Глава 25. Королевская колдунья
Её Величество Оксана Стешкина-Королёва
ВНИМАНИЕ! В тексте присутствуют магия и зельеварение в чистом виде! Если вы не верите в магию… мне вас жаль, магглы!
Оксана стояла над большим заварником с пакетиком приворотного чая в руке и нервно жевала губу.
Щепотка или всю — вот в чём вопрос. И мамочке уже никак не позвонить, у неё время позднее, она говорила, что спать пойдёт.
Потому Королева Оксана стала сама думать.
— Оксана, а вы… — услышала она за спиной голос «кухарки».
— Я сама, сама. Чай Ивану Анатольевичу делаю. Сама отнесу, сама заварю, идите.
Оксана отмахнулась, даже не оборачиваясь, и достала пакетик из кармана.
Всю или щепотку…
Посмотрела на заварник, прикинула, что, если щепотка — это, наверное, на кружку, а тут литра полтора, и высыпала всё. А чтобы пахло получше, досыпала чёрного чая.
Ампула с «верным средством» стояла рядом с заварником, и вот куда лить её — оставалось вопросом. После чая сок? Глупость.
Оксана открыла холодильник и, привстав на цыпочки, стала смотреть, что там лежит пригодного для соблазнения.
Холодец с горчицей — не сексуально. Не станет же она ложиться в постель с мужчиной, от которого пахнет… холодцом! Борщ — ещё хуже.
Что-то милое… Клубника? Брауни…
Королева О достала контейнер с брауни и принюхалась. Пахло божественно, сверху ещё положить мороженки… присыпать какао и вылить «верное средство».
Она, высунув язык, стала колдовать над своим кулинарным творением. Украсила брауни мятой, замешала «средство» в мягкое мороженое и намазала толстым слоем прямо поверх твёрдой шоколадной корочки десерта. Выставила всё на поднос и только потом прикинула, как же это странно, если Иван есть будет, а она — нет. Но ей же «привораживаться» вроде как не нужно… мамочка вообще говорит, что чувства портят брак.
От досады Оксана аж губу закусила и чуть было не заплакала. Ну как же сложно быть такой недотёпой, что без мамочкиного указа ничего не выдумаешь.
Такие меланхоличные мысли на Оксану нападали… периодически. Тогда она грустила, хандрила, пила вино и читала романы. Отпускало.
В целом, Королева О себя глупой не считала, скорее даже была уверена, что уж поумнее некоторых будет. Она гордилась многими своими чертами, но в первую очередь превозносила собственную «честность по отношению к себе».
«Я не глупа, но и не Энштайн!» — говорила она иногда.
«И я считаю, что это совершенно нормально. Мы живём в стране, где образование не ценится… так к чему усугублять?» — а потом, как правило, делала глоток вина и многозначительно смотрела на собеседника.
Однако в глубине души Оксана хотела соображать чуть побыстрей.
В такие моменты, как сейчас, — особенно.
Не отвлекаясь от серии самобичевательных разговоров с самой собой, она разрезала брауни на восемь кусочков, счистила с половины мороженое, достала новую порцию и намазала заново. И только занесла руку, чтобы посыпать какао, как остановила себя…
— Я так запутаюсь, — пробормотала Королева О себе под нос.
И не стала сыпать какао, но натыкала побольше мяты.
А вот что с чаем — пока было загадкой.
Оксана даже потянулась за телефоном, чтобы позвонить мамочке, но вовремя одумалась. Та непременно станет ругать, говорить, что дочь бестолочь и в сущности будет права… потому пришлось решать самой.
Два графина — это стильно, верно?
Она вылила хорошенько заварившийся чай в один графин и сделала ещё один, для себя. А чтобы не перепутать, бросила туда пару листиков розы, так сказать, кокетства ради.
Теперь… идеально!
Букетик цветочков бы на поднос…
И, оставив чай завариваться, а брауни стоять в холодильнике, Королева бросилась в сад за самыми красивыми розами.
* * *
На приглашение Лизы Дмитрий отреагировал со всем пылом.
Он не был таким злым человеком, как можно подумать. Предприимчивым? Да. Реалистом? Естественно! Брутальным мужчиной? Yes!
Предприимчивый брутальный реалист! Так бы Дмитрий написал на своей визитке, если бы пришлось.
Но был ли Дмитрий романтиком? О да… в самой глубине его тёмных глаз таилась лёгкая поэтическая поволока, а в сердце всегда тлела пара трепетных угольков… он был способен разжечь там настоящее пламя ради той самой! И при этом не перестать быть бруталом, реалистом и предприимчивым человеком.
На кухню он шёл с намерением собрать идеальную корзинку для идеального пикника.
Чай, сладкое. Быть может, попкорн.
Он заказал «уличный кинотеатр» на сайте romantiKfilm.ru, и доставка уже прибыла. Прямо сейчас на пляже устанавливали экран, а по деревьям развешивали мини-колонки, для усиления звука.
Дмитрий планировал расстелить плед, включить «Унесённые ветром» и просто сидеть в сторонке, мол… я ни на что не намекаю, милая. Это только дружеский жест… Ты мне ничем не обязана…
В его фантазии Лиза сдаётся под натиском этого «скрытого обаяния» и невероятной скромности. Он даже, грешным делом, представлял себе плотские утехи на пледе под открытым небом, что уж тут скрывать.
На кухне, в холодильнике, нашёлся контейнер с набором пирожных, по виду что-то изящное. Восемь штук.
Дмитрий ополовинил контейнер, взяв и те, что были посыпаны шоколадом и те, что были с листиками мяты. Обнаружив на столе чай, герой-любовник даже присвистнул, тут явно кто-то собирался от души почаёвничать. Кувшин с плавающими по поверхности розовыми лепестками, казался, разумеется, более привлекательным, зато от второго лучше пахло, чем-то травянистым и терпким.
Брутальным…
Как он сам!
И Дмитрий слил в термос немного того, немного того, словом, чайный купаж всегда лучше, чем чайное соло.
— Лиза… я иду!
Глава.26. Безумное чаепитие
О коварном и провальном плане Дмитрия было сложно не догадаться. Пляж был виден практически из любого окна по южной стороне дома, а значит, виден практически изо всех спален.
Когда я вышла на улицу в десять вечера, уже жуть как не хотелось приближаться к классическому клетчатому пледу, расстеленному на песке. Во всём этом было слишком много «искусственного очарования», как в пятилетних девочках на конкурсах красоты. Так же, как эти куколки с наклеенными ресницами и шиньонами не вызывали никаких положительных эмоций, и «уличный кинотеатр» с красиво сидящим на пледе Дмитрием могли заставить только хохотать.
Мой «парень» смотрел вдаль, будто напротив не стоял здоровенный проектор, и жевал… соломинку.
В какой-то момент Дмитрий словно очнулся и заметил меня.
— Лиза! — ахнул он.
— Дмитрий, — вздохнула я.
Он продемонстрировал мне нехитрый стол. Пирожные, с которых почему-то тёк крем, термос с чаем, как я и просила.
На экране по хлопку Дмитрия начались титры «Унесённых ветром». Сказочно…
— Смотрите. Тут пирожные… два вида. И вот, чай.
— Сами заваривали? — спросила я, усаживаясь на плед.
— М-м… — неопределённо промычал Дмитрий и налил две кружки.
— В чём разница? — я кивнула на пирожные, макнула палец в крем и, попробовав, поняла, что это мороженое.
— Эти с шоколадом, эти с мятой.
— Забираю шоколад, — и я отложила себе оба кусочка.
— Не любите мяту?
— Люблю, но не в мороженом. Шоколад как-то попривычнее. У меня к нему слабость. Ну что? Смотрим фильм?
Хоть тут Дмитрий не промахнулся. Всё-таки кино — отличный способ не болтать и не выдумывать темы для разговора.
Всё и так ясно!
Фильм! Вас связывает фильм, и это прекрасно!
Я откинулась на подставленные подушки, взяла дымящуюся кружку с чаем и тарелку с пирожными, в которых опознала брауни. По крайней мере, это должно быть вкусно. Кондитер у Королёвых был прекрасный, жаловаться не на что.
И всё-таки... ну как заморочился-то! И десерт, и фильм, и пляж.
С одной стороны, жаловаться — с жиру беситься. С другой… наслаждаться почему-то не удавалось. Я всё ещё злилась на Ивана и его слова.
«Не жена она мне… не жена!» — в моей фантазии он изъяснялся голосом Ивана Васильевича из одноимённого фильма. Ну каков подлец…
От этого «предательства» даже обидно за Оксану, и из головы, паразит, никак не выходит.
— Чай с алкоголем что ли? — спросила я, делая очередной глоток и принюхиваясь.
— Нет… травяной. Расслабляющий.
— М-м, — я кивнула.
И вернулась к своим безрадостным мыслям.
От чая тело и правда расслаблялось, да настолько сильно, что по нему прямо-таки тепло проходило волнами.
Одна… вторая… третья.
Кайфовый чай.
Я прикончила брауни, отставила в сторону и вылила из термоса остатки чая в свою кружку.
— Не против? — собственный голос показался каким-то приглушённым и томным.
— Нет, — Дмитрий же говорил спокойно, его кружка была ещё полной. — Я чаи как-то… не особо. Может, вина?
— Пейте. А я ваш чай выпью.
И Дмитрий, как волшебник, достал из-под подушек бутылочку белого.
На экране все стали кричать: «Война! Война!»
А Скарлетт согласилась стать женой Чарльза Гамильтона.
— Ну какова… — фыркнула я. — Она же.. Эшшли люббит.
Я тянула согласные, и это было жутко смешно. А цветные круги перед глазами добавляли ситуации праздничного флёра.
— Прам… пам… — шепнула я, прислушиваясь к собственному голосу.
— Ну… за этот чудный вечер? — спросил Дмитрий, поднимая свой бокал.
Я медленно повернула к нему свою жутко тяжёлую голову и улыбнулась. Улыбнулась… потому что Дмитрий был будто нарисованный принц из сказки. Луна подсвечивала его силуэт, волосы колыхались, словно колосья ржи в чистом поле… если прислушаться, фоном пел Расторгуев… зуб даю.
Я вроде всё понимала, но было настолько хорошо, что думать ни о чём особо не хотелось. Хотелось купаться.
Озеро так и манило, но тут экран вид загораживает… и Дмитрий развалился.
Я долго пялилась в пространство, не вникая в фильм и представляя, как войду в воду. А потом снова обернулась на Дмитрия и обнаружила, что бутылка вина пуста, а он спит как младенец.
Вот и чудненько. Пора купаться!
И я махом допила остатки чая.