Глава 27. Утро после бала
Я проснулась не одна. Я проснулась на траве. Я проснулась полуобнаженная, но согретая чьим-то теплом.
Я проснулась с пустой головой и последнее, что помнила, была заставка фильма «Унесённые ветром». В голове ещё удерживались последние образы ночного сна, в котором не было поляны, озера и неба над головой. Был Иван Анатольевич и удивительная сказка, в которой нам было можно всё.
— Лиза? — его сонный, тихий голос над самым ухом в первую секунду показался удивительно приятным.
От него возникло ощущение нужности, нежность в груди забурлила, затопила меня, и я даже успела улыбнуться, прежде чем поняла, как неправильно и странно слышать Ивана, когда на свидание ходила с… Дмитрием.
— Вы? — я так резко отскочила, что не успела сообразить, как так вышло. Вот только Иван держал меня в руках, и вот я уже в двух метрах от него кутаюсь во что-то тёплое и явно чужое.
От пиджака пахло Иваном, и он прикрывал мои ноги едва ли до середины бедра.
Я ёжилась от утренней прохлады без греющего тела рядом, стало холодно, а от стыда опалило щёки. Нервная дрожь по всему телу подняла тонкие волоски дыбом, и я почувствовала, как от всего этого глаза увлажняются.
Только не слёзы… ну нельзя выставлять себя такой дурой, да ещё и плаксивой.
Я отвернулась, проморгалась и крепче закуталась в пиджак.
Где моя одежда?
Почему я так далеко от пляжа, где была вечером?
Почему я уверена, что между нами ничего не было физически, но чувствую, что мои мозги просто-напросто изнасилованы снами, непотребными настолько, что кровь стынет в жилах.
— Как нехорошо… это всё просто кошмарно. Простите! Я не знаю, что на меня вчера нашло, но это, разумеется, не оправдание. Я не была пьяна… Но я, очевидно, по-ошибке, что-то… употребила…
Иван поднялся с травы и подошёл ко мне так быстро, что сбежать я, увы, не успела. Только шарахнулась в сторону, но осознав, насколько это глупо, постаралась расслабиться.
— Тише, Лиза, — он опустил тёплые ладони на мои плечи и так внимательно заглянул в глаза, что меня буквально до косточек пробрало.
— Что было?..
— Не знаю, — он говорил искренне. И качал головой не притворно, он не играл… не знал. — Я тоже был не в себе, но… кхм… уверен, что ничего страшного не случилось. И вы прикрыты пиджаком. Значит, даже вчера у нас хватило на это… самообладания.
Подтекст. Он имеет ввиду, что это могло бы быть сложно, ну конечно.
Он прав, но говорить так не должен.
— Мне нужно… попасть к себе. Незаметно. Я выгляжу… ужасно и не знаю, где моя одежда.
— Я тоже не знаю. Но мой пиджак — ваш, сколько понадобится. Давайте пойдём этой тропинкой. Я первый, если кого-то увижу… скажу.
Страх быть застигнутой снова опалил щёки, я краснела чаще, чем могла себе позволить. Это значило, что моё поведение граничит с безрассудным.
— Простите, если… на всякий случай. Простите.
— Это вы меня, — он прокашлялся и продолжать не стал.
И к лучшему. Нам нечего было друг другу сказать.
К тому же я всё ещё ощущала тепло его рук на своих плечах, и голос вдобавок к этому, не способствовал тому, чтобы я уже забыла о случившемся и выбросила всё из головы.
— Чисто? — спросила, когда впереди замаячил чёрный вход в дом, и короткая аллея до него.
— Да, но вы идите первой, а я всё-таки через главный вход. Вдвоём нам тут появляться не стоит.
Я кивнула, и мы остановились в неловком молчании.
Он смотрел на меня сверху вниз и будто хотел сказать что-то, но я не давала шанса, отвечая предостерегающим взглядом.
— Молчите, — наконец прошипела я. Глухо, угрожающе, и он кивнул. — Молчите, потому что ничего умного вы не скажете. Нам не стоит разговаривать, верно?
— Простите. То что я сказал вам вчера в больнице…
— Не стоит об этом.
И мы разошлись.
Я благополучно добралась до спальни, где в столь ранний час ещё спал мой народ. Сходила в душ, переоделась и даже обнаружила пропажу Джека.
— На пробежку иду одна, — объявила я час спустя, пересекая комнату, которую превратили во временную «детскую гостиную».
Вопросов никто задать не успел, да и на пробежку особенно никто не хотел.
К счастью.
У меня по крайней мере будет время найти свою одежду и Джека.
* * *
Подруга Оксаны, Кристина и секретарша Хельга (Ольга) впервые присоединились к обеду и даже решили говорить.
Мы сидели в саду, на этот раз без «младшей прислуги», к которой Оксана причисляла Дашу и почему-то Ванессу. Я, Дмитрий, Иван, Оксана и Кристина с Хельгой.
Создавалось ощущение, что я тут только как пара Дмитрия и из желания показать, что Оксана уважает своих сотрудников.
Королева О уже сделала пост в инстаграм, пару сторис, одно с моим участием, и вывела из себя свою подругу Кристину, которая теперь превратилась в стерву.
Стерва Кристина смотрела на всех волком и будто искала к чему бы прицепиться.
— Иван! — объявила она, будто назначила жертву.
При «сонной» внешности, с этими вечно опущенными веками (кажется, от тяжести нарощенных ресниц), она обладала удивительно громким голосом и говорила чётко, немного растягивая гласные и делая большие паузы между словами.
— Да, Кристина, — спокойно ответил он.
Я вела себя тише воды ниже травы, как и положено нянечке, потому чуть отпрянула, открывая Кристине полный обзор на свою цель.
Меня всё ещё немного потряхивало после утреннего инцидента. К Дмитрию сохранилось стойкое отвращение за чаёк, который я сочла во всём виноватым, а ещё никуда не делся ужас: Джек не нашёлся и пара деталей моего нехитрого гардероба тоже. И перед Иваном стыдно… и перед Оксаной.
— Когда же вы снова уедете?
— Пока не собираюсь, — ответил он и потянулся вперёд, чтобы поставить чашку на столик. Его рука при этом оказалась близко от меня, и я невольно ощутила тепло. Совсем невесомое, но вполне реальное ощущение близости.
Тут же накатила новая волна стыда.
— А где же вы были, что за… проект? — Кристина говорила, как плохой журналист, который намекает на какую-то тему, но делает это так откровенно, что и дураку понятно: кто-то ждёт сенсации!
— В экспедиции.
— Простите… где? — насмешливо переспросила Кристина, а все присутствующие уставились на Ивана.
Я очень сильно хотела от него отвернуться, потому что у меня был примерно миллион вопросов о том, что же это за экспедиция и где был мой ненавистный Иван, но это было так интересно, что пахло жареным.
Не может человек, которого хочешь презирать, быть настолько интересным.
Хотя… мне интересен, скажем… какой-нибудь маньяк с сайта «Мордерс ком», но это не значит, что я его люблю, верно?
— Научная, морская экспедиция, в которую я напросился… ну практически туристом.
— Это как… круиз? — вскинула брови Кристина, а мне захотелось её чем-нибудь приложить по голове. Ну какие же неверные вопросы.
— Нет, это как экспедиция. Что-то вроде плавания капитана Татаринова, только в реальной жизни и с современным… оборудованием, — Иван сделал паузу и посмотрел на меня.
Во рту пересохло и стало жутко неловко, что он смотрит именно в эту сторону. Так откровенно ко мне обращается.
Да поняла я! Поняла! К чему всё это? Зачем вы всё усугубляете?
— Татаринов? Это какой-то учёный?..
Кристина что-то ещё бормотала, а я старалась отключиться от разговора, но уходить, не дослушав, нельзя. В прошлый раз вот так ушёл ни с того ни с сего он.
Мне нужно было спасение.
И оно бежало ко мне, счастливое и пищащее.
Джек, сумасшедшая маленькая псинка, с чем-то белым в зубах.
— Джек, — шепнула я и, извинившись, встала с места, но пёс ринулся не ко мне, а к Ивану, который первым на него отреагировал.
Джек радостно тявкал и кружился, а Иван зачем-то отошёл от стола, увлекая пса за собой.
— Что там, Ваня? — обратилась к мужу Оксана.
— Да ничего, тряпка какая-то, — пробормотал Иван, сжимая находку Джека в руке.
— Выброшу, — кивнул он и удалился.
А я упала на место и поторопилась сделать глоток чая, чтобы скрыть вновь покрасневшие щёки.
Сегодня утром я не нашла всего три вещи.
Поясок от платья, и он был жёлтым.
Тонкий платочек, которым перевязывала волосы, он был чёрным.
И трусы, которые я зачем-то сняла минувшим вечером, оставшись в одной только, но стоит признать весьма целомудренной, комбинации. Они были белыми. Увы.