Глава 27

Соскочив с кровати, я вылетела из своих покоев, укутавшись в уличный длинный плащ с капюшоном. Вернувшись после прогулки, скинула его под дверью спальни, а проходя мимо, почти не задумываясь, подняла и накинула на плечи. Однако через какое-то время, петляя по коридорам дворца, поняла, что поступила правильно. Сейчас во мне никто не узнает невесту короля, просто молодая девушка спешит куда-то вместе с Виджаей.

– Все настолько плохо? – негромко поинтересовалась я на очередном повороте. Мы уже спустились из башни и теперь петляли по совсем незнакомым мне коридорам.

– Мертвая магия опасна для тех, в ком есть магия жизни, – не совсем понятно объяснила старая телохранительница. – Мы потомки оборотней. – Голос у Виджаи чем-то напоминал Маришин, только звучал чуть глуше, и тембр был чуть ниже. – А на вас напали порождения тьмы, восставшие мертвецы.

– То есть Сандж тоже мог умереть? – спрашивать подобное было очень эгоистично, но страх за моего тигра на мгновение заставил позабыть о воспитании, терпении и даже опасности выдать свои чувства. Хорошо, что мне не успели ответить. Мы наконец-то добрались до цели – небольшой комнатки на втором этаже, в крыле для прислуги.

Минимум мебели: кровать, стол, стул, шкаф… и почему-то занавешенное окно. Сидевшая возле Мариши девочка-подросток лет четырнадцати – шестнадцати при виде меня шмыгнула в сторону, освободив табурет возле постели умирающей.

– Снимите с нее ошейник. Надо выпустить зверя. Дальше им идти разными дорогами. – За бесстрастным голосом наверняка скрывалась целая буря эмоций. Однако внешне Виджая была спокойна, словно мы говорили не о ее ребенке.

После этих слов девочка бесшумно, но быстро выскочила из комнаты, умудрившись не хлопнуть дверью.

Достав подаренный Шиятом ключ, я вставила его в маленький замочек, скрепляющий толстую цепочку на шее Мариши. Выяснять, все ли средства испытаны, что сказал лекарь, знает ли о случившемся Шият и прочие важные подробности, не хотелось. Меня позвала мать умирающей, значит, она уже сделала все, чтобы спасти свою дочь.

Но почему-то, глядя на девушку, чья кожа была бледнее подушки, на которой она лежала, я вдруг задумалась. Внутренние звери тоже мать и дочь?.. А та мать тоже сделала все возможное?

Зверя Мариши я заметила, только очень внимательно приглядевшись… И не тигрицу – тигренка! Не совсем малыша, но еще и не взрослого.

Выглядел зверек совсем плохо. Однако, почувствовав, что на него смотрят, так как мне пришлось сильно сосредоточиться, тигренка приоткрыла один глаз и тихонько уркнула, как котенок. Маленькая, несчастная и очень нуждающаяся в поддержке.

Уже обернувшись к Виджае, я вспомнила, что Сандж никогда не встречался с собственным зверем. Выходит, оказывать поддержку умирающему котенку придется мне. Или все же есть еще желающие? Я напряглась, стараясь увидеть тигрицу-мать, однако, как ни старалась, никого не разглядела.

– Благодарю. Теперь я бы хотела побыть с дочерью… – Похоже, меня попытались выставить. Понятно, что последние минуты с близким человеком хочется провести без свидетелей.

Вот только тигренку было очень жаль, потому что она тоже страдала, но ее никто, кроме меня, не замечал. Уже встав с табуретки, чтобы уступить место Виджае, я обернулась и протянула руку погладить несчастное животное.

Я догадывалась, что не смогу прикоснуться к зверю, скрывающемуся внутри человеческого тела. Если бы не печальные обстоятельства, было бы очень интересно попытаться наладить контакт, понять, как все устроено у оборотней.

Тигр Санджа стоял на четырех лапах, выступая за контуры человеческой оболочки. Он был молодой, сильный, способный за себя постоять. Возможно, он первым принимал бой. Раньше, чем до нападающих дотягивался меч фамильяра Шията. Невидимый, но опасный противник!

Маришин тигренок лежал, укутавшись в тело своей хозяйки. И мне было видно его даже сквозь одеяло…

Не сомневаясь, что прикоснусь пальцами к телу девушки, я потянулась к ее зверю, и… нет, не моя рука, а ее светящийся контур двинулся дальше, ласково погладил животное, почесал ему за ушком. Порождение живой магии, умирающее от отравления мертвой. Возможно, если разъединить человека и животное, то…

Поддавшись интуитивному желанию, я подхватила тигренку контурами ладоней и потянула к себе. Тигра не сопротивлялась, вот только вес у этого звериного подростка оказался довольно внушительным. Я едва не упала, когда огромный котенок оказался у меня на руках.

Мариша хрипло застонала, закашлялась, широко распахнула глаза, привстала, опираясь на локти. Очень трудно было понять, стало ли ей хуже или лучше, но взгляд девушки постепенно прояснялся, кожа стала розоветь…

Зато тигренка, извернувшись, спрыгнула с меня на пол и чуть не упала после такого усилия. Пошатываясь, она доплелась до выхода из комнаты и, как призрак, если верить мистическим историям, просочилась сквозь дверь.

Воспользовавшись тем, что всем здесь было не до меня, я выбежала следом за ней в коридор, распугав стайку мелких ребятишек, пригорюнившихся неподалеку.

Комната, в которой лежала Мариша, была на первом этаже, рядом с черным входом. И тигра медленно, покачиваясь, двигалась именно в его направлении. Я пошла за ней, зябко кутаясь в плащ, хотя во дворце было тепло. Мы вышли во двор, тигренка огляделась и направилась к высокому дереву с толстым мощным стволом и огромными выступающими корнями. Вот между ними она и улеглась, свернувшись клубочком.

Волна облегчения, как цунами, чуть не сбила меня с ног, так что пришлось присесть на один из корней, поплотнее кутаясь в плащ.

Получается, что я все же спасла Маришу? Чудом… Да, именно, чудом! Магией?! А Шият мог сделать то же самое? Если мог, почему не сделал? Это же несложно… Спасать было совсем не сложно. Гораздо труднее оказалось не расплакаться, глядя на серебристого зверя, тело которого становилось все прозрачнее, постепенно растворяясь в воздухе.

– Вот вы где! А я повсюду вас ищу! – Довольный Шиятсахир, каким-то чудом… м-да… нашедший меня и узнавший, несмотря на плащ и капюшон, подошел и уселся рядом. Само собой, его тень почти сразу оказалась у него за спиной.

– Я ходила к Марише, освобождала ее от ошейника. – Честно признавшись, одновременно я наблюдала и за Шиятом, и за Санджем. Ни один из мужчин даже не покосился в сторону почти исчезнувшего тела тигренки. Получается, они оба его не видят? Или хорошо скрываются?

– Все же умерла? Какая неприятность, – за этой фразой на самом деле не пряталось никаких переживаний. Даже жалости. Абсолютное равнодушие и в голосе, и в глазах. – Что ж, вы попытались, но смерть не обманешь. Тех, кого коснулась мертвая магия, уже не спасти. Я собирался помочь девочке уйти быстро, – вот тут Шият немного оживился, оценивая, какое впечатление на меня производят его слова, – отпустив ее, когда мы отъедем подальше. Однако вы решили попытаться ее спасти. Благое, но бесполезное дело.

Я вздрогнула. Во мне бурлило желание возразить, выплеснуть возмущение, высказаться о недопустимости подобных циничных рассуждений. Сандж, наверное, подозревал, что его господин захочет помочь «уйти» тяжело раненной девушке, поэтому и пытался забрать ее с собой.

– Привыкайте, – это слово прозвучало резко, с раздражением, словно говорили маленькому ребенку, впервые потерявшему домашнего любимца и доставшему всех родных своими слезами. – Ради вас часто будут гибнуть другие.

– К такому сложно привыкнуть. – Нет, глубоко в душе я была согласна с Шиятсахиром. Есть те, кого защищают, и те, кто защищает. Последние гибнут чаще. Первым приходится с этим смиряться. Но мне еще очень далеко до подобной циничной покорности судьбе. У меня все еще щемит сердце и комок в горле, хотя погибла лишь звериная часть Мариши.

А может, причина именно в этом? Возможно, над человеческой половиной я бы так не убивалась? Мы никогда не были близки с моей телохранительницей…

Однако стоило мне на мгновение представить, что умерла не только тигренка, но и сама девушка, как на душе стало еще тоскливее. Нет, Мариша не виновата, что ее первый бой с порождениями магии чуть не стал последним. Она храбро сражалась и, надеюсь, выжила, пусть и потеряв часть себя.

На Санджа я старалась не смотреть, хотя мельком отметила, как он напрягся и побледнел, услышав о смерти девушки. На его лице застыла маска безразличия, а пальцы сжались в кулаки…

Очень хотелось обнадежить мужчину, но я решила подождать, пока эту радостную новость ему сообщит Виджая или сама Мариша.