36. Смена работы

Жизнь в Босвинде, наглухо запечатанном на въезд и выезд, шла своим чередом. Через день после моей поправки Фанни пришлось снова вернуться в столицу. Мы же собирались на жаркие ночные диспуты, вырабатывая план переворота. Сложное дело… Даже я, поднаторевший в дворцовых интригах и имеющий пусть поверхностный, но всё же исторический опыт Земли, терялся в хитросплетениях мыслей Сыча, принцессы, казначея и Юнолины. А когда к нам подключился ещё и Секретарь, то оставалось только подвякивать изредка, чтобы сильно не выпячивать свою глупость. Секретарь меня вообще поразил! Если Греяна — компьютер, то у парня в башке целый компьютерный класс! Шпарит как по писаному, выдвигая версии и идеи уже в тот момент, когда я только ещё пытаюсь понять смысл задачи. Даже обидно немного — вся “цивилизованность” насмарку. Да…

Интересно. Вот я из продвинутого общества, где в политике учитывают даже никчёмные государства-карлики, а в Маллии явная форма феодализма. Отсталый строй! Получается, что должен быть умнее умного, а на деле всё не так. Выходит, что не только в знаниях это самое дело, но и в природном таланте? Или приобретённом? Когда с молоком матери впитывают определённые знания с жизненной психологией, то это сказывается на повёрнутости мозговых извилин в дальнейшем. Вот и получаются частенько у военных — дети-военные, у врачей — врачи, у актёров — тоже из этой серии. У меня с Колокольчиком явно шуты будут. Весёлые, изворотливые, но до политиков им мама с папой внутреннего ускорения не дадут. И слава Творцам, если честно!

С такими мыслями я зашёл в комнату к Юнолине.

— Привет, Доходяга! — весело отозвалась она, увидев мою задумчивую личность.

Да уж… Иногда жалею, что архимагесса бездушной не осталась. Доходяга или Камнежор — благодаря её острому языку, теперь меня так называла половина Босвинда. Снова обретя себя полностью, Юнолька раскрылась во всей красе! Авторитетов нет, приколки покруче шутовских, а одежда — тема особенная и очень отдельная! Недавно под страхом порки запретил ей приближаться во время тренировок солдат на Весёлом Пути. И я не шутил в своей угрозе! Причина проста — увидев очередное её “дефиле”, парни валились с полосы препятствий, как спелые сливы с трясущегося дерева. Естественно, травм избежать не удавалось, так как не тем были заняты мысли служивых, чтобы думать о собственной безопасности. Не единожды возникало подозрение, что некоторые специально падали так, чтобы Юнолина их потом полечила. Сломанная конечность или отбитый бок стоили, по мнению оголодавших до женского общества мужиков, того, чтобы лицезреть “еротику” прямо перед своим носом.

Её батя Кортинар — сам жук известный, но я был с ним полностью согласен, что в самовыражении, впрочем, как и выражениях, архимагесса явно перебирает лишнего. Подкинуть ей идейку, что ли, про земных готов? Не тех, которые Древний Рим мордовали, а которые эмо… Или эмо — это готы? Неважно! Тут главное, чтобы пострашнее было и повышало боевой дух вверенного мне подразделения. Хотя… Ну их всех на фиг! Зная шуточки Юнолины, можно смело предсказать, что половина гарнизона помрёт от разрыва сердца, встретившись с ней порой ночною. Нет! Лучше пусть по старинке ходит!

— Здоров, бездушная! — ответил ей той же монетой. — Сколько амулетов ”Шут и монетки” сегодня сделала? Там народ в столице волнуется, что деньги взяты, а товар запаздывает.

— Ни одного. Успеется с этим дерьмом! Тут другое меня мучает… Вспомнила твою жену и то, как она под меня подстриглась. Может, мне в Гархеме свою цирюльню открыть? Не простую, а магическую! Буду не только дурам столичным волосы лохматить, но и в чего-нибудь путное наряжу. Не как портные на заказ шьют, а уже готовенькое будет, по моим задумкам сляпанное. Мало или велико — “трахну-тибидохну” и носи на здоровье! Откуда это интересное выражение у тебя, кстати?

— Да был один у нас на Земле маг — Хоттабычем звали. Вырвет волосок из бороды, поколдует с ним со словами “трах-тибидох” — вот волшебство и происходит.

— Странный дед… По своему опыту знаю, что чем больше к крупицам сущего обращаешься, тем больше приходится в будущем пользоваться ими. Одно тянет за собой другое. У него ж не только на голове волосы должны были давно закочиться, но и во всех интересных местах тоже! Хотя идея своеобразная и не лишена… Илий, — подозрительно ласковым голоском обратилась она, — подойди-ка сюда, Камнежорчик ты наш бесценный! Разговор есть на пару волосков, а то мне свою причёску портить жалко.

— Во! — скрутил я ей дулю, отойдя на всякий случай на шаг назад. — Только тронь! Учти, что всё Фанни расскажу, а она, знаешь, как с тобой поступит после этого? Спроси у Веблии — та, думаю, не забыла малую в гневе!

— Хм… С козырей начал… Ладно, живи нетронутый! Шевелюры своей для науки пожалел! Так чего насчёт моей цирюльни скажешь?

— Зачем тебе это? Игрушки денег больше приносят.

— Да у меня теперь этих монет, что хоть зад вместо копилки используй — всё равно не поместятся! Расторгнем по обоюдному согласию договор Творцов, и своё дело в Гархеме открою. Для души! Уже видеть всех не могу в этих шелках и кринолинах! Тьфу! Заодно, когда половина столичных коз будут одеты, как я, батенька с нравоучениями отстанет. Представляешь, что он вчера мне заявил? Будто бы всё, что у женщины выше щиколоток открыто — срам! Ага! Сам, наверное, своих дур завязанными в мешок соблазняет, поборник морали!

— Опять поругались?

— Не! Мы вообще с ним не ругаемся. Спорим часто, но без зла. Архимаги, одним словом. Ты ещё других не видел — вот где дурь прёт! Когда у Баркаша начинается “заскок”, то часами может сам с собой в голос ругаться — даже в собственную морду двинуть, но он дядька приличный, а вот от Парочки всякое ожидать можно. Твари ещё те, хоть и по праву в высшие магические круги входят — мощные Владеющие, знающие…

— Парочка? — мысленно навострил я уши, так как ничего не знал про остальных архимагов.

— Есть такие братик с сестрёнкой. Непонятно, чего в них больше — гнилья или силы. Кортинар даже связываться с ними не хочет — не отмоемся потом. Да и Баркаш куда-то делся… Нехорошо это. Такие как он просто так не пропадают. Мы с отцом пытаемся выяснить его местонахождение, только всё без толку. И с мастер-магами беда: всего трое к нам прибилось, а остальные “хвостами виляют” или тоже пропали. Один покинул империю — где ещё трое? Отрыжка демонская! Разобраться бы со всем спокойно, но времени нет. Чую всей своей “мягкой копилкой”, что ещё будут неприятности… Прям, зудит вся и сидеть ровно мешает!

Наш интересный разговор прервал запыхавшийся стражник:

— Командир Илий! А там это… Из дворца прибыл! Говорит, что от Императора, и тебя ждёт у принцессы!

— Кто прибыл?

— Вестовой, знамо дело!

Опять? Что-то зачастили гонцы. В другое бы время не обращал на это внимания, но не сейчас. Что делать? Надо идти — рылом не вышел капризничать.

Боец не соврал — Греяна беседовала с симпатичным молодым человеком в офицерской форме, а тот смотрел на неё полными восхищения глазами щенка. При моём прибытии “орёль” встал и, вежливо поклонившись, протянул письмо.

— Отбываю, Ваше Высочество, в столицу, — сообщил я принцессе, прочитав послание, — Император ждёт.

Через час уже тряслись в комфортабельной карете. Вестовой уселся рядом со мной. Молокосос ещё совсем — лет девятнадцать. Наверное, из аристократической верхушки, если офицерские знаки во дворце носит, а не простым сержантом на заставе грязь месит.

Хлыщ нарушил молчание первым:

— Скажите, Илий… Ой! Извините, что по имени без звания!

— Нормально, — буркнул я, — в дороге можно и опустить.

— Благодарю! Позвольте представиться — офицер 3 чина виконт Ласман, младший сын графа Даримаского, седьмой виночерпий и вестовой Императора Ипрохана Основателя.

Мои подозрения подтвердились — “золотая молодёжь”.

— Ещё раз извините, Илий, что надоедаю, но… Принцесса Греяна поразила меня в самое сердце! Не могли бы Вы, близко с ней знакомый человек, поведать что-нибудь про неё?

— Судя по всему, Ласман, служите недолго?

— Как Вы догадались?! Месяц всего! — воскликнул парень. — Хотя да… Армейская жизнь никогда не была пределом моих мечтаний. Убивать людей — это так мерзко. Оружие — зло! Мой командир постоянно сетует, что во мне слишком много гражданского и мягкотелого. Я же хотел посвятить себя стихам, но отец настоял…

Отчего-то стало жаль этого пацифиста, оказавшегося не на своём месте и страдающего от этого.

— Утешьтесь, виконт! Среди офицеров не возбраняется в свободное время заниматься любимым хобби. Быть может, именно служба даст вам нужный настрой для создания поэтического шедевра.

— Эта? — помрачнел собеседник. — Эта не даст, точно. Я себе всё представлял не так. Столько… Не знаю, как и подобрать благозвучное сравнение, скопилось всякого во дворце, который должен быть оплотом справедливости для всех жителей Империи. Насмотрелся, подавая вино Владыке…

— Молодой человек! Скажите, вы хотите прослужить ещё многие месяцы, не лишившись головы? Тогда лучше не озвучивайте свои выводы. И Её Высочество не упоминайте!

— Вы правы, Илий, но у вас очень располагающее лицо.

— Именно такое обычно и имеют мошенники. Легче втираться в доверие.

— Но кому тогда можно доверять?!

— Никому. Даже себе.

— Грустно и нелепо… Знаю, что Вы правы, но… А принцесса Греяна, — перескочил он с одной темы на другую, — совершенство! И Вы правы! Я ещё напишу свою поэму и подарю её наследнице!

Захотелось заржать от такого восторженного наивняка, но я сдержался.

— Юноша! Если Вы вместо стихов подарите ей интересный научный или исторический трактат собственного сочинения, то это произведёт нужный эффект, а стихи… Уверен, знаете про то, что Перволюди не имеют дара любви, а без него любое стихотворение превращается в набор рифмованных слов, совершенно не трогая душу.

— Истинно! Приятно встретить человека, понимающего суть поэзии! Она отталкивается от сердца, а не от набора созвучных фраз!

Далее наш разговор свернул на тему искусства, и всю дорогу мы увлечённо его обсуждали, не раз горячо споря и незаметно перейдя на ты. К слову, этот немного нелепый виконт Ласман действительно разбирался в прекрасном. Более того! Прочитал мне несколько своих произведений. Гениальный парнишка! Реально гениальный! Пусть и странный, но до такой степени тонко чувствующий Слово, что просто дух захватывало!

По приезде в столицу мы тепло с ним распрощались.

— Ласман, — пожимая его руку, сказал я, — рад нашему знакомству! Будет время — заходи в шутовские покои. Уверен, что там тебя встретят, как родного и оценят творчество в полной мере. Если не побрезгуешь, конечно.

— Побрезгую? Ни в коем разе! — открыто улыбнулся он. — Шуты, короли… Да какая разница?! Мы все — прежде всего люди, а не одежда, которую носим!

Неисправим. Дай Творцы, дожить ему с такими речами до смены власти. Лично попрошу Императрицу Греяну выгнать дуралея со службы и учредить для него отдельный пост дворцового рифмоплёта.

Привели к императору…

— Ну здравствуй, шут, — поздоровался он со мной. — Как дела в Босвинде? Не надоело ещё?

Странно. Обычно почти все свои встречи Ипрохан начинал с ругани или приказов. Откуда такая доброжелательность в голосе? Или подменили венценосного, пока я отсутствовал? Вряд ли! Непонятно… А непонятное всегда настораживает.

— Спасибо, Великий! В замке всё отлично: защита работает под чутким руководством архимагессы Юнолины, Греяна не артачится, и глаз с неё не спускаем, вражеской суеты не наблюдается.

— Знаю-знаю, поэтому и вызвал в столицу — пора возвращаться к своим обязанностям, а не по разным дырам отсиживаться.

— Готов немедленно приступить! Поддерживать хорошее настроение Императора — высшая награда для любого подданного!

— Веселить? Я разве об этом сейчас говорил? — удивлённо приподнял бровь Ипрохан. — Я про ОБЯЗАННОСТИ, что милостиво тебе дал! Или забыл? А дураков забавных теперь и без тебя хватает.

Опа… Началось то, чего я так боялся — особые полномочия личного Цербера дали о себе знать. Уверен, что сейчас предложат вляпаться в какое-нибудь дерьмо. К сожалению, невесёлый прогноз тут же подтвердился.

— По глазам вижу, что дошло! — продолжил император. — Слушай приказ! Немедленно и тайно выдвигаешься с отрядом из десяти человек к одному особняку в Золотом районе. Цель — баба одна. Есть неопровержимые доказательства, что связана с заговорщиками или может быть шпионкой островитян. Доставишь — выясним.

— Так, может, — попытался я вывернуться, — стоит послать людей Сыча? Они в подобном имеют больший опыт.

— Перечишь, мразь? — стал выходить из себя царёк. — Кто ты такой, чтобы МНЕ вопросы задавать?! Зажрался?! Расслабился под боком у моей доченьки, чтоб она сдохла в мучениях?! И сдохнет ещё — немного осталось терпеть! Я ПРИКАЗАЛ! Чего неясного?

— Извини, Великий! И в мыслях не было! Просто за дело душой радею и хочется выполнить его без лишних накладок. Отсюда и вопрос…

— Магесса это! Понял, тупица? Если кого другого послать, то на подступах почует и ищи её потом! Ты же, для колдовства невидимый, спокойно пройдёшь и повяжешь отступницу. Отряд оставишь в нужном месте — командир его знает. Оттуда ведьме не проследить. Глушишь стерву и к ним прёшь. Вместе доставляете в пыточную дворца, а дальше… Дальше не твоё дело! Отправляешься, как уже и приказал, немедленно! Ни с кем не разговаривать по дороге, ни с кем не контактировать! Каждый, приблизившийся к тебе, тоже окажется в руках моего личного палача! Действуй!

В голове пронеслись все нецензурные ругательства в алфавитном порядке. Вляпался, Илюшенька! Привезу — подставлю под угрозу даму и организацию, а нет — то же самое, но уже сам под пытками запою не хуже Кастрата Фаринелли. Это только в героических эпосах нельзя выбить из подозреваемого инфу, а на деле любой опытный палач доведёт пленника до нужной кондиции. Разница лишь в том, что сильный человек продержится чуть дольше слабовольного, продлив свои мучения, но итог один.

— Понял! Действую! — через секундную паузу ответил я, низко поклонившись.

Что ж! “Никогда не было, и вот опять!” Придётся выкручиваться по ходу пьесы…