не лучшая идея, но и делать богато украшенные прически, принятые в Ишреме, мне показалось неправильным. Так что в качестве компромисса я заплела простую косу без лишних изысков. Замечаю, насколько аккуратно с восхищением Матиор поглаживает тяжелую косу, и понимаю, что сделала правильный выбор. Мгновение уходит на осознание того, что Матиор продолжает что-то рассказывать, и я снова пытаюсь сосредоточиться на его словах.

— Мы остаемся.

— Правда? — неверяще спрашиваю я. — В Ишреме?

— Да, на время.

Матиор в задумчивости глядя в окно потирает кончик косы между большим и указательным пальцами.

— Отец не всегда принимал правильные решения. Правда, не могу назвать завоевание Ишрема ошибкой, — произносит он, чарующе улыбаясь, — в чем он точно был не прав, так это в безразличном, халатном отношении к своим владениям. Хороший правитель заботится о своем народе. Став королем, я обязан восстановить порядок и обеспечить благополучие всех земель, принадлежащих циклопам.

И снова не могу не восхититься мудростью будущего супруга.

— В твое отсутствие Ишремом могу управлять я.

Матиор разворачивается ко мне и слегка дергает за косу.

— Ох, Халла, милая моя Халла, разве я говорил, что ты останешься здесь? Мне хватило шестнадцати лет ожидания и разлуки, больше никогда не выпущу тебя из своих рук.

«Почему от его слов на душе становится так тепло и сладко?»

— Хорошо, сколько мы пробудем в Ишреме?

— Пока не уладим все возникшие проблемы. Месяц, два. Может год. Точно не знаю. А потом мы отправимся в Адассию исправлять ошибки отца. Затем на некоторое время вернемся на исконные земли циклопов. А потом снова объедем все наши владения.

В этом есть смысл. Я снова смотрю в окно на расстилающийся вокруг замка целый океан палаток. Адассия во многом похожа на Ишрем: те же бескрайние поля и небогатые лесные просторы. Я думаю о войнах-циклопах. Как долго они в пути? А сколько ещё впереди? Оставив семьи и привычные охотничьи угодья, они верно следуют за своим королем.

— Слышала, что в Адассии тоже подняли восстание, — говорю я. — Торговцы, посещая храм, приносили ужасные вести из этого края. Что, если решить все миром не получится?

Матиор весело хмыкает и снова принимается теребить мою косу.

— Любовь моя, мы — воинственный народ. Нет для воина большей радости, чем хорошая битва.

Я потрясенно смотрю на него. «Что он только что сказал?»

— Ты не ослышалась, — тихо говорит Матиор и начинает медленно накручивать мою косу на руку, притягивая меня к себе.

— Неужели решила, что я лгу о том, что ждал тебя шестнадцать лет?

Матиор туже наматывает косу, пока я не отказываюсь так близко, что чувствуют тепло его дыхания.

Матиор подается ко мне еще ближе, темные волосы падают на плечо, в глубине единственного глаза блестит загадочный огонек, а я понимаю, что он снова собирается меня поцеловать.

Потрясение, радость, волнение, предвкушение. Мысли сумбурны. «Он любит меня…»

Я вдруг осознаю, что с трепетом и огромным желанием жду этот поцелуй. Возможно, я должна ненавидеть Матиора вместе со всем его народом за то, что захватили мой дом. Мне бы возненавидеть его за смерть моего отца…

Но я не мой отец. А Матиор не Алистер.

И я все также хочу, чтобы он меня поцеловал. Тело покалывает от предвкушения и…

…В другом конце комнаты раздается тихое покашливание.

Матиор замирает и морщится. Он снимает с руки мою косу и выпрямляется.

— Три дня. Я не притронусь к тебе раньше срока.

Он бросает взгляд на охранников, потом снова на меня.

— Но думать о тебе мне никто не помешает.

Как не покраснеть от таких заявлений? Но я тоже буду думать о нем.