27. Первое впечатление.
Ведомый серым служащим в родимые покои, я размышлял. С одной стороны, плохо, что Советница вывела из строя Ипрохана — точно, как и сказал Сыч, готовит ответный удар. Но с другой — это нам на руку. Просто так предстать перед королём, назвав свои имена — слишком тривиально. Чтобы сразу укрепить позиции моих ребят, стоит выдумать нечто незаурядное! Нечто, что сразу понравится Владыке, не дав забыть после очередного возлияния. Что есть у меня в “загашнике” из прошлого мира? Так… Куча различных постановок и шоу, опыт бродячих актёров и пусть начальное, хилонедоделанное, но обучение в театральном училище. Не стоит выдумывать велосипед, если всё под рукой — буду мастерить команду КВН “Королевские шуты”.
Определившись с направлением дальнейшей деятельности, я бодро шагнул в свою опочивальню, наткнувшись на тревожные взгляды друзей.
— Всё хорошо и даже лучше! — успокоил я их.
— Нас проигнорировал Владыка… Куда уж “лучше”? — грустно ответил Штих.
— Он сейчас всех так, но нам это выгодно. Есть замечательная идея. Вот ты, Хитрован, как собирался предстать перед Ипроханом?
— С поклоном и уверениями в своей верности Короне.
— Остальные также? — вопросительно обвёл я взглядом народ.
— Ты, Илий, не тяни! Говори, что надумал! — прервала мою “мхатовскую паузу” Фанни.
— Так я и говорю! Мы не дворцовая аристократия, чтобы уныло расшаркиваться! Мы — “дураки”! Значит, все ждут от нас, и король прежде всего, чего? Дурацких поступков! Надо не просто назвать имена, а представить их, подчеркнув лучшие шутовские качества каждого, нацепив определённую характерную маску. И я даже знаю кого! В моём мире были такие персонажи как: Пьеро, Арлекин и Коломбина. Арлекин — им будет Парб. Это жизнерадостный, весёлый проказник не сильно большого ума. Пьеро — твоя маска, Штих! Пьеро относительно умён, романтичен, но не очень складен и очень уныл. Постоянно огребает от Арлекина.
— За что? — задал уточняющий вопрос Скала.
— За то, что ревнует его к Коломбине — нашей Фанни. Она барышня хитрожопая, любящая выгоду и постоянно сталкивающая вас лбами, не в силах сама понять, кто ей больше нравится. Правда, отдаёт большее предпочтение ветреному Арлекину.
— Опять в шлюхи меня записываешь? — недобро спросила Колокольчик.
— Не дай Творцы, дорогая! Ты — вертихвостка, берущая то, что плохо лежит, и не более! Как и сказал, ваши роли никакого отношения к жизни не имеют.
— А почему я не могу любить тебя, а не этих остолопов?
— Фань… Поверь, что многие будут воспринимать выдумку, как часть ваших характеров, перенося роли на личности. У меня тут нехилая врагиня в лице Первой Советницы образовалась. Вспоминаешь? Хочешь, чтобы она попыталась надавить на наши чувства? Нет? А Веблия обязательно это сделает. Поэтому, пока не закрепимся во дворце, пока не поймём основные принципы его жизни и не обзаведёмся многочисленными поклонниками, поклонницами и покровителями, никто не должен про нас знать! Я не хочу подставлять тебя под неминуемый удар, и ты тоже не подставляйся — отнесись ко мне, как к Парбу со Штихом.
— И тут скрываться… — скривилась девушка. — Хотя, ты прав. Постараюсь. А сам какую роль играть будешь?
— О, дорогие мои! Я — Король Шутов, ваш хозяин, олицетворяющий всё самое поганое. Лизоблюд, жополиз и прочие “лиз”! Буду одновременно выслуживаться перед Владыкой и гнобить вас. Создавать, так сказать, контраст между начальником и подчинёнными в своём отношении к людям. Этакая пародия на придворных. Иногда буду похотливо приставать к тебе, дорогая, но ты меня будешь раз за разом отшивать, позоря прилюдно.
— Могу разок и согласиться! Не? — кокетливо повела плечиком Фанни.
— Категорическое “не”! Пойми! Это не только роль, но и твоя защита от настоящих аристократических козлов. Любители необычной девушки обязательно найдутся в этой зажравшейся стае. А так, глядя на мои унижения, не рискнут лишний раз приставать, опасаясь твоего “острого” язычка и последующего публичного позора. Ещё раз говорю, ваши образы будут воспринимать многие, как реальную натуру. В этой комнате будем сами собой, и я с удовольствием первый тебя обниму и поцелую, но на людях…
— А ведь верно, сестрёнка, — поддержал меня Парб, — будут приставать! Я, конечно, потом обидчику, не глядя на родословную, шею сверну, но очень хочется спокойно рядом с дворцовой кухней пожить. Слушайся Илия! Пока что он ни разу плохого не посоветовал! Но имя Орлукино мне не нравится…
— Никто менять вам их и не собирается — это я просто обозначил.
— Дело! Скала — звучит гордее!
— Молодец! Вот так себя и веди! — похвалил я друга. — Только живот вперёд выставь, морду самовлюблённую сооруди и больше пафоса!
Он принял нелепую позу и повторил ранее сказанное.
— Так, Илий?
— Ой, Парбушка Скалунчик! Какой ты милашка! — жеманно произнесла Колокольчик, явно входя в роль. — Можно я тебя в щёчку поцелую? Хитрованчик! Сбегай за лесенкой, а то мне не допрыгнуть!
— Я — туда… Я — сюда… — включился в игру Штих. — А меня, моя нежная прелесть горных лугов, когда осчастливишь?
— Я тебя сам сейчас быстро обцелую! — рыкнул на него, замахиваясь Скала. — Брысь за лестницей, кому сказано! А то я от нетерпения сейчас перетерплю!
Не дожидаясь продолжения дурачества, мы рассмеялись, глядя друг на друга.
— Вот так и будем! Осталось только хорошую историю выступления придумать и, как следует, отрепетировать! — довольно произнёс я.
Четыре дня страна была без Ипрохана, погрузившегося в дурман и загулы. Все четыре дня мы готовились к встрече с ним. Писались шутки, выдумывались и оттачивались трюки, горели яростные творческие споры. Моя комната по умолчанию стала штаб-квартирой, сценой для репетиций и столовой. Процесс поглотил всех без остатка! Даже забыли, зачем всё это, кайфуя от собственных идей и от того, что получалось “на выходе”. До поздней ночи мы до изнеможения оттачивали номер, не жалея ни собственных сил, ни заряда в магических светильниках, а утром, едва открыв глаза, снова собирались вместе, делясь замечаниями по прошлому дню и новыми соображениями, пришедшими перед сном.
Никто не дёргал и не тревожил королевских шутов, словно о нас все забыли. До поры до времени…
На пятый день, где-то около полудня в дверях появилась не абы кто, а сама Первая Советница. Явно “при параде”: ярко-красное элегантное платье, расшитое блестящими драгоценными камушками, руки почти до локтей в украшениях, причудливо уложенные волосы с диадемой. Думаю, если собрать все “брюлики” с ведьмы, то можно дом построить.
— Владыка ждет! — не поздоровавшись, начала Веблия. — Быстро!
— Это большая честь для нас, — в вежливом поклоне сказала Колокольчик.
Ничего не ответив, Советница повелительно махнула рукой и, развернувшись, пошла. Мы последовали за ней, держась на определённом расстоянии.
— Какое красивое платье… — грустно выдохнула Фанни, явно комплексуя в своём разноцветно-заплаточном шутовском наряде рядом с таким богатством.
— Да. Ей оно надо, — тихо ответил я. — За всей этой мишурой хорошо скрыть недостатки. А ты и так — самая симпапулистая даже без золота-брульянтов.
— Правда? — с надеждой спросила Колокольчик.
— Да. Не налюбуюсь! — прошептал ей на ушко. — Грациозная, нежная, с водопадом белоснежных волос. А глаза? Нырнуть — не выплыть!
— Тогда, ладно! Пусть! — довольно произнесла девушка и добавила в привычной манере. — Ишь, вырядилась корова!
Парб и Штих шли на полусогнутых. Одно дело готовиться, а другое — премьера. Судя по выражению их лиц, волнение зашкаливало и готово было перерасти в панику. Опасно! Так весь номер провалят, впав в ступор.
— Спокойно парни! — попытался я успокоить их. — Пусть и для короля сейчас выступать будете, но важно другое. Внимательно присматривайтесь, на какие шутки и как будут реагировать он и слуги — в будущем пригодится скорректировать их в угоду публике. Понятно? За вас я не переживаю — сделаете всё в лучшем виде. Даже хорошо, что сейчас волнуетесь — потом некогда будет!
— Или нечем, если башку отрубят… — прогнуснавил Хитрован.
— Ага… У меня шея толстая, так что с первого раза палач не справится. Долго буду мучиться… — в тон ему ответил Скала.
— И всё же, парни, зря переживаете! — гнул я свою линию. — Приходилось мне с Ипроханом один на один бывать, так что, знаю, о чём говорю! Он над пальчиком смеётся, а у нас такой шикарный номер! Единственное, за что стоит волноваться — чтобы не напоил на радостях до беспамятства. Он это дело сильно уважает. Особенно, Штих, тебя это касается. Королевское вино сладкое, но развозит с него легко.
— Думаешь, что, прям вот, королевского перепадёт? — воодушевившись, “встал в стойку” наш большой проглот.
— Ещё икать от него будешь — вот сколько!
— Тогда чего так медленно идём?
— Штих тормозит.
— Не торможу я!
— Вот и не тормози! Не стой между мной и прекрасным! — входя в роль, пробасил Парб.
— Бездушная, большая скотина! — не остался в стороне Хитрован.
Отлично! Ребятушки “завелись”, оставив чёрные мысли в стороне. Кажется, пришли… Вот, падла! Это же не покои, а тронный зал! Всё становится сложнее — Ипрохан будет не один!
— Сегодня у Владыки большой приём, — остановившись, со змеиной улыбочкой на губах пояснила Веблия. — Я уговорила Его Величество провести знакомство с вами на нём. Посмотрим, чего стоите!
— Премного благодарен, магесса! — намеренно опустив все её титулы, дал ответочку. — Вы читаете мои мысли! Лучшего нельзя было и придумать.
— Ты…
Но я не дал ей продолжить. Увидев, что двери почти открылись, схватил Хитрована за шкварник и закинул в зал, с напутственными словами:
— Начинай, братишка! Всё, как репетировали!
Затем, пока оторопевшие от такого гвардейцы не очухались, громко проорал вместо них:
— Королевские шуты к Его Величеству Владыке Ипрохану Весёлому!
И… громко чихнул!
* * *
Король никак не мог нормально усесться на троне, в раздражении цедя вино. Несмотря на то, что маги привели его здоровье в порядок после нескольких замечательных дней праздника, на душе всё равно было мрачно. Чего-то не хватало, и опостылевшие лица придворных, отирающихся у столов, вызывали острое желание устроить кровавую резню, собственноручно вспарывая их зажравшиеся глотки.
Неожиданно в распахнутую дверь влетел некто с большим носом, и проскользив на пузе по блестящему паркету, замер, ошалело вертя головой.
— Королевские шуты к Его Величеству Владыке Ипрохану Весёлому! — раздался знакомый голос, а затем последовал громкий чих, испортивший торжественный доклад.
После этого появился и сам Илий со странной, обнимающейся парочкой. Один — огромный, жирный, а девка рядом не дотягивала ростом ему и до пояса, поэтому великан весь скособочился, чтобы хоть как-то обхватить карлицу за плечи. В зале раздались смешки. Владыка поймал себя на мысли, что улыбается увиденному и приказал жестом обеспокоенной страже замереть.
— Дорогой мой, Твоё Величество! Кормилец ты наш! — смешно, в своём подобострастии, засеменил Король Шутов к трону, оправдываясь на ходу. — Это не я! Знать их не знаю, только сейчас встретил! Мы всю ночь готовили приветствие, чтобы рассказать, насколько рады верно и безвозмездно служить тебе, за приличные деньги и покровительство, но этот Штих на ногах не удержался! Во всём виновата его нескладность и…
Почти у самого трона Илий внезапно растянулся, впечатавшись мордой в пол. Секундная пауза и он добавил:
— И скользкие полы.
Ипрохан заржал во весь голос. Такой дурной нелепицы давно не приходилось видеть! Кажется, обеденный приём сегодня пройдёт на славу. Настроение стало резко улучшаться.
— Велииикииий! Не вели меня казнить, — лёжа, жалобно простонал Король Шутов.
— А кого казнить? — с удовольствием включился в представление Владыка.
— Этих… И ещё конюха! — поднявшись, немного осмелев, продолжил шут.
— Его-то зачем?
— Бородёнка больно жидкая — не нравится. Можно и Первую Советницу заодно, но лучше подождать, пока у неё тоже борода отрастёт.
— А если не вырастет?
— Предпосылки есть! Присмотритесь!
Внимательно окинув взглядом ошалевшую Веблию, застывшую у дверей, король зашёлся в хохоте на несколько минут. Среди придворных тоже послышались сдавленные смешки — громко потешаться над ней никто не осмелился, благоразумно решив, что жизнь дороже сиюминутного проявления эмоций.
— Хорошо! — отдышавшись, проговорил Ипрохан. — Сегодня никого казнить не буду… Даже конюха! Кто эти недотёпы, которых ты приволок во дворец?
— Лучшие из лучших, что были в Школе Шутов! Итак… Начинаем!