40. Два сапога — пара
Ох и прав был командир Бурт, говоря, что такие пешие путешествия хуже любой битвы. Оглядываясь назад, до сих пор с трудом верится, что преодолели весь этот ужас. Теперь на горы смотреть не могу без содрогания. А Фанни… Она мало того, что оказывается с детства с высотой не дружит, так ещё и беременная. Повозиться с ней пришлось в дороге, хоть жена и старалась держать себя в руках. Когда мы, наконец-то, добрались до лагеря босвиндцев, то Колокольчик просто рухнула без сил на траву и долго рыдала, выплёскивая из себя все страхи и эмоции. Пусть… Иногда такое важнее сотни успокаивающих слов. Я сам, как придурошный, сидел и гладил землю, мысленно благодаря судьбу, что надоумила меня пойти в морпехи, а не в какие-нибудь горные стрелки — дезертировал бы, точно!
Накормили, обогрели как могли… Завалились спать вповалку, невзирая на чины и уровень знатности — сейчас мы все просто уставшие, вымотавшиеся люди.
Утром принцесса собрала нас всех в сторонке от остального воинства.
— Что с потерями? — тусклым голосом задала она самый главный вопрос, зябко ёжась от прохлады.
— Сто шесть человек… — хмуро ответил Бурт. — В основном гражданские по разгильдяйству или от слабости. Немало, но могло быть и намного хуже. Я б Харму медаль на хвост повесил, почти все спасённые — его лап дело.
— Да… Я сама разгильдяйка ещё та — чуть к Творцам не отправилась. Главное, что все под ножами Живодёров не оказались. Выпить бы с радости и горя одновременно, но тут еды по краюхе на человека с трудом наберётся, поэтому надо в леса идти как можно быстрее, несмотря на усталость. Нечего рассиживаться.
И снова в путь. Наше стонущее войско медленно брело, спускаясь с плато. После вчерашнего мне новая дорога казалась Бродвеем. Спустившись, очень быстро углубились в плотный лес, но ещё двое суток, останавливаясь только на ночёвки, продолжали двигаться. В один из прекрасных дней Греяна сказала:
— Хватит! Река есть, места дремучие. Обустраиваем лагерь.
Тогда я впервые увидел, что могут сделать два архимага и трое мастер-магов, если вместе берутся за дело. Никаких там топоров и пил — деревья срастались ветвями, образуя жилища, способные защитить от холода и дождя. Прямо город эльфов, а не тайный лагерь мятежников!
Были разосланы команды охотников и собирателей, задымились костры, вкусно запахло едой и уютом. Первое время мы все просто отсыпались и отъедались, даже не пытаясь строить каких-либо планов на будущее.
— Стоять, носатый! — в один из дней “отпуска” раздался громкий голос Юнолины, увидевшей проходящего мимо Штиха Хитрована.
— Это Вы мне? — отчего-то робко ответил он, растеряв былую удаль.
— Тебе, тебе! Ну, начинай!
— Аааа… Ээээ… Чего?
— Сам знаешь “чего”! Рассказывай, какая я прекрасная-распрекрасная, что мой папочка постарался, делая такую Чуду, и прочее, о чём раньше бухтел, “перья распуширив”! Хватит уже издалека на мои ляжки пялиться!
Все притихли, с интересом ожидая продолжения, которое не замедлило явиться.
— Так я думал, что это… — совсем стушевался Хитрован от всеобщего внимания и такого напора.
— Что мне память отшибло? Не! Даже не надейся! К тому же у меня перед Илием должок — свиданка с тобой! Сейчас пойдём или вначале поплачешь от счастья в кустиках? Или тебя, извращенца, только бездушные интересуют?
— Нет! И от своих слов не отказываюсь! Просто неожиданно, как-то…
— Для меня — ожидаемо! — отрезала Юнолька, прихватив офигевшего беднягу за шкварник. — Давай погуляем, цветочки, там, понюхаем, птичек послушаем, волков попугаем! И меня не благодари — я Илию долг отдаю, так как должницей быть ненавижу! Ему потом спасибо скажешь, если не помрёшь от счастья!
— Что за долг? — спросила меня Фанни, глядя вслед удаляющейся парочке.
— Было дело, в Босвинде ещё, когда Штих мне все “уши заездил” насчёт архимагессы. Я ж как лучше хотел…
— Да уж! — пробасил Парб, обнимая свою жену. — Это не моя Ланирия — теперь Штиха и могилки не отыщем. Связываться с архимагессой? Да они ненормальные все, покруче шутов, а с нами мало кто сравнится!
Юнолина через час вернулась одна. Мы набросились на неё с расспросами, искренне обеспокоившись о судьбе друга.
— Тихо вы! Жив носатый! — воскликнула она, отодвигаясь от нас. — Щас немного оклемается, холодненькой водичкой на морду побрызгает и придёт!
— А зачем ему брызгать водичкой? — осторожно спросила Колокольчик.
— Да в глаз заехала, когда Хитрован второй раз целоваться полез. Ну, пройдоха! Осмелел наедине и запудрил голову!
— Второй?
— Ага! Больно целуется хорошо — сразу не стала. Потом, конечно, вспомнила, что приличная девушка и дождалась удобного случая.
— “Девушка”! — хмыкнул я. — Годочков-то тебе сколько?
— Ты на них не смотри, Король Шутов! Маги и, тем более, каждый архимаг свой отсчёт возраста ведёт. Кто-то в юности стариком становится, а я ещё очень молода и демонски красива! Понял?
Вскоре появился Штих — довольный, с подбитым глазом и с веником из весенних цветов.
— Спасибо! — искренне сказал он, протягивая Юнолине букет.
— Не за что, дорогой! Надо — ещё вмажу! Давай уж, ухажёр, подлечу, раз перестаралась.
— Не! Пусть немного побудет, как напоминание о незабываемой прогулке!
— Ты чего творишь?! — отведя в сторону шибанутую на всю башку магессу, тихо прошипел я. — А если бы прибила?!
— Не волнуйся, Илий, — серьёзно ответила она, — и не прибила бы, и не околдовала. Славный чудик! Пусть носатый, росточком на полголовы ниже и щуплый, но… Впервые ко мне вот так, от чистого сердца и с открытой душой! Я же кто? Ведьма страшная, девка сильная — только использовать пытались или лебезили, в штаны наклав, а этот ухарь не на то смотрел. Пусть на грудь больше, но и про глаза не забывал! И всё с таким восхищением, что прямо таяла вся, как твоя “Снегурка”! Собеседник тоже интересный!
— Дальше-то что делать с ним собираешься?
— Ничего. Пойду завтра опять гулять… Если не сбежит, конечно.
— Этот? Даже не надейся! Ты его физиономию видела?
— У меня не лучше была, когда к вам шла… Хм… Только без заплывшего глаза, естественно. Обещаю больше не трогать… До третьего поцелуя — точно! Пусть к хорошему привыкает постепенно, а то разбалуется раньше времени! Выдержит ненормальную девку — присмотрюсь повнимательнее.
Несколько дней мы все наблюдали интереснейший сериал, проходивший в реальном времени. Штих, залечив бланш под глазом и почувствовав слабину архимагессы по отношению к себе, стал упорно обхаживать её со всех сторон. Парочка то ссорилась, то мирилась, но частенько возвращалась из прогулок по лесу, держась за руки. Примечательно, но каждый раз Хитрован был с новым “украшением” на морде — Юнолина действовала по чётко выверенному сценарию, планомерно отоваривая “Ромео” после последнего поцелуя, каждый раз увеличивая их количество. Это его не останавливало.
Сегодня наступил переломный момент в отношениях… Штих вышел из леса один! Юнолина появилась чуть позже — злющая, как стая хатшей во время Гона, и мокрая, с остатками водорослей в волосах.
— Где эта скотина?! — увидев меня, заорала она.
— Что-то случилось? — спросил её, понимая, что так оно и есть.
— Твой дружок — мерзавец! Сидели на бережку — тихо, прилично! Он, как всегда, полез ко мне. Думала, что с честными намерениями пообжиматься — губы, как идиотка, для поцелуя растопырила, а он… Он… В воду столкнул!
— Ого! Неожиданно! С чего бы это?
— Не знаю! Может, какая Веблия покусала — пойми придурка! Только сказал, что теперь его очередь уворачиваться от моих домогательств! Представляешь?! “Домогательств”! Найду — убью! Нет! В слизня превращу! Нет! Жопу с головой местами поменяю!
Представив эту картину романтического свидания, захотелось заржать. Ай да Хитрован! Юнолька хоть и крутая волшебница, но рано с шутом расслабилась!
— Очень обидно? — сочувствующе поинтересовался у неё.
— Не представляешь, как! Из кожи готова выпрыгнуть!
— А ему, наверное, совсем не обидно было, когда руки распускала?
— Я его воспитывала, чтобы…
— И Штих тебя воспитывал. Не хочешь с ним “лямуры крутить” — так бы и сказала! А то вначале приманиваешь, а потом отталкиваешь! Долго терпел! Я бы давно тебе гадость подстроил и речкой бы не ограничилось! Архимагесса, умные книжки читаешь, науками с амулетами занимаешься, но дура дурой! Побудь в его шкуре!
— Да пошёл ты! Одна шайка! — психанула Юнолина, не найдя поддержки, но разыскивать Штиха раздумала, раздражённо направившись в сторону своего жилища.
Утром… Да какое утро?! Дело к полудню близилось! Мы нигде не смогли найти Штиха и, заподозрив поганое, всей шутовской командой ломанулись к шалашу архимагессы. Долго и настойчиво пытались вызвать её наружу. Выполз из дыры, заменяющую дверь… Хитрован!
Взгляд осоловелый, всегда уложенные прямые волосы по своей растрёпанности могли соперничать только с его одеждой, накинутой наспех. Рубашка — явно женская.
— Чего шумите? — тихо сказал он. — Дайте людям поспать.
— С тобой всё хорошо? — первой задала вопрос Ланирия.
— Да. Хорошо… Я бы даже сказал — ОЧЕНЬ хорошо!
— Ну-ка! — выдернула его полностью из жилища мощная ручища Парба. — Признавайся быстро! Ты что? Архимагессу прирезал, раз такой довольный?!
— Прирезал… да не тем “ножиком”! — хихикнула Фанька. — Хитрованчик! Товарищи ждут подробностей и волнуются! Не разочаровывай нас, а то толпой запинаем!
— Да чё рассказывать-то? — неожиданно покраснел Штих. — Душа после вчерашнего не на месте была. Терпел-терпел и ночью не выдержал — пошёл объясняться. Юнолиночка меня увидела спросонья и опять в морду хотела дать, но готов был — увернулся. Она снова. Я — отмахиваться. Завозились и… Даже сами не поняли, что уже не совсем боремся! Так до утра и провели время, в перерывах договорившись больше не выпендриваться.
— Ага! — раздался голос Юнолины из шалаша. — Не только носом славен ваш… Не! Теперь МОЙ дружок!
— Отдыхай, красотка! Я скоро приду! — ответил ей любовничек в том же весёлом тоне.
— Куда собрался? — спросил я Штиха.
— К Кортинару! Сватать его дочь! Чего зря время тянуть? И так всё ясно!
— Иди-иди! — прокомментировала, так и не показавшаяся Юнолина. — Как кости срастутся и всё остальное болеть перестанет — жду обратно, смертник!
Невзирая на недвусмысленный намёк, Штих твёрдой походкой двинулся в сторону жилища Кортинара, а мы, не желая ничего пропустить, всем стадом ринулись за ним.
Долго ждать не пришлось… Вначале, проломив стену из ветвей, вылетел будущий жених, а затем в свежей дыре появилась разъярённая голова ”тестя” с воинственно топорщащимися усами.
— Вон отсюда! Чтоб духу твоего здесь не было! В жабу! В слизня превращу! Голову с жопой поменяю! Змеёныш носатый!
О! Знакомые выражения! Теперь понятно, кто подарил богатый словарный запас Юнолине.
— Ну что? — ехидно поинтересовалась Колокольчик у невозмутимо отряхивающегося Хитрована. — “Обрадовал” старика?
— Почти. Ещё пару окон мной проделает и смирится с неизбежным.
— Ну-ка… — развернула его подошедшая Юнолина. — Весь расцарапан! Он что?! Совсем сдурел?! Так и покалечить мог! Дали же Творцы психанутого родителя! Потерпи, дорогой! Я сейчас разберусь!
После этого она решительно вошла в жилище Кортинара.
— Может, не будем мешать милой семейной беседе двух архимагов? — робко предложил я. — Отойдём подальше, пока дочка с папой о любви философствуют? А то ещё, ненароком, деревцо какое-нибудь, мимо пролетая, зашибёт.
Спорить со мной не стала даже любопытная Фаннория…
* * *
— Ты! Да как ты смеешь вмешиваться в мою жизнь?! Учти! Я не ребёнок, чтобы за ручку водили! — влетев, с ходу начала Юнолина.
— Сядь… — спокойно сказал старый архимаг, без какой-либо агрессии, которую проявлял ещё несколько минут назад. — Разговор серьёзный, дочка и очень непростой.
— Ну?! — послушавшись, продолжила она, скрестив руки на груди.
— Нравится мне Хитрован. Вся их компания очень нравится. Будь другие обстоятельства, то не стал бы его запугивать.
— А он и не испугался! Жди опять в гости!
— Я ж говорю — отличный парень! Проблема в другом… Помнишь иномирскую заразу Илия? Фанни уже полностью изменилась — общие будущие дети и чувства поспособствовали быстроте распространения “болезни”. Парб со Шитхом пока худо-бедно откликаются на крупицы сущего Малии, но тоже заражены. Ещё несколько месяцев и всё! Я сам твоего ухажёра лечил от синяков — легче сотню солдат с тяжёлыми ранами в строй поставить, чем ему такую ерундовину вывести.
— Я его околдовывать и так не собиралась!
— А придётся, доча… Пройдёт лет тридцать-сорок, твой муж станет больным и дряхлым, но ты его жизнь продлить не сможешь. Понимаешь, о чём я? Молодая, красивая, смотрящая, как увядает родной человек… Потом умрёт. Хочешь себе такую судьбу? Хочешь вечно мучиться от того что, несмотря на всю свою силу, не спасла от неминуемого? И о нём подумай тоже! Каково будет Штиху ощущать себя никчёмной развалиной рядом с той, для которой двести лет не предел? Архимагессы живут долго…
— От дерьмо! Знаешь, я об этом даже не задумывалась.
— Подумай теперь. Решишь связать с ним жизнь — с удовольствием тебя поведу на свадьбе! Только и от него ничего не скрывай. Эту тяжкую ношу знаний должны нести вдвоём.
В грустной задумчивости Юнолина вышла от отца и подошла к стоящей вдалеке группе шутов. Молча отвела Хитрована в сторону, подробно пересказав весь разговор.
— Ну что ж, — немного поразмыслив, ответил парень, — я простой человек и долго жить не надеялся. Тридцать-сорок лет? Это ведь лучше, чем совсем ничего, верно? А стану “сморчком” — соберу котомку и слиняю от тебя. Только не ищи — считай, что я отправился в долгое путешествие и когда-нибудь вернусь. Илий, вон, несколько раз помирал! Почему бы мне не попробовать так же? Это моё решение. Как поступишь ты… Прав твой батя — тяжёлая ноша! Выбор должен быть осознанным.
— Да… Извини, но мне надо сильно подумать.
Думала Юнолина недолго — уже ночью, наплевав на всё, тихо прошмыгнула в шалаш к Штиху Хитровану.
“Демоны с этим будущим! С такой житухой, как у нас, в любой день головы лишиться можем! Чего наперёд загадывать? — решила она. — Лучше вспоминать о прожитых годах, чем жалеть о непрожитых!”