34. "Дурацкая" свадьба.

Штих Хитрован стоял посреди Большого зала, с лёгкой дрожью в коленях обозревая скопление аристократии, сверкающее бриллиантами и расшитыми золотом нарядами. Впервые за всё время своего появления во дворце он остался без друзей, готовых поддержать в трудную минуту, только выхода не было — сегодня именно на него возложена ответственность провести свадьбу и последующий за ним праздник. Страшно — жуть! Один из слуг сделал незаметный знак рукой — значит, молодожёны уже прибыли… Пора начинать!

— Горе-е-е мне-е-е! — завыл, входя в роль, Штих неожиданно для всех. — Голубка-а-а моя-я-я…

— Ты чего разорался?! — строгим голосом выдал заранее подготовленную реплику Глава Тайной Стражи. — Веди себя прилично при Владыке!

— А как не горевать, когда лучшая невеста Нагорного королевства сегодня мимо меня пройдёт? Почему Король Шутов, а не я?! Ваше Величество! — повернулся Хитрован к королю, шмыгнув носом. — Посмотрите! Где она ещё найдёт такой горделивый профиль? Нигде! Такое украшение на лице имеют всего пару человек во всём мире и оба они во дворце.

— Так может, — хмыкнул Ипрохан, с удовольствием включаясь в игру, — ко второму такому красавцу и свалишь?

— Красавице… Женщина — это. Но я, в принципе-то, не против! Скажите, а муж Первой Советницы тоже будет Первым Советником? Представляете, что мы наворотим вдвоём? Будем “держать нос по ветру”, совать, куда не надо, воротить его от тех, на кого покажете и разнюхивать заговоры против Короны! А? Очень нужная часть тела, если задуматься, этот нос!

— Ха-ха-ха! Я подумаю, шут! — рассмеялся Владыка, а вслед за ним и все присутствующие. — Но сегодня не твоя свадьба! Испортишь — накажу!

— Желание Его Величества — закон для всего Нагорного королевства! — с пафосом сказал Штих. — Итак! Представляю! Жених! Великолепный! Обаятельный! Остроумный! Носящий по праву своё имя… Коороооль Шуутооов! Илий! И невеста ему подстать! Маленькая, но удаленькая! Гроза хатшей! Бриллиант чистой воды! Несравненная… Фанниии Колокоооольчииик!

После этого Хитрован повернулся к гвардейцам и приказал:

— Запускайте молодожёнов, пока они, сгорая от нетерпения, сюда сами не вломились!

Своды дворца наполнились звуками красивой музыки. Находящиеся на противоположных концах зала двери распахнулись, и в них показались жених с невестой, идущие навстречу друг другу и держащие за руку своих “выдающих”. Лучезарно улыбающаяся Фанни была очаровательна в розовом платье, а Илий смотрелся величественно, гордо шагая в стильном чёрно-белом наряде, который обозвал странным словом “смокинг”, и только разноцветный колпак на его голове напоминал о том, что он Король Шутов. Парб, переливающийся словно рыба на солнце своими блёстками, злобно зыркал, смешно хмуря брови, будто боялся, что невесту сейчас украдут, а Первая Советница с “приклеенной” улыбкой недоумённо озиралась по сторонам и постоянно поправляла бордовое платье, решив, что что-то с ним не так, раз в её сторону раздаются смешки.

Вся колоритная четвёрка оказалась рядом с троном. Ипрохан встал и, подойдя к жениху с невестой, взял их за руки, сказав:

— Короля, пусть и шутов, должна не всякая шушера браком связывать, а кто-то более значимый! Поэтому я сам от имени Творцов скрепляю твои, Илий, и твои, Фанни, отношения!

Дальше последовала длинная, но путанная речь, примерный смысл которой сводился к тому, чтобы эти двое детишек “настрогали”, любили своего Владыку и не разочаровывали его, а не то оба будут висеть на одной виселице.

Для дворцовой аристократии подобное оказалось полной неожиданностью, так как участие самого короля было для всех тайной, но в нужных местах опытные лизоблюды чётко реагировали смехом и аплодисментами, кусая губы от зависти.

Наконец, ко всеобщему облегчению, Ипрохан выдохся и завершил свой спич. Отдышался немного, гордо посмотрел по сторонам и вынес вердикт:

— Готово! Муж и жена! Но я не простой чиновник, а целый Владыка, поэтому хочу обозначить такое событие по-королевски! Илий и Фанни! Отныне разрешаю называть меня не по титулу и на “ты”! Это мой подарок для Короля и Королевы шутов! Целуйтесь… Ха! Если дотянетесь друг до друга!

Мёртвая тишина в зале. Такого ещё не случалось при дворе. Многие готовы были отдать часть своих сокровищ, лишь бы получить эту милость. Шуты! Дураки! Почему именно им выпала подобная честь?!

Илий грациозно встал на колено и, нежно поцеловав свою жену, громко сказал, обращаясь ко всем присутствующим:

— Спасибо нашему Владыке, Великому Ипрохану Весёлому за такой щедрый подарок! Теперь и я, как муж, хочу одарить свою возлюбленную… Внесите!

Вошел слуга, на бархатной подушке державший нечто, покрытое прозрачным куском ткани. Король Шутов внезапно выдернул заколки, сдерживающие причёску Фанни, отчего её белые волосы рассыпались по плечам. Штих насторожился — подобного в сценарии не было, но мысленно собрался, веря, что Илий его не “подставит”. Он оказался прав: свежеиспечённый муж сдёрнул покрывало с таинственного предмета, дав всем увидеть, что на подушечке лежит… корона, выполненная в цветах его колпака и на каждом зубце — шутовские бубенчики! Илий водрузил её на голову своей растерявшейся жены и довольно произнёс:

— Вот теперь все будут видеть, что ты моя Королева! В моём мире принято на свадьбе обмениваться клятвами. Глупая традиция, но… Фанни Колокольчик! Клянусь в одном — любить!

И пусть корона была тряпичной, пусть странно смотрелась с дорогим платьем, но даже недруги в душе признавали — ей идёт!

— Владыка… — тихо сказала Фанни, обращаясь к Ипрохану. — Можно я сейчас разревусь при Вас? Понимаю, что не пристало шутовке, но один раз… Только сегодня!

— Валяй! — снисходительно махнул тот рукой.

Девушка обняла своего мужа, уткнулась ему в плечо и прошептала, глотая счастливые слёзы:

— А мне большего и не надо. Не забывай о своей клятве, как бы сложно со мной ни пришлось… Пожалуйста… И я тоже клянусь тебе любить… Почему про подарок не сказал?

— Сюрприз.

— Убью, гад… но даже спать в нём буду.

— ЭЙ!!! — заорал Штих, прерывая задушевный разговор парочки. — Свадьба состоялась, а вот праздник Молодого Вина так и не начался! Мой нос чует запах отличного пойла! Уже, признаться, в горле пересохло! А у вас?!

Невнятный одобрительный гул был ему ответом.

— Не разобрал! Все хотят уйти сегодня трезвыми?! Не верю, достопочтенные! Нам ведь нужно повеселиться? Да?

— Да! — ответило общество более слаженно.

— Не слышу! Да?!

— Да!

— Точно — “да”?! Громче!

— Даааа!!! — со смехом рявкнул народ, эмоционально заводясь.

Хитрован повернулся к королю и, склонив голову, продолжил:

— Владыка! Народ сильно жаждет, но без Вашего разрешения не осмеливается начать. Будьте так милостивы к нам и сделайте первый глоток, возвещая о Празднике Молодого Вина!

Ипрохану тут же протянули огромный кубок. Он отпил из него, довольно сощурился и, величественно кивнув, изрёк:

— Хорошее винишко! Начинайте!

Последовали тосты. Вино лилось рекой, но привычная попойка в этот раз превратилась в нечто большее. Шуты устраивали конкурсы, на которые все вначале смотрели искоса, но с повышением уровня подпития стали с удовольствием включаться, особенно когда сам хмельной Владыка поучаствовал в беге в мешках, предсказуемо выиграв соревнование и получив “заслуженный” приз в виде очередного кубка с вином. Больше всех доставалось в конкурсах и розыгрышах Первой Советнице, а момент, когда она, скрепя зубами и виляя “кормой” в разные стороны, пыталась попасть в узкое горлышко бутылки тоненькой палочкой, висевшей сзади на длинной, привязанной к поясу верёвочке, запомнится всем надолго. Так глупо Веблия ещё никогда не выглядела, превратившись в один миг из таинственной магессы в неизвестно кого! Но больше всего её выбешивал этот шут Хитрован, постоянно появляющийся рядом и громко кидающий странные фразочки типа: “Не! Ну, хороша! Гармонично смотреться будем — не опозорит!”, “ Учти! Это на работе ты Советница, а дома мужа слушаться должна!”, “ Готовить умеешь? Нет? Жаль! Не расстраивайся — научишься!”. Когда ей, наконец, кто-то объяснил, что её заочно почти “сосватали”, то даже стала прятаться от “женишка”, но не тут-то было — везде находил, сволочь, и выдавал новые комментарии о совместной жизни. Она — Первая Советница магесса Веблия Затнийская впервые не знала, что делать, почувствовав себя единственной шутовкой на этом идиотском празднике! Хотелось всех перерезать во дворце, чтобы новость о её позоре не разлетелась по Нагорному королевству!

Кортинар тоже расстарался! Иллюзии со сценами из битв прошлого, магические цветы неправдоподобной красоты то тут, то там возникающие в зале, бодрая музыка, льющаяся из стен, создавали непередаваемый колорит, не оставляя равнодушным никого. И как апофеоз праздника — фейерверк над дворцом, на который вышли все гости, хоть как-то державшиеся на ногах.

— Эх… Хорошо! — невнятно воскликнул Ипрохан, обращаясь к двум гвардейцам, державшим его под руки. — Лучше, чем раньше! Гуляяяееем!

После этого он, обвиснув, захрапел, явно перебрав лишнего. Ненамного дольше его продержались и остальные гости, уведённые или унесённые заботливыми слугами — молодое вино коварно.

Праздник закончился… Парб и Штих, обозрев пустое пространство захламлённого зала, молча кивнули друг другу, пожали руки и пошли в обнимочку, пошатываясь от усталости, в сторону шутовских покоев отсыпаться с чувством исполненного долга.

* * *

Когда праздник был в самом разгаре, мы с Фанни, приняв несколько тостов в нашу честь, тихо ретировались. Никого это не удивило, так как Первая ночь — дело святое и очень важное. Вот и моя дверь… Точнее, уже наша!

— Подожди, — остановил я, хотевшую войти жену, и взял её на руки.

— Опять обычай из твоего мира?

— Да. Вообще-то, надо нести в дом с лестницы, но выглядело бы для остальных странно.

— Прекрасно, что не с лестницы начал! — нервно хихикнула Фанни. — Ещё оступился бы на последней ступеньке и собирай потом лекарь мои косточки в правильном порядке, а так как трезвых сейчас во дворце не сыскать, то спьяну и ошибиться может.

Мы присели на кровать и я попытался поцеловать любимую. Неожиданно для меня она, растеряв весёлость, напряглась и отвернула лицо.

— Фань… Что с тобой? Мы же так ждали этого момента?

— Скоро Черныш появится, а тут мы ласкаемся. Нехорошо…

“Опять двадцать пять”! Хоть бы врала убедительно, как умеет это делать! Явно что-то нечисто и, кажется, догадываюсь, какая проблема нарисовалась — ведь думал о таком её странном поведении много. Всё началось сразу, как предложение сделал у неё в комнате. Вначале обрадовалась, а наутро словно подменили!

— Знаешь что, дорогая? Один поцелуй Черныша не смутит — тем более, только что прилюдно раз двадцать поцеловались, точно. Что с тобой? Если разлюбила и стал противен, то пойму, но, сдаётся, дело в другом. Рассказывай! Пойми, наконец, что теперь все проблемы не твои и мои, а наши! Прошлое не отпускает?

— Прости… Не обижайся. Я очень тебя люблю! Очень! — со слезами на глазах, ответила мне Фаннория. — А твой подарок — милая шутовская корона, сегодня меня так растрогала. Я до этого момента всю свадьбу, как чужую воспринимала, а тут вдруг поняла, что она настоящая, что мы вместе, соединённые Творцами! Такое счастье накатило, что даже разревелась, как дура, от эмоций! Ты лучше всех! Правда, лучший и другого мне не надо! Совсем! Но ты прав… Прошлое цепкими лапами держит… Раньше наша близость представлялась мне… “игрушечной”, что ли… Мол, помечтаю, как хочу, и на этом дело закончится, а когда поняла, что не закончится, то от каждого твоего прикосновения наедине призраки тех, кто годами издевался надо мной, появляются. Не представляешь, как это страшно и противно. Вот и не могу себя пересилить — хочу, но не могу… Убогая у тебя жена, Илий, на всю голову… Не захочешь рядом со мной находиться — пойму и прощу. Зачем тебе такая дура?

— Дура? Правильное слово нашла! — с укором посмотрел я на неё, размазывающую слёзы по лицу. — И есть на что мне обижаться! Почему раньше молчала? Понимаю, что стыдно и сложно было, но хоть немного могла бы доверять. Я примерно догадывался, откуда такая холодность возникла, только всё равно был рядом, и клятва любить тебя не пустым звуком прозвучала. Тяжело тебе? Тоже понимаю! Другая на твоём месте от такой житухи в петлю бы полезла, а ты живёшь полноценной жизнью, каждый миг борясь за право быть собой. За это восхищаюсь тобой с первого дня, как узнал твою тайну. Но пойми и ты, что мысленно сделала из меня такую же скотину, как и те подонки! Значит, думала, что я возжелаю и задеру юбку, не спрашивая твоего разрешения, раз полюбовно не выходит? Или по бабам пойду “хотелку чесать”? Знаешь что? Ты сказала про “игрушечные” мечты, но кажется, что и остальные чувства у тебя из той же лавки — иначе бы доверилась, позволив решать эту проблему сообща ещё несколько дней назад. Но, нет! Я же отпихну или изнасилую! “Спасибо”, дорогуша!

— Ты не понял! Я не это хотела сказать!

— Ты, вообще, не хотела говорить, радостно согласившись отправить меня в Первую ночь хрен знает куда рисковать жизнью, лишь бы избежать неудобных вопросов! Давай так… Помнишь, когда мы впервые признались в своих чувства, ты сказала интересную фразу: ”Разберись в себе вначале”. Разобрался… Если вернусь в родной мир, то только с тобой, не получится вместе — останусь. Теперь попытайся сделать то же самое, а я пока на диване посплю, чтобы не нервировать своими телесами. Когда почувствуешь, что-то ещё, кроме отвращения, то приходи и ложись рядом — диван большой и двоих вместит легко. Просто ложись и всё! Обещаю, как ты говоришь, “не лапать”. Я же буду знать, что доверяешь, любишь и готова разделить свои беды со мной. Почувствуешь, что твои чувства были “игрушечные”, уходи в свою комнату — неволить не стану. “Сор из дома” выносить не собираюсь, будем на публике играть роли мужа и жены, пытаясь не растерять хотя бы дружеские отношения.

— Я…

Фаннория попыталась то ли возразить, то ли согласиться, но тут появился Харм, прервав наш тяжёлый разговор и вывалив на пол кучу барахла.

— Экипировка стражников замка, — объяснил он. — Переодевайся, Илий — время не ждёт.

— Отлично! — выдохнул я, мечтая поскорее прекратить всё это. — Хоть развеюсь немного в вашем Босвинде!